— Пожалуй, кто-то склонен к преувеличениям, — покачал я головой.
— Ради тебя стараюсь. К тому же не больно-то я и преувеличила, — фыркнула Настя.
— Полагаешь?
— Знаю. Разбойников перебил?
— Можно сказать расстрелял со спины с нескольких шагов.
— Волколака убил?
— Но отец в этот момент сдерживал его «Плетью».
— За секачом погнался?
— Но убила его матушка, а меня за самовольство выпороли.
— Против поганого в одиночку продержался?
— Да если бы он не хотел меня захватить живым, то прихлопнул бы, глазом не моргнув. И кто там держался? Скакал, как блоха, просто потому что не мог убежать.
— Ну и где я соврала?
— Преувеличила. Причём сильно.
— Ничего подобного! Оля, скажи!
— А? Что? Н-но-о…
В этот момент принесли мой заказ, что спасло новую знакомую от роли третейского судьи. Чай оказался без какой-либо изюминки, самый обычный терпкий напиток, даже не особо душистый. Зато пирожки выше всяческих похвал. А мороженое… Тут просто нет слов. Ничего подобного мне прежде есть не доводилось, даже в моё советское детство. Ведро передо мной поставь, слопал бы за один присест, и глаза остались бы голодными…
— Антон⁈ Антон, что ты тут делаешь⁈
Выйдя из кондитерской, я едва простился с девочками, когда за спиной послышалось удивлённое восклицание. Без понятия, кого там звали, поэтому, не обращая на это внимание, направился по тротуару в направлении ближайшего книжного. Пора проверить, не случилась ли поклёвка.
А ещё при мне была папка с несколькими рисунками, которые я намеревался предложить на продажу. Заказ у меня только первый, а денег уже нет. Нужно же на что-то жить, коль скоро заявил родителям о своей самостоятельности. И если кто-то готов купить изображения незнакомых им людей, пусть и по незначительной цене, то так тому и быть. Хотя с этим вскоре наладится, я уверен, что лёд наконец-то тронулся.
За спиной послышался торопливый и лёгкий перестук каблучков. Вслед за ним более тяжёлый и не такой частый. Очередной окрик, на этот раз молодой мужской голос.
— Галина, ты куда?
— Чернов, да стой же ты! — вновь раздался девичий голос.
Чёрт его знает, что там за спиной творится. А если что-то непонятно и вызывает сомнения, то их следует развеять. Я остановился и обернулся навстречу приближающимся шагам. Девушка, девчушка, во всяком случае, на пару лет старше меня. Одета в достаточно дорогое бежевое платье с юбкой в пол, плечи покрыты пелериной в тон, на голове фетровая шляпка с небольшими полями, украшенная цветами. Вид решительный и целеустремлённый, который тут же сменился оторопью. Она резко остановилась, прикрыв рот ладошкой в немом восклицании.
Следом спешит высокий молодой человек лет двадцати пяти, спортивного сложения, в гражданской одежде, но со знаком ратника на груди. После отставки или при нахождении в гражданской одежде их позволяется носить. Если владелец уже не служит, то под ним положено закрепить овал красной ткани, выступающий за его пределы в виде поля. И именно таковой я и наблюдал.
Парень встал рядом с замершей девушкой и, глянув в мою сторону, пренебрежительно хмыкнул:
— Ну и страшила.
— Простите, это вы мне? — улыбнулся я, выдав угрожающий вариант.
С детства никому и ничего не спускал, через это и в армии оказался, хотя имел отсрочку до окончания училища. И в этом плане жизнь мало чему меня научила, а тут ещё и подростковые гормоны плещут через край. Ну и как спустить такое хамство?
— Ух, какой грозный воробышек, — хохотнул парень.
— П-простите, сударь, я со спины перепутала вас с моим другом, — запнувшись, произнесла девушка.
— Бывает, сударыня, — кивнул я и перевёл взгляд на парня. — Помещик Тульской губернии Агапов Роман Тимофеевич. Сударь, я требую извинений!
— Мальчик, на солнышке перегрелся? Так оно в сентябре вроде не жаркое, — фыркнул парень.
— Вам спесь настолько ударила в голову, что вы позабыли о приличиях?
— Послушай ты, щ-щенок…
— Послушайте, — перебив, с нажимом поправил я и добавил: — Или вас в подворотне воспитывали?
— Да я тебя… — сделал он пару шагов ко мне, но его тут же ухватила за руку девушка.
— Вас. Вспомните уже о манерах, милостивый государь, — выдав очередную многообещающую улыбку, вновь поправил я.
— Ты меня ещё и манерам учить будешь? Отпусти, Галина, я и не подумаю марать руки об этого недоросля.
— А придётся, сударь. Либо вы немедленно принесёте мне извинения, либо я вынужден требовать удовлетворения.
— Подрасти сначала. Полагаешь себя оскорблённым, позови взрослого, и мы всё решим. Я боярич Долгих Артур Семёнович. Честь имею.
— Сомнительно, что у вас есть честь, сударь. Я пока наблюдаю одну лишь спесь.
А вот не боюсь я его. Ни капли. Не выпячивай он свои достижения в виде рангового перстня и знака ратника, я бы, может, и опасался нарваться на волхва. А так присутствует у меня уверенность в том, что я с ним справлюсь. У матушки шестой ранг, и она отслужила на границе с Диким полем, но я забираю у неё одну схватку из трёх. И наряду с этой убеждённостью меня попросту взбесил этот хлыщ.
— М-мальчишка, позови того, с кем я скрещу клинки, и покончим с этим, — скривив губы в ухмылке, выдал боярич.
— Тот, с кем вы скрестите ваш клинок, стоит перед вами. Я никого не стану звать, ибо сам способен постоять за себя.
— Я не стану драться с мальчишкой.
— То есть оскорбить недоросля ваша спесь полагает допустимым, ибо мальчишка не сможет вам ответить?
— Я сказал кто я. Твой представитель найдёт меня в гостинице «Цапля».
— Либо вы через два часа дерётесь со мной на дуэли, либо я прямо сейчас пройдусь по вашему очаровательному личику. В первом случае у вас есть шанс победить, во втором вы будете безжалостно биты.
Вообще-то, я понимаю этого придурка. Ну кто перед ним: малец не выше второго ранга. Что он с меня поимеет, кроме восполнения запаса вместилища и пересудов? Глядишь, ещё и в светском обществе могут отказать. Ну вот как ему при таких раскладах со мной скрещивать клинки? Зато мне драться ничто не запрещает. Нет такого в дуэльном кодексе. Не учли, упустили, не придали значения, сочли само собой разумеющимся, нужное подчеркнуть. А всякого, отказавшегося от поединка, кодексом позволяется мордовать как вздумается. Можно палками. Хотя с помощью Силы оно получается гораздо эффективней.
— Я жду твоего представителя, щ-щенок.
— Я сказал, вы услышали. Говорить больше не о чем.
Я скользнул к нему вплотную и с ходу хлестнул «Плетью», ещё подшаг и двоечка «Каменными кулаками». И в довершении серии полоснул ребром «Щита». Хлопок лопнувшей струны, хруст битого тонкого стекла, истаивающая в воздухе взвесь искр. Захватил запястье и взял левую руку на болевой, заставляя противника согнуться. Обычно именно на пальцах левой кисти располагают «Плеть» и «Ловчую сеть», так что нужно лишить его возможности их использования.
Силы в нём побольше, но и мой реципиент не доходяга, к тому же тут основная ставка на технику, спасибо моей бурной молодости. Местные бьют всё больше от всей широкой души. Вот с клинками тут да, виртуозы, и мне реально было бы сложно, а в рукопашке они просто не привыкли к такому.
Моя левая рука свободна, поэтому я начал вколачивать в противника поочерёдно «Плеть», «Щит» и «Каменный кулак», стараясь не частить. Я ведь использую амулеты второго ранга, а они откатываются у меня меньше чем за секунду. Чрезмерно же светиться не хотелось.
Вскоре «Панцирь» противника характерно хрустнул, осыпавшись взвесью искр, и я наконец зарядил ему в челюсть с левой руки. Он поплыл. И, отпустив его запястье, я от души приложился с правой, укладывая боярича на мостовую. Вся защита с него слетела, а потому теперь можно и с ноги по рёбрам. Н-на! Что-то хрустнуло. Ничего, сходит к лекарю, глядишь, вежливости прибавится.
— Остановитесь! — выкрикнула его спутница.
Я посмотрел в её сторону. Девушка стояла с весьма решительным видом, и меж её пальцев пробегали искорки. Волхва. Не впечатляет. Сомнительно, что её ранг окажется выше третьего. А у меня защита четвёртого, двойной комплект амулетов рулит, и поди ещё в меня попади. Я уже давно вогнал себя в боевой режим, так как не собираюсь недооценивать противников. Так что будь у неё даже четвёртый, это ничего не значит.
