Через несколько метров узкий тайный ход перешел в лестницу, с уходящими вниз высокими каменными ступенями. Спустившись, через открытый арочный проход вышли в широкий длинный и прямой, как стрела, коридор. Здесь не было дорого мрамора на полу и барельефов на стенах — обычный каменный мешок с грубо отесанными стенами и потолком, и более-менее ровным полом.

Идти по пустынному коридору пришлось довольно долго. Правая его часть представляла сплошной гранитный монолит, слева арочные выходы с лестниц повторялись через каждые тридцать шагов — спуски от других тайных служебных дверей.

За время пути по мрачному подземелью кобольд не проронил ни слова.

Закончился коридор широкой винтовой лестницей, поднявшись по которой, вышли на короткую площадку, огороженную глухими стенами. Здесь кобольд снова воспользовался монетой. Приложенная к секретной точке на стене, она открыла очередной арочный проход. Кобольд посторонился, пропуская провожатого, и переступивший порог Артем оказался в подъезде какого-то дома.

— Всегда рады видеть вас в нашем Колизее, — напутствовал кобольд. Заметив растерянность человека на незнакомом месте, охотно подсказал: — Вам туда, — и указал на ведущую из подъезда наружу чуть приоткрытую дверь. — Удачи в важном деле.

Артем собрался было ответить.

Не пришлось. Отъехавшая в сторону часть стены встала на место, отрезав любезного кобольда и возможность вернуться в Колизей.

Выйдя из подъезда, Артем оказался на узком тротуаре соседнего с Колизеем дома. И был приятно удивлен непривычной пустоте вокруг.

От шумных толп тегваарцев, штурмующих проходы в Колизей, не осталось и следа. Мощные настенные динамики больше не будоражили кровь бравурным маршем. Теперь здесь было умиротворяющее тихо и спокойно. Просто какой-то спальный район. Где тишину разбавляло лишь доносящееся снизу треньканье перескакивающих с рельсов на рельсы вагонеток.

— А народ-то весь куда подевался? — невольно вырвалось у Артема.

— Так ведь ворота в Колизей заперты — чего ж тут делать? — неожиданно донеслось снизу.

Оказалось, мимо прогуливался старичок хобгоблин с тросточкой, посчитал, что вопрос адресован ему, и стал обстоятельно отвечать:

— Все и разъехались по домам, да по барам. Смотреть колизейное шоу по телевизору. На бойцовском канале через пару минут начнется получасовая прямая трансляция отсюда. Так что если поторопишься, успеешь. Тут бар с телеком недалеко. Желаешь, могу проводить.

— Нет, боями в Колизее не интересуюсь, — отмахнулся Артем.

— Ишь ты, — хмыкнул дед. — А чего же в наших краях забыл? Сколько себя помню, к Трем Горгульям человеки только за ради Колизея нашенского подрываются.

— Ну, считай, я исключение.

— Ой, темнишь, парень.

— Слышь, те че надо? Чего ко мне прицепился? — возмутился Артем. — Шел себе и иди дальше, подобру-поздорову.

— Нет, вы это видели, — всплеснул руками неугомонный дед. — Сам, понимаешь, за консультацией обратился…

— Че ты гонишь, папаша? Какая консультация?

— Ах, вот значит как! Получил от старины Губла, что хотел, и сразу на попятную! Да что ж вы человеки за народ такой подлючий!

— Короче, спасибо за консультацию, — зашипел на хобгоблина Артем, заметив, как одинокие прохожие на тротуаре начинают оборачиваться на их крики. — И на вот, прими, в знак благодарности. — Выудил из-за пазухи горсть мелких монет и пересыпал в охотно подставленную серую ладонь.

— Вот это деловой разговор, — мигом сбавил тон и подобрел дед. — А я всем говорю, что человек человеку рознь. Ну, хорошего дня, сынок. И удачи во всех начинаниях.

— Спасибо, папаша, — прошипел вслед лихо заковылявшему старику Артем.

Он решил еще на минутку задержаться у стены дома и покурить. С исчезновением личины домовика бесследно сгинула и трисина неприязнь к табаку. После продолжительной никотиновой голодовки курить хотелось зверски. Артем вытащил из очередного секретного кармашка скрытого под кофтой пояса сигарету с зажигалкой и закурил.

Отправив окурок в замеченную неподалеку урну, решительно зашагал вдоль тротуара, высматривая спуск на платформу. Поиски быстро увенчались успехом. Ближайшая платформа оказалась буквально в пятидесяти шагах.

Сбежав по винтовой лестнице, Артем едва не сбил с ног толстяка в безразмерном розовом пальто. Цветом кожи, ростом и жабьей ухмылкой странное создание походило на гоблина, но выдающимися телесами сильно смахивало и на карликового тролля.

— О, первачок пожаловал, — скучным писклявым голосом приветствовало его появление непонятное существо.

Оно в одиночестве стояло на платформе, сноровисто лущило земляные орешки, горстями извлекаемые из огромной перекинутой через плечо сумы, такого же нежно розового цвета, как и пальто, и небрежно стряхивало скорлупу прямо под ноги. Судя по громоздившимся вокруг оранжевых бот существа сугробам шелухи, стояло оно здесь уже довольно долго.

— Прошу, уважаемый, карета подана, — существо указало на вагонетку, припаркованную у края пустой платформы. И всколыхнув студенистые бока, с неожиданным для такого жирдяя проворством ринулось за водительский рычаг.

— Одну минуточку, — бросил в спину жирдяю Артем. — Перед поездкой надо сделать один важный звонок.

— Ну и кто ты после этого! — возмутилось существо уже с водительского кресла. — Не мог что ли внизу упредить? Забавляешься, наблюдая, как толстуха перед тобой задом жирным трясет? — Приглядевшись после этих слов повнимательней, Артем и впрямь различил среди многочисленных жировых складок, оттягивающих спереди розовое пальто существа, деление верхней на две части.

— Да я просто не успел, — стал оправдываться пристыженный Артем. — Ты же рта не дала раскрыть.

— Думаешь, я всегда была такой? — продолжала неистовствовать толстуха, аккуратно бочком спускаясь с вагонетки обратно на платформу. — Как бы не так! Год назад была стройной, изящной куколкой. Мужики проходу не давали. Но, вот, залетела, дура! Любовничек, гад, как узнал, тут же сбежал, оставив меня без звяка.

— Говорю же, я не думал насмехаться над твоей фигурой, — снова попытался втолковать уже подошедшей толстухе Артем.

Но раззадоренная гоблиниха и не думала униматься.

— Мать с отцом, как узнали о залете, выставили вон из дома, — вещала она дальше, будто не замечая слов собеседника. — Чтобы как-то выжить, пришлось, вот, заняться извозом. Когда скопила денег на аборт, делать его уже было поздно. Прошлось рожать. А ведь у нас, гоблинов, приплод, не как у вас, человеков. У меня за раз семнадцать гоблинят народилось. Посмотрела бы я на твою самку, умник, чтобы с ней стало, роди она такой выводок… Но что-то мы с тобой заболтались о пустом, — спохватилась гоблиниха и, ткнув пальцем в телефонную будку, решительно объявила: — Звони! И поехали. Я хочу успеть вернуться к окончанию представления обратно и подцепить здесь еще клиента, другого.

Артем глянул на часы — было без четверти четыре — и побрел к телефону.

На пороге будки обернулся к оставшейся дожидаться разговорчивой толстухе, спросил:

— До Изрытой пещеры как быстро довезешь?

— Зависит от оплаты. Ежели не шибко ускоряясь… — взялась обстоятельно растолковывать толстуха.

— Нужно быстро. За сколько сможешь? — нетерпеливо перебил Артем.

— Ну минут за двадцать смогу, — чуть задумавшись, выдала гоблиниха. — Только уж не обессудь, это будет стоить…

Артем нетерпеливо махнул рукой и скрылся за стеклянной дверью.

— Не поймешь этих человеков, — проворчала слегка обиженная таким пренебрежением толстуха. — Пока о ерунде всякой болтала — слушал. Заговорила о деле — руками машет, мол, времени нет слушать. Э-эх… — Достала из поясной сумы новую горсть орехов и занялась любимым занятием…

Артем быстренько пробежал глазами отпечатанную прямо на аппарате инструкцию — все было стандартно, как в обычных таксофонах городов Широкого Запределья, за исключением последнего пункта, приятно удивившего дополнительной функцией пещерного телефона. Бросил в монетную щель требуемые тридцать звяков, приложил к уху трубку, достал из поясного кармашка пейджер и набрал записанный номер оператора.