Ужасное напряжение не отпускало. Скрюченный Артем, опасаясь шевельнуться, таращился на изрядно раздавшиеся вширь и ввысь кровать и шкаф. Привыкал к мутации и яростным шепотом делился со сенами гаммой переживаемых ощущений:

— Вот дерьмо! Срань! Ублюдство фигово! Как плющит-то! Я не хочу так! Мы так не договаривались! Это не превращение, а какая-то гребаная пытка!..

Секунды убегали, а скрутивший, сдавший тело захват не отпускал. Организм постепенно привыкал к болезненным ощущениям тотального сжатия, приспосабливался и переставал его замечать, словно такое чудовищное давление ему приходилось испытывать всегда.

Прошло наверное с полминуты, прежде чем Артем, набравшись мужества, решился наконец шевельнуть пальцами рук. Шевельнул раз, другой, третий… Обошлось. Внутренне давление осталось неизменным, и никакого разрыва тела на атомы не последовало. Осмелев, встряхнул руками — нормально. Подрыгал ногами. Попрыгал на месте, сделал пару приседаний и поворотов туловища — движения давались с той же легкостью, как и в бытность человеком. Непривычно короткими пальцами ощупал одутловатое, бугристое, перекошенное, лишенное бровей и носа, лицо, и искренне порадовался, что в комнате Трисы нет зеркал.

— Да ты выйдешь, наконец! — раздался гневный вопль из-за двери. — Сколько можно одеваться! Как девка, прям, ей богу!

— Иду, иду, — откликнулся Артем, непривычно скрипучим голосом.

Присев на край кровати, натянул трусы, майку и носки, влез в костюм, зашнуровал кроссовки, сгреб с кровати нехитрое богатство и рассовал по новым карманам. Пустую пробирку зашвырнул под кровать к остальной одежде. Поднялся и вышел в коридор к поджидающему у порога фермеру.

— А чего, похож, — оглядев с ног до головы новоявленного домовика, вынес вердикт Брудо. — Только вид какой-то зажатый. Я Трису таким жалким, сгорбившимся, скособочившимся никогда не видел. Он всегда бодрячком. Любые проблемы по боку. Короче, по жизни красавчик и орел. А ты, как мокрая курица.

— Да я чуть не сдох во время превращения!

— М-де, тяжелый случай. Еще и плачется, как школьница. Может платочек, сопельки подтереть?

— Ниче я не плачусь! — возмутился Артем.

— Вот, сейчас почти похож. Спину расправил и сразу другое дело.

— Да ну тебя. Думаешь просто, войти в образ незнакомого существа? Я пытаюсь. А ты, вместо того чтоб помогать, издеваешься.

— А че это ты тут ручонками размахался, — фыркнул Зерновик. — Не забывай, теперь ты Триса — мой слуга. И должен с почтением относиться к своему господину.

— Ну, наедине-то можно меня и настоящим именем называть.

— А вот фиг! Стал Трисой — будь Трисой! И наедине, и на людях. Привыкай. И пафоса поубавь. Хороший слуга должен быть скромен и расторопен. Сделай морду попроще.

— Да куда уж проще, — проворчал Артем, вытягивая руки вдоль тела. — Харя она харя и есть.

— Вот сейчас отлично. Ну-ка замри, — встрепенулся фермер. — Запомни эту позу.

— Дай время, будет тебе орел, — хмыкнул ободренный похвалой Артем.

— Нет у нас времени. Придется на ходу повадкам Трисы обучаться. Себарг, к счастью, домовика практически не знает. Пару раз мельком видел здесь, в доме. Ни разу не разговаривал. Будешь стараться — не учует подвоха.

— Пожалуй, ты прав. Что б я быстрее в роль вошел, нужно обращаться со мной, как с настоящим Трисой.

— Ну, если сам просишь, — Брудо злорадно ухмыльнулся и вдруг как рявкнет: — Че столбом стал, дармоед ушастый. Без работы скучаем? А ну живо в гардеробную за саквояжем. — И доверительным шепотом пояснил: — По коридору седьмая дверь справа.

Сверху донесся троекратный гудок прибывшего такси.

Принимая правила игры, Артем подорвался к выходу, но очередной требовательный окрик фермера вынудил остановиться на пороге белого коридора.

— Чего это в карманах звякает? Хозяйское умыкнуть задумал?

— Это мое, — обиженно пробурчал мнимый слуга. — Снадобья всякие полезные. Марсул для дела дал.

— Триса, ты вообще с головой-то дружишь? — всплеснул руками вновь недовольный Брудо. — Ты — домовой эльф, мой слуга. У тебя не должны бренчать в карманах подозрительные склянки. Раз я услышал, Себарг подавно заметит. Прикажет слугам обыскать, и нам обоим не поздоровится. Ну-ка давай, выкладывай все из карманов.

— Но как же тогда… — попытался возразить Артем.

И был тут же перебит очередным гневным воплем:

— Что! Не повиновение хозяину! Бунт! Тогда вообще с собой не возьму, оставлю дом сторожить!

У Артема от дурацких воплей Зерновика вдруг чудовищно разболелась голова. Он, словно в бреду, подбежал к фермеру, высыпал в подставленные ладони содержимое карманов и бросился вон из белого коридора, на бегу, с изумлением, замечая, что жестокая мигрень бесследно исчезла, так же внезапно, как и появилась.

— Сразу бы так, — бросил вдогонку мигом подобревший Брудо.

Когда через минуту они снова встретились у подножья лестницы, Артем тащил на плече черный пузатый саквояж фермера, а Брудо вертел в руках широкий пояс со множеством кармашков.

— На вот — подарок, — Зерновик протянут пояс Артему. — За хорошую службу. Авансом, так сказать. Твои вещички я по кармашкам рассортировал. Потом разберешься, где что… Ну чего встал. Поставь на пол саквояж, и одень пояс под кофту. Там склянки упакованы плотно, никто их не услышит и не увидит.

Артем быстренько подпоясался и, повинуясь жесту «хозяина», первым зашагал вверх по лестнице.

Под палящим полуденным солнцем Артему с Брудо пришлось находиться не долго. Большой зеленый джип такси, успевший развернуться на пятаке примятой травы, дожидаясь пассажиров пыхтел на холостом ходу в считанных метрах от входа. Фермер скоренько активировал на двери подземного жилища охранное заклинание, и они нырнули в кондиционируемый салон авто.

Водитель — угрюмый бородач гном, ни слова не говоря, уставился тяжелым немигающим взглядом в салонное зеркало на устраивающихся сзади пассажиров.

С Артемом под пристальным взглядом гнома случилась неожиданная метаморфоза. Укутанные в зеленое трико ноги вытянулись, оголились и приобрели женскую стройность. Зеленая спортивная куртка превратилась в легкий зеленый сарафанчик с глубоким вырезом, откуда открылся великолепный вид на две аппетитные грудки. В отличие от вызванной оборотным зельем, эта новая трансформа протекала совершенно безболезненно и послушно развеялась, стоило Артему испугаться своего женского образа. Это случилось настолько быстро и неожиданно, что Артем тут же мысленно открестился от метаморфозы, как от пустого наваждения, причуды разыгравшегося воображения.

Но восхищенный шепот Зерновика:

— Ишь ты, даже умения трисины передались.

Заставил пересмотреть скоропалительные выводы.

А в следующую секунду Брудо уже от души развлекался, подтрунивая над зардевшимся, как нашкодивший шалун, гномом:

— Ай да водитель у нас, ай да баловник. Какую сладкую цыпочку на жареху наметил.

— Куда вас? — пропыхтел гном, уже старательно пряча глаза от проницательных пассажиров.

— А поехали к тебе, — продолжил дурачиться Брудо. — Страх как охота на подружку твою поглазеть. Сдается мне, она не гном, а человек.

— Законом не запрещено, — огрызнулся красный, как помидор, бородач.

— Да кто ж спорит, — издевательски осклабился фермер. — Мы ж с Трисой не осуждаем, а, наоборот, восхищаемся столь смелым выбором. А вы как, вообще, с ней — по любви или за слитни.

— Какое вам дело! — взвыл гном. — Это моя жизнь! И я не потерплю!.. Ну-ка вы, оба, выметайтесь из тачки!

— Но-но, сбавь обороты, — пригрозил Зерновик. — Шуток не понимаешь?

— Вон, я сказал!

— Мы ведь сейчас выйдем, позвоним в контору и пожалуемся. Подумай, тебе это надо? Мало того денег не заработаешь, еще нагоняй от начальства получишь. И вдобавок о милом маленьком секрете узнает шеф. Ведь когда он спросит о причине нашего конфликта, я молчать не стану… Так как, нам выходить?