Он сделал шаг. И почувствовал, как его нога провалилась.

Это что-то было мягкое, как мокрый песок. И поглощало в себя охотно все, что попадалось вокруг.

Леон посмотрел вниз. Там, где должен быть пол, плавала дымка, которая колыхалась и двигалась, как живое существо. И в ней, глубоко внизу, он видел лица.

Странные лица. Которые смотрели смотрели на него.

Множество лиц.

Некоторые были старыми, с глубокими морщинами, как трещины на высохшей земле. Другие — совсем юными, почти детскими, с открытыми ртами. Казалось, они будто кричали, но звука не было — «песок» поглощал все. Их глаза были закрыты, но Леон чувствовал, что они всё равно видят его.

Он стоял на лицах, которые не были лицами. Он стоял на них, и лица эти смотрели сквозь его подошвы.

— Я здесь, — сказал он вслух. — Я пришёл.

Тишина стала ему ответом. Плотная тишина. Как каменная кладка, она была осязаемой, давила на глаза и уши, ощущалась буквально кожей.

Леон чувствовал, как тишина заполняет его, как вода заполняет лёгкие, и понимал, что если он не начнёт двигаться, его поглотят целиком.

Он оглянулся и наконец заметил.

Тонкая, серебряная, почти невидимая нить тянулась от его груди вглубь серого пространства. Она пульсировала слабо, как жилка, и он чувствовал, как она тянет его вперёд.

Он пошёл за зовом.

Туман расступался перед ним и тут же смыкался за его спиной, как вода, когда входишь в озеро. Сзади, невидимые, стояли те, чьи взгляды Леон ощущал как холод на затылке. Они не дышали. Они не двигались. Но их было много, слишком много, и Леон слышал, как звуки перешёптываются на грани слышимости. Шептуны. Начало Завесы. Сгустки тумана, которые отражают его мысли. И опасения. И поиски.

«Он здесь».

«Он пришёл».

«Он не знает, что ищет».

Леон ускорил шаг. Голоса не становились громче, но они проникали глубже — прямо в его голову, как будто кто-то шептал ему на ухо, хотя вокруг никого не было.

Серебряная нить вела его вперёд, но он чувствовал, что что-то идёт за ним. Не одно существо. Много. Они скользили по краям его зрения, исчезали, когда он поворачивал голову, но оставались в где-то на фоне, в поле бокового зрения. Он видел их в тумане, в дымке, в отражениях, которых не было.

«Ты думаешь, что ищешь».

«Ты ищешь себя?».

«Ты не найдёшь ни того, ни другого. Не найдешь. Не найдешь».

Леон остановился. Вокруг него, из тумана, начали появляться молчаливые фигуры.

Они были куда плотнее шептунов. И еще они имели форму человеческих тел, правда, их лица были стёрты, как старые монеты. Они стояли неподвижно, образуя круг, и смотрели на Леона пустыми лицами.

— Уберите взглядв, — сказал Леон. Голос его был ровным, хотя внутри всё дрожало.

Ответа не было. И ничего не изменилось. Только тишина. И затем — голос. Тот самый. Голос отца.

«Ты не должен был приходить сюда, сынок. Разве не готов?»

Леон замер. Сердце забилось так сильно, что он слышал малейшее его движение.

— Я готов, отец. Я должен понять.

«Ты должен был остаться там. Ты был в безопасности».

— Где я был в безопасности? — Леон усмехнулся, но усмешка была горькой. — Ты оставил мне пустой огромный дом, жадных родственников и годы одиночества. И проклятие. Вот с чем ты меня оставил. Я не был в безопасности никогда. И прежде всего из-за твоих денег. И еще из-за твоей любвеобильности. Я не злюсь на тебя, и зла не держу.

«Я не хотел этого. Я не знал, что так будет».

— Ты знал. Ты точно знал. Ты просто не хотел признаваться себе в этом. Хотел жить счастливо. Кто бы тебя осудил, но не я. Но ты ушел. Зачем?

Тишина. Голос исчез. Вместо него из тумана появились Шептуны. Они выглядели сейчас иначе, не похожими на тех, которых он видел раньше. Они были больше, плотнее, и их голоса звучали громче.

«Ты боишься».

«Ты боишься, и правильно боишься — он не хочет, чтобы ты его нашёл».

«Ты боишься, что он не хочет, чтобы ты знал правду».

Леон сжал амулет в руке. Серебряный свет вспыхнул, но Шептуны не отступили. Они кружили вокруг него, их голоса становились громче, настойчивее.

«Ты не сможешь защитить себя от того, что ты ищешь».

«Ты не сможешь защитить себя от того, что найдёшь».

«Он не ждёт тебя. Он никогда не любил тебя, а теперь он боится тебя».

Леон сделал шаг — и всякое направление вновь потеряло смысл. Не знал, куда идёт, но знал, что должен продолжать двигаться. Он не мог остановиться. Если он остановится, они заполнят его целиком.

Он шёл, и серебряная нить вела его вперёд, сквозь серый туман, сквозь холод, сквозь голоса, которые становились всё громче и всё ближе.

Леон видел отца — далеко, на границе тумана, и лицо его было таким же серым, как всё вокруг. Он не двигался. Он просто стоял и смотрел.

Леон знал, что это не настоящий отец. Это все лишь тень. Страх. Память. Но он чувствовал, как что-то внутри него тянется туда, к этой, как нить, которую нельзя разорвать. Тоска?

— Почему ты здесь? — спросил он.

Отец не ответил.

— Почему ты не ушёл?

Молчание.

— Ты должен был уйти. Ты должен был найти покой. Но ты остался. Ты остался, потому что боялся. Чего? Того, что я не справлюсь? Того, что я не смогу жить без тебя?

Тень молчала.

Леон смотрел на подобие отца. Он чувствовал, как трость дрожит в его руках, как холод проникает в его тело, в его мысли, в его память.

— Я не могу тебя простить, отец, — сказал он. — Но я должен понять.

Отец исчез. Туман сомкнулся вокруг Леона, и он остался один. Только холод, только серый свет и голос отца, который он слышал в самом конце:

«Ты не должен был приходить сюда. Теперь ты не сможешь уйти».

Леон стоял в тишине. Он чувствовал, как Завеса дышит вокруг него, как она наблюдает за ним, как она ждёт.

Он знал, что не может вернуться. Не сейчас. Возможно, пока он не найдёт ответа. И тогда все закончится. Или не закончится.

И Леон пошёл дальше. Позади него смыкалась серой дымкой Завеса и улыбалась.

* * *

приглашаю вас в новый магдетектив Илои «Профессор с того света» https:// /books/view/69337

Глава 15

Он шёл.

Не знал, сколько времени прошло. В Завесе невозможно считать. Завеса не помнит цифр и не слышит времени. Она просто держит это в себе, как старую монету в глубине кармана, и Леон чувствовал, как его собственная память начинает таять, как горящая свеча.

Он шёл по серому песку, который не был песком. Под ногами хрустело что-то, и он не хотел смотреть вниз, чтобы увидеть — что. Но все равно видел.

Кости.

Кости, которые не были костями, потому что они выглядели словно сделаны из тумана, из серого света, из воспоминаний о костях. И кости хрустели под его ногами, как сухие ветки, и звук этот был слишком громким для такого пустого места.

Когда он поднял голову, город уже стоял перед ним, хотя минуту назад его не было. Город просто появился, как появляются вещи во сне, когда ты понимаешь, что они всегда были там, просто ты не хотел их видеть.

Стены были высокими, серыми, с выщербленными краями, изгрызенные временем. Или чем-то другим. Над стенами висело небо — ещё более серый слой тумана, в котором иногда мелькали тени. Если это было тенями.

Леон хотел было остановиться. Возможно, это стоило обойти? Но вспомнил, что останавливаться нельзя. Успел вспомнить. И сворачивать нельзя.

В город можно было войти через ворота. Пустой проём в стене, зиял, распахиваясь, как глаз. И смотрел. Леон шагнул вперед. Под ногами опять хрустнуло.

Внутри оказалось холодно. Холоднее, чем в Завесе. Холоднее, чем где-либо ещё.

Он шёл по пустым улицам. Из стен выступали дома, силуэты, и все это застыло, замерло в камне и пыли. Но смотрело. Все вокруг было живым и злобным. Он чувствовал. Все вокруг смотрело прямо в него, не отводя своих пустых глаз.