А потом город изменился.

В какой-то неуловимый момент серый туман рассеялся, и на его месте оказался… обычный город. Очень похожий на Генден. Или на Вену. И на Берлин.

Улицы, вымощенные булыжником, дома с яркими мерцающими витринами, из которых лился тёплый свет. Над головой светило солнце — жёлтое, тёплое, настоящее.

Леон замер.

Вокруг него шли люди. Они были одеты по-разному — кто-то в длинных пальто, кто-то в лёгких плащах, кто-то в ярких, почти праздничных нарядах. Они смеялись, разговаривали, и их голоса сливались в привычный городской гул.

Сначала он подумал, что это сон. Что Завеса снова играет с ним, показывая то, что он хочет видеть. Но всё было слишком реальным. Слишком тёплым. Слишком живым.

Он сделал шаг вперёд — и едва не упал.

Мимо него, с грохотом и шипением, пронёсся паровой дилижанс. Старый, обшарпанный, с латунными трубами, которые изрыгали облака пара, и огромными колёсами, стучавшими по булыжнику. Леон отскочил в сторону, ударившись спиной о стену. Его сердце забилось быстрее.

Он повернул голову и увидел: на углу улицы стоял мальчишка. Подросток, с растрёпанными волосами, в коротком пальто и с смартмаком в руках. Он снимал голубя. Обычного голубя, который сидел на карнизе, равнодушно взирая на прохожих и вычищая до идеала перышки. Мальчишка улыбался, его пальцы быстро бегали по экрану, и он даже не заметил, что кто-то еще наблюдает за ним. Не заметил Леона.

Леон перевёл взгляд дальше. Над домами, высоко, почти на уровне крыш, горели механические неоновые вывески. Они двигались, переливаясь красным и синим, рекламируя товары и услуги, до которых никому не было дела. Но на небе светило солнце — и в неоновых огнях не было смысла. Они должны были погаснуть при таком свете. Они должны были быть невидимыми. Но они горели, ярко и настойчиво, как будто солнце было просто… декорацией.

Леон смотрел вокруг, чувствуя, как внутри него поднимается холодное, липкое чувство неправильности. И страха. Страха было больше.

Он оглянулся.

Люди. Они всё так же шли по улице, но теперь он заметил: их лица были одинаковыми. Все они улыбались. Как будто улыбка была нарисована на их лицах. И они двигались странно: они проходили мимо него, исчезали за углом, а через несколько секунд появлялись снова — те же люди, те же лица, те же улыбки. Как будто они ходили по кругу. Замерли во времени. И голубь бесконечно чистил перышки, мальчишка направлял на птицу свой смартмак, а паровой дилижанс несся по мостовой мимо рекламных щитов и домов.

Леон повернулся к соседней витрине.

Магазин. Большой, яркий, с золотыми буквами на стекле. Внутри горел свет, и он видел товары — одежду, книги, какие-то странные предметы, которые не мог разобрать. Но дверей не было. Не было входа. Только стекло, за которым сиял свет, улыбающийся продавец, несколько покупателей, как куклы, повторяющие одно и то же действие.

Рекламный щит за его спиной издал лязгающий звук — металлический, резкий, как удар по железной трубе. Леон обернулся. На щите была картинка: женщина в старомодном платье держала в руках бутылку. Улыбалась. Такой же улыбкой, что и все остальные. Картинка не менялась, не двигалась. Только звук — лязг, который повторялся снова и снова, как заевшая пластинка.

Леон стоял посреди этого города, чувствуя, как его собственное сознание начинает распадаться. Это была Завеса. Это была её логика и ее жизнь. Странная, неправильная, но логика.

Он закрыл глаза. Открыл.

Город исчез.

Леон снова стоял в сером тумане, и вокруг него копошились Шептуны. Они наблюдали за ним, ожидая.

Он сжал трость сильнее.

— Ты не должен был видеть это, — сказал голос из тумана. — И приходить не должен. Я начало и конец. Я — жизнь. А ты?

Леон не ответил. Оказалось, он так и шел вперед — сквозь город, стены, пепел. Шел вперёд, чувствуя, как его тело становится тяжелее, как холод проникает в его кости. И пока еще помнил, что должен был пройти через него, чтобы найти отца.

Он шёл, и за его спиной оставался свет, который не был светом, и улыбки, которые не были улыбками. Впереди была только тень. И тишина. И холод, который он никак не мог прогнать.

* * *

В нашем мобе стартовала еще одна интересная история Веры Бар «Ловушка для демона» https:// /books/view/69348

Глава 16

Город исчез. Улицы, подобия людей, лязгающие рекламные щиты и дилижансы — всё схлопнулось, как мыльный пузырь, оставив после себя только серую пустоту. Леон снова стоял в Завесе, и воздух был тяжелым, холодным. Он вдыхал его, и в легких оседало что-то липкое, как пепел. Серебряная нить больше не вела его. Она оборвалась где-то в том городе, и теперь он остался один — в пространстве, которое не имело ни формы, ни направления.

Он стоял, слушал тишину и чувствовал, как время просачивается сквозь него, как вода сквозь решето.

И тогда он услышал звук.

Сначала — шёпот. Тонкий, едва различимый, как будто кто-то шептал его имя в самом конце длинного коридора. Затем — шорох, похожий на движение множества ног по сухому песку. И наконец — дыхание. Хриплое, как у зверя, который долго преследовал добычу.

Он повернулся, но вокруг никого не было. Только серая мгла колыхалась, как вода, и в ней — тени. Повсюду. Тени двигались везде: скользили по краям, исчезали, когда он пытался их рассмотреть, но оставались в поле его восприятия, как призраки, которые не могут исчезнуть окончательно.

Они вышли из тумана. Сначала один, потом второй, затем еще и еще, и наконец начали выливаться из пространства как вода из трубы. Они были похожи на людей — но только немного, очертаниями. У них не было лиц, не было одежды, только форма, которая напоминала тело. И еще они были темнее, чем Завеса, и вокруг них вился холод, который проникал в каждую клеточку Леона, всасываясь в его живую плоть.

Тени.

«Ты думал, что сможешь пройти один?» — голос раздался в его голове, беззвучный, беззубый и никакой.

«Ты думал, что ты здесь — желанный гость?»

Они двигались вокруг некроманта. Медленно, но уверенно, как стая, которая знает, что жертва не убежит. Некуда бежать. Леон выпрямился, сжал трость в руке и старался не смотреть на тени.

Оружия у него не было. Только амулеты. Слабая защита, которая не могла по-настоящему противостоять шепчущим теням. Но и другое оружие вряд ли бы сработало. Только не слушать вездесущий шепот. Только как его не слушать?

«Мы не хотим причинять тебе боль», — сказал другой голос.

«Мы хотим твоего страха. Ты боишься, Леон. Ты всегда боишься. Мы чувствуем это. Дай нам твой страх. И ты сможешь уйти спокойно. Или остаться».

Леон сделал шаг назад, но тени окружили его. Теперь он был в центре кольца, и тени смыкались вокруг него, как волны, которые не оставляют выхода. Леон чувствовал, как их прикосновения — холодные, влажные щупальца, обвивающие запястья, подбирались к горлу. Оставляли липкий след на коже.

«Твой отец тоже боялся», — прошептал голос.

«Он пришёл сюда, думая, что сможет спастись. Но он не спасся. Он остался здесь. Навсегда».

«И никто не смог ему помочь. Никто. И ты не поможешь, прОклятый ребенок двух миров».

«Ты станешь таким же, как он».

«Ты останешься здесь, в нашей пустоте. Ты будешь помнить, но не сможешь вернуться».

Леон почувствовал, как страх проникает в него. Страх был холодным, как вода, которая поднимается выше и выше, по грудь… по горло… еще выше… и он не мог остановить это. Леон знал, что это ловушка. Знал, что они хотят, чтобы он испугался. Но знание не помогало. Страх оказался сильнее.

«Нет», — сказал он. Голос безжизненно упал к его ногам, в бездну.

«Я не боюсь».

А они смеялись. Смех был хриплым, как скрежет металла, проникал в уши, как иглы. Они смеялись как те, другие, давно.