— И вы боитесь, что она ошиблась.

— Я боюсь, что она ошибается. И что она узнает об этом слишком поздно.

Он повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах — сплошная растерянность, как будто он только что понял что-то, что хотел бы не понимать.

— Принесите мне список, — сказал он. — Я поищу ваши книги. Завтра к обеду все подготовлю. А Берта… я не знаю. Я не знаю, что с ней делать.

Милица кивнула. Она вышла из библиотеки, оставив Каспара одного с его растерянностью.

За дверью она остановилась и прижала ладони к холодному камню. Она думала о Леоне. О том, кто мог быть ключом к проклятию. И о том, что Каспар прав: иногда смотреть на кого-то с надеждой — это самое страшное, что можно сделать.

Милица собрала всю волю, которая еще осталась. К завтрашнему дню стоило подготовиться. Завтра она сможет снова поговорить с Леоном и, скорее всего, сообщить ему нечто стоящее… она надеялась, по крайней мере.

Только назавтра Леона не оказалось в Академии. И никто, даже призраки, не мог сказать, где он.

* * *

В вас когда-нибудь запускали летающей мужской тушкой?

Хотите узнать, каково это?

Тогда приглашаю вас в книгу Елены Харитончик «Нектомант знает правду» https:// /books/view/69232

Часть 2

Проклятия

Глава 12.

Он проснулся от того, что комната пропиталась холодом. Тягучим, липким, как вода в затопленном подвале.

Леон лежал неподвижно, прислушиваясь к себе, и чувствовал, как воздух сжимается вокруг его ладони. Странное ощущение…

Левая рука.

Он поднял её к глазам. На ладони, прямо по центру, кровоточила тонкая, ровная линия — не глубокая, но свежая, как будто кто-то провёл по коже лезвием ножа.

Только на этот раз ни сна, ни кричащей женщины в нем.

Порез не болел и не был воспаленным. Кожа вокруг ранки была холодной. Как прикосновение чужой руки, хоть и давно коснувшейся, но оставившей след.

Сон был другой. Вспоминать его было сложнее, чем обычно. Не было серой земли и странной лачуги с обсидиановым алтарем. Не было чужих лиц и чужих, гортанных криков.

На этот раз Леон стоял в сером пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни времени. И там, в этом пространстве, кто-то был. Везде. Вокруг.

Потом из дымки выплыла странная фигура. Мужчина. С широкими плечами. Слишком знакомый силуэт. Он не оборачивался, но Леон знал, кто это. И знал, что этой душе не дали покоя. Он просто застрял. Как в стене.

«Я не могу выйти. Я не могу не могу не могу».

Леон сел на кровати. Рунная сеть над ним пульсировала зелёным, но слабо — как будто даже она не знала, что делать с этим холодом. Он провёл пальцами по ладони. Шрам был гладким, безболезненным, но внутри, глубоко под кожей, что-то пульсировало. Странное. Чужое. Отец? Отец…

Леон знал, что это значит. К сожалению. Слишком хорошо знал.

Проблема — одна из многих, но самая главная — заключалась в том, что Леон сам не был специалистом по Завесе. Он ходил туда — пару раз даже самостоятельно — но не был должным образом подготовлен. Теоретически разве что.

Одно он мог сказать точно: он не мог понять, морок ли это был или Ботред Веласкес и правда подал весть. А вот фрау Свон — она бы разобралась. Но она так категорично выступала против приглашения молодого преподавателя. Так настойчиво пыталась поймать Леона на несоблюдении устава Королевской Академии. Леон не мог понять, почему.

С Мартой их научные интересы не пересекались никоим образом, и к научной школе они принадлежали одной и той же. Нестандартная внешность, так выделяющая Леона среди этих людей? Но ведь они давно уже не были студентами, чтобы выстраивать собственную неприязнь на слишком черных волосах или из-за слишком узкого разреза глаз. Но Марта терпеть его не могла. Леон не только чувствовал это, он это видел. Фрау Свон особо и не скрывала.

Что ж. Он уже ходил в Завесу. Он знал правила, знал, как не потеряться, как не застрять самому. И принял за истину, что его отец застрял между жизнью и смертью, не призрак и не живой. Леон читал о подобных случаях. Причины такого феномена назывались различные, гипотезы выдвигались разнообразные, но никто не знал, как душа оказывалась там.

Но… если это так… ведь только его отец может ответить на все вопросы. И значит…

Леон встал. Ноги были холодными — он забыл надеть носки. Каменный пол обжигал ступни, но он не обращал внимания. Подошёл к столу, где лежал его старый блокнот с записями о Завесе. Пролистал страницы. Схемы, заметки о существах, список артефактов. Всё было на месте. Он знал, что нужно взять: амулеты, латунный компас, костяные пластины для отвлечения Костяных псов.

Он одевался медленно. Сначала нательная рубашка. Затем вторая, с пуговицами и со вшитыми рунами. Рубашка, которая помнила руки Милицы. Потом кожаный жилет. Карманы проверить и застегнуть. Завеса непредсказуема в своих желаниях. И пояс с карманами для артефактов. И пристегнуть две поясные сумки. Ботинки зашнуровал туже, чем обычно — нога поджила уже, и сегодня не распухла. Это было хорошим знаком. Он сунул в поясную сумку блокнот, перо и маленький нож с костяной рукояткой — не для защиты, для отметок. В Завесе важно оставлять следы. Теперь можно было зашнуровать наручи и затянуть ремешки.

Он взял трость. На мгновение задержался у зеркала, но не посмотрел в него — не хотел видеть своё лицо. Он знал, что там. Усталость. Решимость. И страх. Страх, который он не мог себе позволить.

Мысль о Милице пришла неожиданно и была совсем не к месту. Он закрыл глаза и представил её лицо, её голос, её руки, которые перевязывали рану. Если он избавится от проклятия, если погасит долги отца — осталось немного, он уже почти собрал недостающую сумму — через год он сможет сделать ей предложение. Не сейчас. Сейчас он должен сначала разобраться с тем, что оставил ему отец.

Он вышел в коридор. Академия спала. Эфирные лампы мерцали призрачным светом, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Они всегда мерцали, и всегда тени от их света ложились куда ни попадя. Почему-то. Трость стучала по полу в привычном ритме: удар, пауза, удар.

Он шёл в подвал, где Завеса была тоньше всего. Все Академии Смерти строились именно так: вход в Завесу становился их фундаментом. Завеса сама подпитывала магов смерти и сама решала, кому сколько отсыпать своих даров. И кого принять, а кого отторгнуть. Леона принимала.

Сколько раз он входил в ее тьму? Четыре… нет, пять. Впервые — совсем ребенком, с отцом. Играл с костяным псом. А потом смотрел ему в глаза.

Да, он знал этот путь, знал, что там его не ждут. И знал, что должен пройти его, чтобы вернуться живым.

За спиной остался свет, впереди метались тени среди потрескивания эфира.

* * *

А пока вы ждете новую главу, приглашаю вас в книгу Татьяны Чичериной «некромантка на охоте» https:// /books/view/62874

Глава 13

Итак, ожидаемо коридоры Академии в этот час были пусты. Эфирные лампы горели вполсилы, отбрасывая круги на каменные стены, и тени от них ложились длинные, как пальцы, тянущиеся к ногам.

Леон шёл медленно, но ровно — трость стучала по камню через равные промежутки: удар, пауза, удар. Скорее по привычке. Нога почти не болела.

Он знал этот коридор, знал каждый выступ, каждую трещину. Он ходил здесь много раз, но впервые — с неприятным чувством, что за ним наблюдают.

Остановился у поворота. Напротив, в полумраке, висела фигура в сером теневом балахоне.

Герр Лихт. Коллега. Леон поймал себя на том, что недовольно ругнулся в мыслях. А призраки очень чувствительны к мыслям.