Глава 11

После лекции по энергетической геологии душ Милица не пошла ужинать. Она свернула в коридор, ведущий к Северной башне, и поднялась на третий этаж. За портретом философа с усами, который выглядел так, будто его усы свисали под углом полного отчаяния, она толкнула дверь библиотеки.

Внутри было тихо. Эфирные лампы горели вполсилы, отбрасывая зелёные круги на стеллажи. Каспар парил у кафедры, перебирая стопку книг с таким видом, будто каждая из них лично и не раз успела его оскорбить. Его плечи были напряжены, а призрачные пальцы сжимали корешок фолианта чуть не до треска.

— Добрый вечер, господин Лихт, — сказала Милица, прикрывая за собой дверь.

Каспар не ответил. Он продолжал перебирать книги, бормоча что-то себе под нос.

— Я хотела бы попросить вас о помощи, — продолжила она. — Мне нужна литература по культам смерти и сна. В Южной Америке, Африке и Азии. Но есть условие. И сон, и смерть должны…

— Конечно, — перебил Каспар, не оборачиваясь. — Почему бы и нет. У меня есть вечность, а у вас — только пять лет, но кто же считает.

— Господин Каспар, что с вами?

— Со мной?

Он резко повернулся. Его лицо было напряжённым, а очки сидели криво, наверное, он надевал их в спешке. — Со мной ничего не случилось. Я в полном порядке. Я призрак. У призраков не бывает плохого настроения. Это человеческое состояние.

— Вы сердиты.

— Я не сердит. Я… озадачен.

Он вздохнул, и его плечи чуть опустились.

— Вчера вечером здесь сидела ваша подруга. Со второго курса. И сегодня утром. И вместо обеда.

— Берта?

— Она самая. Вчера сидела до глубокой ночи и задавала… — он запнулся, как будто не мог подобрать слово: — задавала глупые вопросы!

— О чём?

— О моей жизни. О том, как я умер. О том, чувствую ли я что-то. О том, что я думаю о современном мире.

Он провёл рукой по лицу. Подумал и возмущенно добавил:

— Как будто я её личный призрак!

— Она, наверное, просто хотела поговорить.

— Зачем? Мы и так все разговариваем! Круглые сутки! Это же И. Н. РО.! — он взмахнул руками, и стопка книг на столе подскочила. — Скажите мне, Милица, зачем этой девушке знать, что я думаю о печатных станках? Зачем ей знать о моих снах? У меня не было снов триста лет! Я призрак!

Милица смотрела на него. Каспар метался по библиотеке, изредка останавливаясь, чтобы поправить книгу или призрачным жестом разгладить невидимые морщины на мантии.

— Вы чувствуете себя неуютно, — сказала Милица.

Каспар замер посреди зала.

— Неуютно? Я? — заорал он. — Я чувствую себя неуютно от того, что какая-то второкурсница задаёт мне глупые вопросы? Нет, фройляйн Милица, я чувствую себя неуютно, когда она сидит и смотрит на меня. Когда она смотрит на меня так, будто я — нечто большее, чем просто призрак. Она смотрит на меня так, будто она… — он запнулся, вытаращил глаза и прошептал: — … будто она надеется на что-то… ммм… большее… Вы понимаете, фройляйн?

— И вы не знаете, как ответить.

— Я знаю, что она должна прекратить это. Потому что это неэтично. И непрактично. И нерационально! — Он понизил голос: — Я призрак, Милица. У меня нет тела. У меня нет сердца. У меня есть только философия и вечность. Я не могу дать ей ничего, кроме ответов на вопросы, которые она задаёт.

— Может быть, ей и не нужно ничего, кроме ответов.

— Тогда зачем она смотрит на меня так? — спросил он почти шёпотом.

Милица не ответила. Она смотрела на него, на его призрачные руки, которые дрожали, и на его лицо, на котором расплывалась растерянность. За все пять лет в Академии Смерти она никогда не видела его таким. Каспар, обычно спокойный и ироничный, стоял сейчас перед ней и выглядел, как пойманный в ловушку зверь.

— Наверное, она видит в вас нечто большее, чем просто призрака, — осторожно сказала она.

— Это… — он запнулся. Подумал. И продолжил: — Это невозможно.

— Почему?

— Потому что я мёртв.

— Люди мёртвыми не интересуются, господин Лихт. Они интересуются теми, кто всё ещё здесь.

Каспар замолчал. Он повернулся к окну и застыл, глядя на серое небо. Милица тоже видела за окном небо, сквозь призрака. И отражающуюся в стекле аудиторию. А отражения Каспара Лихта не видела.

— Ладно, — сказал он. — Книги. Вы просили книги.

Он исчез и появился через минуту с огромным фолиантом в руках. Книга была такой большой, что он нёс её обеими руками, и, когда он положил её на стол, раздался глухой удар.

— Атлас некромантии, — сказал он. — Третье издание. Здесь есть всё — культы, ритуалы, география, символы. Смотрите, ищите. Когда выясните, что именно вам нужно, оставьте заявку, я принесу остальное.

Милица открыла книгу.

Страницы были старыми, пергаментными, с выцветшими чернилами. Запах стоял такой, что можно было утонуть в нём — пыль, воск, время. Она начала листать, уделяя прежде всего внимание Африке. И еще Азии. Мало ли, что герру Веласкесу говорили о его матери. Мало ли по какой реальной причине она попала в Африку…

Итак, сначала проверить все маршруты легендарного ученого. Нашлись данные о Европе — немного, и об Африке — масса. Рисунки божеств были больше похожи на тени. Схемы ритуалов выглядели как карты лабиринтов.

На одной из страниц она увидела фотографию. Чёрно-белую, с рваными краями. На ней стоял красивый мужчина с пышными усами и пронзительным взглядом. Как у Леона. В такие глаза хотелось смотреть и смотреть. Он держал в руках какой-то свиток и улыбался в камеру. Подпись гласила: «Ботред Веласкес, 1867 год, экспедиция в Центральную Африку».

— Это он… — сказала Милица.

Каспар подлетел, посмотрел на фотографию и кивнул.

— Да. Ваш… профессор очень похож на него. Только тот был крупнее. И улыбался чаще.

Милица продолжала листать. Она нашла ещё несколько фотографий — у храмов, в джунглях, с местными жителями. В одной из заметок говорилось о «трёх божествах сна», которым были посвящены ритуалы в тех местах, где побывал Ботред. Имён не было — только символы. Зато о божках смерти упоминалось регулярно. Вместе — никогда.

— Остались ли его статьи? Монографии? — спросила Милица. — Кто занимался его наследием?

Каспар задумался.

— Что-то должно было остаться, — сказал он. — Но, насколько я знаю, большая часть его работ была засекречена после его смерти. Да и его родственники не хотели, чтобы его имя упоминалось. Скандал, знаете ли. Супруга из Консу, куча детей разной степени чернокожести… Это не вписывалось в аристократические каноны.

— Но что-то осталось?

— Безусловно. В нашей библиотеке имеется две монографии прижизненного издания и четыре экспедиционных отчета… Так… Вот эти маршруты.

Каспар ткнул пальцем в третий столбец текста.

Мишица посмотрела. Два символа из трех… неплохо…

— Несколько статей в журналах по оккультизму. И, возможно, одна монография, которую он не успел опубликовать. Я не уверен, где она находится. Но я могу поискать, — продолжил перечислять Каспар

— Пожалуйста.

Милица выписала три символа, которые встретила в атласе, — возможных божеств, которые по данным Бортреда Веласкеса были связаны со снами, а может быть и со смертью.

Она закрыла книгу и подняла голову. Каспар опять стоял у окна, глядя в серое небо.

— Господин Лихт, — сказала она. — Я закажу вот эти тексты. Когда я могу их получить?.. Вы какой-то рассеянный. Что случилось?

Он не ответил. Он продолжал смотреть в окно, и его профиль был острым, почти отстранённым. Милица подошла ближе.

— Господин Лихт, — повторила она. — Что с вами?

— Ничего, — ответил он. — Ничего, фройляйн Милица. Я просто думаю.

— О чём?

— О том, что она смотрит на меня так, будто я ещё жив. Будто я ещё могу что-то чувствовать. Будто… — он запнулся. — Будто я могу быть тем, кем я не являюсь.