Для тренера, который тридцать лет ставил диагнозы на ощупь, это было примерно как механику, который всю жизнь чинил моторы на слух, вдруг выдали полный набор инструментов и диагностический стенд в придачу. Руки те же, опыт тот же, но возможности уже совершенно другие.

Расход, правда, был совсем другого порядка. Если обычное считывание отнимало пару глотков из стакана, то на глубокое сканирование ядро плескало разом половину: энергия утекала так быстро и жадно, что я буквально чувствовал, как ядро пустеет с каждой секундой.

Я отпустил дар и выдохнул. Пальцы мелко дрожали, а за правым глазом снова запульсировала та тупая, тягучая тяжесть, которая уже стала привычной спутницей сегодняшнего утра. На периферии зрения мелькнули тёмные мушки, и пришлось прикрыть веки на пару секунд, пережидая, пока мир перестанет мягко покачиваться.

Ну что, Артёмка, выдохнул? Выдохнул. Отдохнул? Ни капли. Ну и ладно, глубокое сканирование пока отложим, а вот на обычном ещё покатаемся.

Второй стражник получил стандартную проверку, просто чтобы сравнить расход на знакомой работе. Ушло заметно меньше, дар пошёл экономнее, разогрелся, как мышца после первого подхода. Зафиксировал разницу в голове и отложил на потом, когда будут силы всё это спокойно разложить по полочкам.

Я уже собирался остановиться и дать ядру передышку, когда из уцелевшего крыла резиденции выбрался один из комендантских слуг. Немолодой, сутулый мужик с тачкой, гружёной битым кирпичом, и по тому, как он упирался ногами в брусчатку и тянул шею вперёд, было понятно, что таскать строительный мусор он начал ещё затемно и уже на тот момент был не в восторге, а с тех пор его настроение успело просесть ещё ниже.

Он шёл мимо, глядя себе под ноги и бормоча что-то под нос, и я решил не упускать возможность прогнать дар ещё разок, тем более что на обычное считывание сил пока хватало.

Спящее ядро, обычный человек без магии и без дара. Я уже отводил внимание, когда на краю считывания мелькнуло что-то, заставившее меня присмотреться ещё раз.

На спящем ядре лежал след. Тонкий, едва различимый отпечаток чужой магии, похожий на полосу, которую оставляет палец на запотевшем стекле. Я присмотрелся внимательнее, вложив в дар ещё каплю энергии, пытаясь разобрать, что именно вижу, но след был слишком слабым, а мой опыт работы с глубоким сканированием измерялся пока минутами, а не годами.

Единственное, что я мог сказать точно: кто-то поработал с этим мужиком, причём достаточно тонко и аккуратно, чтобы тот даже ничего не почувствовал. Тащил себе тачку с кирпичами, бормотал под нос и думал, судя по выражению лица, исключительно о несправедливости бытия и о том, что за разбор чужих завалов ему точно не доплатят.

Я запомнил его физиономию, худую, с обвисшими щеками и кустистыми бровями, и отпустил дар. Разбираться с этим сейчас было бы глупо, сил на глубокое сканирование уже не хватало, да и привлекать к себе внимание посреди двора тоже не хотелось. Но и забывать такие вещи я привычки не имел, так что мужик с ведром отправился в мысленную папку «проверить при первой возможности», рядом с парой десятков других вопросов, до которых руки пока не дотянулись.

Где-то за стеной, в Нижнем городе, бабахнула дверь, и мужской голос проорал что-то трёхэтажное, после чего женский голос ответил ему четырёхэтажным, и по тому, как быстро первый голос заткнулся, стало понятно, кто в том доме принимает стратегические решения. Обычное утро в Сечи. Мне бы их проблемы.

Мужик с тачкой скрылся за углом, а на смену ему потянулись другие: из уцелевшего крыла вышла пара слуг с носилками, на которых громоздились обломки мебели, следом появился молодой стражник с перевязанной рукой и кислой мордой. Видимо, ночное ранение оказалось недостаточно серьёзным, чтобы освободить от караула.

Я прогнал дар по каждому из них, уже на автомате, привычными короткими считываниями, просто чтобы набрать статистику по расходу. Ничего примечательного: у слуг спящие ядра, у стражника ранг Е с типичным набором ошибок и раздражением на таких цифрах, что мужика явно стоило отправить домой, пока он кого-нибудь не покусал.

После пятого считывания я остановился и прислушался к тому, что происходило внутри. Ядро ощутимо просело, как мышца после долгой тренировки, когда ещё можешь поднять руку, но уже понимаешь, что следующий подход будет последним. Раньше на этой отметке я был бы выжат до донышка, с тёмными пятнами перед глазами и ватой в голове. А сейчас энергии оставалось ещё на пару попыток. Неплохо так.

Получается, резерв подрос примерно в полтора раза. Для нормального мага, который ворочает стихиями и швыряется файерболами, это прибавка в три копейки к годовой зарплате. А для меня это была разница между «три считывания и лежи отдыхай» и «можно полноценно работать полдня, если думать головой, а не палить резерв почём зря».

Ладно, с расходом более-менее разобрались. Теперь перейдём ко второму вопросу…

На допросе змея дар вместо привычных цифр и строчек вдруг выдал мутную картинку. Лицо Жилина со змеиными глазами, вытянутое напрямую из башки пленника. Чужое воспоминание, считанное без всяких процентов и таблиц. Просто образ из чужой головы, переданный мне так, будто я сам это видел. И мне очень хотелось понять, был ли это разовый фокус на адреналине, или я действительно научился вытаскивать из людей воспоминания и могу повторить это осознанно, в спокойной обстановке, без ночного хаоса и горящей резиденции за спиной.

Я снова сосредоточился на первом стражнике, том, который дремал у косяка. Потянулся глубже, мимо привычных процентов и строчек, туда, где на допросе змея всплыла та самая картинка. Искал образ, воспоминание, хоть что-нибудь визуальное, привязанное к раздражению, которое мой дар показывал на двадцати четырёх процентах.

Но ничего нового не увидел.

Я надавил сильнее, вложив в попытку энергию, которую разумнее было бы приберечь, и ядро тут же отозвалось глухой пульсацией в солнечном сплетении, виски стиснуло, как обручем, а по позвоночнику прокатилась волна неприятного жара. Результат тот же: цифры, строчки и пустота.

Знакомая история…

У меня когда-то был боец, Лёха Сафонов, который в первом своём бою на чистом адреналине провёл такой апперкот, что противник улетел через канаты и приземлился в третьем ряду, прямо на колени какому-то важному дядьке в дорогом костюме. Красивый удар, идеальный по траектории и таймингу, из тех, что потом показывают на обучающих видео с подписью «вот так надо».

После того боя Лёха почти пол года пытался повторить этот удар на тренировках и ни разу не смог. Тело помнило движение, руки знали путь, а мышцы отказывались работать с той же скоростью, потому что адреналин давал ту последнюю десятину процента, которую на холодную воспроизвести просто невозможно. Ушёл год ежедневной работы, прежде чем он научился выдавать этот апперкот осознанно, по команде из головы, безо всякого адреналина.

Года в запасе у меня не было, но принцип был тот же, и знаком он мне был до мозга костей: навык уже сидел где-то внутри, а вот контроль над ним придётся нарабатывать временем и повторениями, точно так же, как Лёха нарабатывал свой апперкот.

Ну что ж, зафиксировал и оставил до лучших времён, когда в ядре будет побольше энергии, а в голове поменьше гула.

Которого, к слову, с каждой минутой становилось всё больше: глаза щипало, веки наливались тяжестью, и организм, до сих пор терпеливо помалкивавший, начал настойчиво намекать, что сутки без сна для семнадцатилетнего тела, может, и допустимая нагрузка, а вот для пятидесятичетырёхлетнего сознания, которое этим телом рулит, это уже на грани клинического идиотизма. И если хозяин в ближайший час не уляжется горизонтально, организм примет решение за него и просто выключит свет без предупреждения.

Себастьян, судя по всему, пришёл к тем же выводам даже раньше меня. Кот перестал вылизывать лапу, смерил меня с головы до ног и всем своим видом сообщил, что если я сейчас грохнусь в обморок посреди двора, он сделает вид, что мы незнакомы.