Так может в этом и был весь смысл – чтобы он появился на свет – Саймон этот? Талант похоже передавался по наследству – мы видели здесь и картины руки его отца, и деда тоже. Разные.
Лариса была права – я научилась плакать. И плакала я по себе. Во всяком случае, точно не из-за картины. Потому что…что ж я такая… неудалая, что ли? Просрала все и там, и тут. Допустим, о том, что былотам, сейчас я не жалела. Как не жалела и о том, что побывала здесь когда-то – пускай! Не так все было страшно. Я узнала этих людей – не самых плохих, как-то совсем чуточку может даже повлияла на них, сдвинув что-то и переместив в их жизнях. К лучшему это было или к худшему – кто знает? Но то, что Сай получил возможность иметь дом и детей, да еще и настолько талантливых детей – точно моя и только моя заслуга.
Нет, и Томаса, конечно… Камилла отвезла меня на его могилу в Тичфилде. Его памятник замечательно сохранился – роскошный, вполне достойный графа. Я установила такой же роскошный букет в каменную вазу и опять попросила Камиллу дать мне время. Она ушла бродить по дорожкам, а я рассказала Томасу, как живу, как докатилась до того, что в результате все потеряла. Что мне было хорошо с ним тогда, хотя это и все почти, что помню. И как я рада за него и Джейн, и что плакала о его мальчиках… и не сужу его - Бог ему судья. А я буду молиться – хотя бы изредка. Специально научусь, потому что вряд ли кто-то сейчас молится о нем. Я буду. Рассказала, насколько здесь и в деревне все изменилось за четыре почти века и что современность Бьюли кажется мне пасторальной карикатурой на то, наше с ним настоящее, каким оно было для меня.
И вряд ли в наше время по накатанным электрокарами и велосипедами дорожкам Нью-Форест прохаживаются лунными ночами эльфы, выйдя из разверзшегося кургана… И не таскает больше доверчивых крестьян и пони в болото Лоренс – местный леший. В игрушечных домиках глубоко в лесу несут дежурство лесничие, а не ждут заказов на волшбу старые колдуньи. Одну из которых, кстати – Мэри Дор, до сих пор здесь помнили. Будто бы она могла превращаться в зайца или кошку, но пользовалась своим волшебством только тогда, когда приходилось спасать собственную шкуру. И Король со своим огромным мечом явно не выходит больше, охотясь на влюбленных и исполняя желания тех, кто выживет после встречи с ним. Кому-то повезло с этим делом – как мне тогда (надеюсь и Адеру тоже), кто-то после ментального удара стал дураком, а кто-то даже умер – были, говорят, и такие случаи. На самом деле были и это уже не легенды - факт.
Я же, идиотка такая, свято верила в это дело – начиная с призрака Александра Максимовича Вындомского и до короля Вильгельма включительно. Целый год рыла землю копытом, веря в успех. Горела этой поездкой больше, чем работой. Мечтала загадать единственное желание - попросить у Короля любви одного конкретного человека, к которому давно уже неравнодушна. Готова была даже рискнуть жизнью для этого - максималистка чертова! Что по голове опять получила бы – это, как минимум. Мне бы не искать объяснений тому случаю, как и советовал профессор, а просто принять, что такое есть и существует. Я же насколько мощный религиозно-мистический фундамент подо все это подвела… теоретик хренов! А получается Андрей прав – я тупая. Непроходимо тупая баба, которая не замечала очевидного просто потому, что тупая. И нет мне оправдания – вот что обидно. Ну хоть бы кривое какое, хромое, за уши притянутое! Неа…
Мы с Ларисой и не могли помочь друг другу открыть глаза на ситуацию – думаем одинаково. Умеем поддержать одна другую, а вот видеть иначе, под другим ракурсом не умеем - у нас одни и те же понятия и ценности. Одну дуру, правда, привел в чувство муж. Другая теперь просто знает, что она дура, а никак не «железная леди». Да что толку? Илона оказалась умнее. Налила тарелку супа или не скрутила мужика, когда обнял? Еще и в любви призналась – бальзам же для товарища, у которого яйца пухнут.
Ну, тут уж… каждый выбирает по себе. Он выбрал то, что оказалось легче – не поговорить со мной, а наорать, выплеснув свои обиды. И женщину подходящую выбрал - ту, что даст на первом свидании. Ну и с Богом, значит! Я Ольга. Не Илона. И свои… так в кулаке держу, что душе больно иногда. Но держу же как-то?
В лес я ночью так и не пошла – незачем, да и лес теперь какой-то… совсем не тот уже. Пропало мистическое очарование, растаял волшебный флер, ушла вера в чудо - что оно еще живет где-то тут, под его дубами. Эльфы не живут в национальных парках, а Короли не царят в угодьях, обрубленных наполовину и вылизанных на 100%. Я сильно подозревала, что с таким настроением – недоверчивым, не фиг даже пытаться – ничего не будет. Только не высплюсь.
В Питере я не стала задерживаться – неделя уже прошла. Я «отдохнула», во всяком случае, развеялась. И готова была, закрыв один гештальт, вырвать с корнем другой. Нужно было освободить дом, официально рассчитаться с работы и уехать на хрен, чтобы не видеть и не слышать. Потому что и я тоже не смогу…
Нужно было съездить на работу и кое-что объяснить – тогда я передавала дела временно, не зная, что придется увольняться. Дальше - написать заявление об уходе, собрать свои вещи и отдать ключ от дома. Это все. А еще нужно озвучить, что не нужна мне его собственность – ни полностью, ни долями. Это в любом случае предполагает контакты в будущем, а оно мне надо?
И… о чудо! Цимлянского совершенно случайно взяла тепленьким – прямо для поставить последнюю, так сказать, точку. Войдя в дом, увидела его на кухне в спортивном костюме и тапках. Пахло то ли пловом, то ли солянкой или тем и другим вместе. Вкусно пахло… а кто-то там о тарелке супа плакался.
- Андрей Владимирович, здравствуйте! - «обрадовалась» я, - обживаете освободившееся пространство? А я тут как раз для того, чтобы окончательно его освободить. Не помешаю своим присутствием?
- Никоим образом, Ольга Валерьевна! – быстро подошел он, протягивая руку и вдруг обхватил меня, крепко прижимая к себе. И замер, почти не дыша и уткнувшись носом в макушку. Ключи вывалились из ладони и брякнулись на пол, я дернулась за ними…
- Тихо! – держал он меня, - скажи – ты подумала? Я дал тебе время.
- Ты?! Ты дал мне время?!! Да ты поставил в известность, что нашел себе бабу… Илону, а мне предложил уматывать к чертям! – дернулась я, понимая, что он применил очень грамотный захват.
- Подожди! Сейчас отпущу и бей, сколько влезет, зараза кровожадная. Ты мне за два года должна… и почему это я выбрал Илону? – отстранился он и заглянул мне в глаза. Прошептал потеряно: - Оля…? Ты что – плачешь? Ты плачешь?
- А что такого - я робот… чтоб не плакать?
- Робот, железная леди, - согласился он, - неисправная – у тебя руки не двигаются, висят. Обними меня, жалко тебе?
- Я еще не все моменты прояснила, - вытерла я глаза, - о ком ты тогда говорил?
- Об Илоне. Она в любви мне объяснилась. Но это не значит, что я ее выбрал, просто повысил так самооценку. Оля, а давай серьезно сейчас – момент серьезный, не шутки, - вздохнул он и потащил меня к стулу. Сел, усадив к себе на колени. Ткнулся лбом мне в висок и выдохнул: - Не верю, мля… Я, Оля, вежливо объяснил ей, что занят – тобой. И сразу как-то так… проняло, что ни хрена я не занят. Я сильно обиделся – на тебя. Как ребенок обиделся, без ума совершенно. Предел, наверное, наступил, такое бывает - сорвался! Я, конечно, прощения прошу, но и ты тоже…в Англию же к мужику ездила?
- Нет. Хотя… Вильгельм и мужик, и король по совместительству. А если серьезно... потом расскажу все подробно и неспеша - в другой раз... Я тоже прошу прощения. Я тупая, Андрюша – ты прав, - бежали из глаз слезы, - я уши затыкала, когда ты кашлял – больно было слышать. Знала, что поесть тебе там негде и некогда, но первая никогда не подошла бы. Но и ты правильно тогда отхватил, нельзя так - с разгону. С кем вместе бросил курить? – вспомнила вдруг.
- Из охраны – Женя, я стрелял у него сначала. Ты не тупая, Оль, это я мужик… А я растерялся, поплыл возле тебя. Не туда. Ты голодная? - чуть шевельнулся он, - Вероника Павловна предупредила, что ты приезжаешь, я наготовил. Оля, ну скажи ты хоть что! Я тебе хоть как-то нравлюсь? Или ты из жалости сейчас? Что кашляю? Не накинусь я больше – не переживай, начнем все сначала. Ждал больше, если что… Оль? – шептал он мне в ухо, обдавая жаром щеку: - У тебя мурашки по шее… не трону – сказал же. Будешь должна не за два года, а два с хвостом… ходить не сможешь – обещаю. Как я весь последний год – в раскоряку… Оля? Я люблю тебя, давно нужно было сказать – сразу, как привез к себе.
