Она любит трудные задачи. Казалось, если это не стоит крови и пота, то не стоит и ее времени.

Ей нужно совсем мало времени, чтобы показать себя – ее волевое превосходство всегда явно и бесспорно. Во всяком случае, здесь никто не мог сравниться с ней в силе характера – даже он.

Она искренна в своих симпатиях и антипатии и никогда не скрывает того, что чувствует к собеседнику. Мало кому это нравилось… на заводе многие не любили ее, но он всегда поддерживал и любовался ее прямотой и искренностью.

Она ищет правду в любых ситуациях, даже если это неудобно для нее и окружающих. Быстро находит дыры в аргументах и позициях и не терпит гладких ответов и лицемерия.

Ей плевать, что о ней думают другие.

Она ненавидит непрофессионализм и невежество, не любит лишнего внимания и трудно впускает людей в свою жизнь.

Не любит пустую говорильню, предпочитая вести исключительно предметные разговоры по существу.

Всегда смотрит собеседнику в глаза и грамотно использует речь, легко, правда, позволяя себе резкие выражения.

Она с готовностью учится новому, любопытна и дотошна. И ожидает от других той же отдачи, которую сама готова вкладывать в дело. Злится, если это оказывалось не так... А когда она так интеллектуально злится, у него плывут мозги и появляется нормальное, здоровое желание трогать ее, касаться, вжиматься всем телом, врезаться… Почему она не поняла тогда, что оно здоровое и нормальное?

Андрей заводился с пол оборота, услышав ровный вымораживающий голос и разумные просто до одури аргументы. В такие моменты он не только и не просто хотел – он обожал ее! Вряд ли кто-то понял бы - нужно видеть его глазами. Болезнь...

Может даже не совсем и любовь - гремучая смесь из уважения, восхищения и дурной животной похоти. Но самое хреновое в том, что сейчас он вынужденно признавал ее превосходство над собой, подозревая уже, что элементарно недостоин такой награды, как Ольга.

Слишком много сложностей и слишком мало бонусов было в том, что он мог ей предложить.

И когда это пришло в голову, помучившись какое-то время такими выводами и мыслями, он сделал еще одну попытку освободиться – до кучи прочих глупостей, чего уж мелочиться? И не то, чтобы жалел потом или чувствовал вину… просто понял, что нет смысла – легче не стало. Ольга как обосновалась в его голове, так и не покидала ее. У него не получилось и, скорее всего, уже и не получится вытеснить ее кем-то другим.

Но и этот тоже… зачем-то же он связался с ним, назвав господином Цимлянским и попросив о разговоре тет-а-тет? А еще дал понять, что речь пойдет об Ольге.

Срываясь с работы на эту встречу, нервно затягиваясь очередной сигаретой и играя желваками, Андрей чувствовал, как внутри поднимается что-то темное, тупое и упертое, вытесняя собой упаднические заскоки и на хрен отметая пораженческие мысли. Да в конце концов! Так, чтоб не матом… Ну не дотягивает он до Ольги – так подтянется, не интересен – заинтересует… ну и дальше в том же ключе. И не факт, что вот этот вот… достоин или любит сильнее. Вообще не факт!

- Чем обязан и с кем имею…? – непримиримо уставился он в холодное холеное лицо напротив.

- Александр Владленович Дробан. У меня к вам разговор, и он касается вашей женщины, господин Цимлянский.

- Моей… Ольги? – прокашлялся, хрипнув, Андрей и присмотрелся к мужчине внимательнее: - Где? Говорить в машине вас устроит? И обращайтесь – Андрей Владимирович.

- Хорошо. Вполне можно и в машине, - согласился тот, шагнув к Крузу: - Ваша попросторнее.

Удобно устроившись и отодвинув для этого пассажирское кресло назад, он расстегнул пальто и повернулся к Андрею:

- Андрей Владимирович, прошу вас учесть тот факт, что я владею информацией, а вы, скорее всего – нет. Поэтому не нужно оценок и замечаний по поводу моих методов. Я решаю вопросы как считаю нужным, а было дело - пускался и в совсем уж тяжкие, чтобы заполучить Ларису – я ее муж, если вы не в курсе.

- Я знаю, в курсе, - сверлил его взглядом Андрей.

- Отлично! – видно было, что мужчина тоже нервничает.

- Отлично… когда понял, что пора спасать нашу с ней семью, я поставил прослушку в гостиной городской квартиры и в ее сумочку, - брякнул он и помолчал, все же давая, очевидно, время…

Андрей мысленно пожал плечами – в отношении жены это даже нормально, если имелся повод для беспокойства. По отношению к Ольге грязновато, конечно, но не ему тут судить. Сам сколько раз стоял у стены с металлической кружкой, прижатой к уху, и слушал. Недавно она привезла гитару и тихонько играла на ней и пела только для себя – не в спальне, чтобы не беспокоить его, а во второй комнате. А он хотел слышать. Так что… возможности и способы у них с Дробаном разные, но суть тут одна.

Дождавшись только понимающего кивка, тот уже спокойнее продолжил:

- Каждое воскресенье они с Ольгой проводят целый вечер вместе. Пьют, кстати. Но в этом плане я спокоен – они ограничивают себя и это исключительно благородное сухое вино. Его для меня возят из самой Юры. Это Франция, - уточнил он.

- Тоже в курсе – французская провинция, винодельческий регион. Знаю и то, что Юрский период назван так в честь гор, где впервые выявлены известняковые пласты этого периода. Давайте ближе к основной теме, Александр Владленович.

- Можно – Александр, - кивнул тот, - приятно иметь дело с образованным человеком.

- Грамотным, скорее, - прищурился Андрей, - информация еще со школы. Ну, тогда обращение – соответственно. И что дальше?

Мужчина вздохнул и, наморщив лоб, потер его, возвращаясь к непростому разговору. А Андрею опять хотелось курить.

- Пьют… и разговаривают. Лариса и Ольга больше, чем подруги и не были бы ближе, будь они даже родными сестрами. Я с самого начала относился к Ольге насторожено. Ревновал, думаю - со мной Лариса так не откровенничает, больше того – последнее время вообще почти не разговаривает. Я понял, что все плохо и начал действовать. Надеялся узнать причину ее обид из их разговоров. И мне казалось, так на нее влияет Ольга.

- И как - узнали? – вежливо поинтересовался Андрей.

- Узнал. И уже знаю, что буду делать дальше. Но зря вы… нечаянно я узнал и еще кое-что, - замолчал мужчина и дальше предложил нормальным голосом, без выспренности и официоза: - Пожалуй, я выпил бы – разговор трудный. И долгий, боюсь. К вам не напрашиваюсь – потом за руль, но уже через час мы будем у меня дома – это в пригороде. Дети в школе, Лара на работе. Не хочу, чтобы она знала о нашей встрече, поэтому закажем потом такси. Или же гостиница – на ваш выбор. Так удобнее будет и вам, и мне.

- И вы на своем поле, - добавил Андрей, - если вдруг случится перебор с критикой в ваш адрес.

- Давай тогда на «ты», - улыбнулся Александр, - мордобоя, надеюсь, не случится. Серьезный разговор отложим, а пока прошу в мою машину.

Андрей согласился и всю дорогу они знакомились, так сказать, профессиями. В загородном доме, который Андрей внимательно рассмотрел снаружи, разулись в прихожей.

- Теплый пол, но рискну предложить гостевые тапочки. Лариса всегда держит где-то здесь одноразовые.

- Ну, давай.

- Где присядем – гостиная, кабинет?

- Смотря как пойдет разговор.

- Тогда кухня – там и выпить, и закусить есть. Но закусить – потом, вначале анестезия. Виски? Я оплачу такси до дома, - пообещал Александр, проходя вперед и направляясь к кухне.

- Спасибо, как-нибудь сам, - отрезал Андрей, присаживаясь за стол. Подождал, когда золотистый напиток неторопливо наполнит стаканы на два пальца и нетерпеливо подстегнул хозяина: - Давай уже к нашим баранам!

- Зачем так о дамах? – кинул тот в себя глоток виски, - хотя... все мы со своей придурью, а им сам бог велел. А чем умнее женщина, тем лучше придурь эта ею оправдана и обоснована. Лара мне теперь понятна – она слишком женщина… девочка даже, как оказалось. Сейчас я уже вижу свои просчеты – послать украшение с курьером, даже если действительно не успеваешь ко времени… и самому надеть в постели на влажную еще кожу – разные вещи. Ей… всем им нужна романтика. У меня ее навалом – есть куча задумок, кроме этой. Теперь – Ольга…