Одним глазком... чтоб хоть не так страшно.
Луна совсем ушла в тучи, и быстро приближающийся мужчина видится громоздким темным силуэтом на светлых ножках. Высокий… или, скорее, мне так кажется снизу. И это все, что можно разглядеть, остальное скрывает ночная темень и странная одежда. И есть еще… подъезжают другие люди. С ними он говорит хриплым… очень авторитетным голосом, и резко, отрывисто – командами. И на английском, который я, в принципе, отлично знаю, но сейчас мне понятны далеко не все слова. Вернее, улавливаю не весь смысл того, что он говорит. И ничего странного - кроме того, что мешает эта хрипотца, вообще иногда понять англоязычного собеседника, не сломав себе мозг, по-настоящему трудно. Американский, канадский, восточный и африканский английский это уже даже не диалекты, а варианты языка наряду с аутентичным британским. А существуют еще акценты и говоры… Но сколько же лет должно было пройти, чтобы британский претерпел настолько сильные изменения до современного моему? Это не годы и даже не век - века...?
Сам английский, его история, чуть более углубленно - история носителей языка в интересных фактах... дай Бог, как говорится, на том свете профессору Шмелевичу! Потому что это он вдалбливал в наши с Ларкой головы:
- Знания много места не занимают. Если завтра будете знать немного больше, чем вчера, ничего с вашей головой не случится. Передозировки – точно. А из знаний всегда можно извлечь много полезного.
Этот… наш муж явно изъяснялся на одном из британских диалектов. И странно тянул гласные, иногда будто даже переставляя буквы, а d мягко подменяя на t. А вообще говорил резко и отрывисто, похоже, хорошо так на нервах. Закрыть глаза, спрятаться… зудит внутри. Голос приблизился, шум шагов по траве стих рядом со мной.
Ну и…?!!! Добей уже, собака! Ожидание почти невыносимо, чувство такое – предел, точка кипения мозга! Еще миг и я суматошно заору матом!
И вдруг… он подхватил меня на руки, правда грязно ругаясь при этом сквозь зубы и куда-то понес. Я потерянно провисла задницей на чужих руках, пытаясь мыслить разумно. Получалось плохо – в голове каша, мысли - лавиной. Адреналиновый откат. Но жива! Пока жива...
От него воняло. Как и от меня, впрочем. Тут без претензий. Ну и… он не дергал и не толкал меня, не давил больно, оставляя злые синяки, а наоборот - прижимал к себе, как ребенка, можно сказать с осторожностью, хотя явно был зол. Да не то слово! И дышал, как загнанный зверь. Или как зверь, который загнал жертву и следующим этапом, по идее - разодрать и сожрать ее к чертям собачьим! Это больше отвечало бы моменту. Но он не делал мне ничего плохого. Совместными усилиями мужчины водрузили меня на коня, усадив перед ним и отряд тронулся дальше в путь по ночному лесу. Я замерла, цепляясь за его одежду.
И вот сейчас особенно остро я чувствовала свою неготовность ко всему этому и жуткую нереальность происходящего. Потому что точно это уже не глюки, а началась движуха, как сказал бы Вадька. А я в этом дурацком состоянии стресса не то, что не в состоянии разумно мыслить - я картину окружающего в деталях не воспринимаю! Только основное действо, остальное плавно – мимо мозга. А мне бы узнать хоть что-то. Успокоив сердце и тихо повозившись в мужских руках, я решилась, наконец, и осторожно мыкнула:
- А мы куда? – и до чего же противный у бабы голос! Или просто непривычный?
Грудные мышцы мужика, к которым я крепко прижата, отчетливо напряглись, последовал глубокий вдох… а дальше и злой, даже издевательский ответ. Во всяком случае, тон тот самый:
- В Бьюли, судя по всему, леди жена? Вы посмели подслушать наш с Джейденом разговор? Или глупый побег в ночь всяко лучше жизни с развратным мужем?
- … Так и есть, - брякнула я, когда первая оторопь прошла. И понимала же, что промолчать в ответ на откровенный наезд иногда не просто можно, а нужно. Но на навоз же изойду - сейчас, когда настолько на взводе. Когда мозг просто кипит! Промолчать - невыносимо, невозможно! Словестный понос прописан мне сейчас, как лекарство. А посему…
- Развратный муж не самый лучший муж – это очевидно. Монахи, по крайней мере, соблюдают если и не приличия, то их видимость. Вы же... по всей видимости, не сочли нужным сделать даже этого.
- Я объяснил вам необходимостьвременногоприсутствия Аннет Бигли в нашем доме. Как последний глупец, снизошел до объяснений, Джейн... А вы...! – прошипел он мне на ухо, а хватка его стала болезненной.
- А я...? Не давите на ребра, больно, – проблеяла в ответ я, - а то я тоже… прямо сейчас нащиплю вам синяков на самых видных местах.
Мужик замер, а потом надолго умолк. А я закусила щеку до крови. Дура, безнадежная беспросветная дура… помалкивать нужно или говорить простыми, короткими фразами. До выяснения хотя бы чего-то. А то расслабилась, идиотка… а не факт, что больше мне ничего не грозит. Не зря же был тот липкий страх? Может довезет до этого самого Бьюли и в более удобной обстановке… и не подручными, а специальными средствами…
Но верилось в это плохо, первое впечатление о человеке, как правило, самое верное. А здесь оно не самое плохое. Развратный он… В смысле – гулящий? Господи, да кого этим удивишь?! Особенно в наше время. Это скорее если наоборот…
Тихий шум, ровный такой шелест, уже какое-то время приближающийся из-за спины, заставил меня прислушаться... упали первые капли. А тихо как вокруг, Боже ж ты мой! Только звук дыхания людей и коней, глухой стук копыт и этот спокойный, мелодичный шелест… дождь теплый, летний. Разложить бы на ноты…
Мужик испортил момент, коротко рыкнув куда-то в сторону:
- Разверни дождевую накидку, Берт, укрой нас… поедем шагом – аббатство уже рядом. Вскачь вымокнем до нитки.
- Так и есть, сэр… милорд, - прохрипело рядом и сверху на нас упала широкая накидка. Простужены они все тут, что ли?
«Муж» поправил накидку, укутывая и меня тоже. А дальше только недовольно сопел и молчал всю дорогу. Странно…
Судя по ужасу, который чувствовала его жена, догнав, он должен был, как минимум, отмутузить ее сапогами. А он кутает, пряча от дождя. Странно… Придется составить собственное мнение и о нем, и об Аннет, которая временно живет внашемдоме и этим самым заставляет жену считать своего мужаразвратным.
Развратный муж – однозначно плохо. Хотя, на мой взгляд и не смертельно до такой степени, чтобы бежать ночью куда глаза глядят. Хотя, опять же, что я могу знать об этом? Чтобы понять человека, нужно пережить подобное тому, что переживает он. А я даже посочувствовать толком не могу - не знаю, не переживала мужского предательства. Но не зря же его называют маленькой смертью?
Ваня ни разу не дал мне понять или хоть на миг почувствовать что-то такое чтобы усомниться в нем. А там - кто его знает? Утверждать и гарантировать на все сто процентов я не возьмусь – было бы глупо, но мне даже в голову не приходило подобного!
А этот, кажется, даже потрудился объяснить необходимость разврата, но жена, похоже, не прониклась объяснениями и сбежала. В мужской монастырь. А почему туда? Логичнее бы в женский. Тут как-то совсем тухло - сказал бы Вадька. Но видимой опасности для себя я пока не видела. Значит причины ее страха тоже еще предстоит выяснить. Может это и не муж.
Сэр, милорд? Сэр – это уважительно в наше время, а раньше так обращались к аристократам. Милорд? Мой лорд… человек выше по положению в обществе. И - Англия, понятное дело. Кони, короткие широкие плащи, длинные платья женщин. Подробно рассмотрев одежду на свету, о временном промежутке можно будет сказать точнее. Но каким боком я к этой Англии?
Деревья расступились как-то незаметно, просто стало вдруг чуточку светлее и просторнее, а впереди наоборот – нарисовалось еще более плотное пятно. Это большое здание. Вернее, целый комплекс зданий. А вскоре весь обзор заслонили собой ворота и один из мужчин безо всяких церемоний стал лупить по ним чем-то металлическим, попадая опять-таки по металлу. Ну, это жесть! Люди внутри скорее всего давно спят. Но нам это, похоже, побоку.
