Адер еще успел бы предотвратить тот удар головой о ступени, но он замешкался… а потом и потрясенно отступил дальше в дом, увлекая за собой тихо плачущую сестру. Заперев ее в комнате, сам покинул его через второй вход и поспешил коротким путем в Бэш, куда отправился малый отряд. Перед глазами стоял безумный и в то же время вполне реальный план по спасению Джейн, отдающий ее ему в руки – официально и на законных правах.
У него даже не возникло сомнений, что речь идет о ееспасении.
Потому что, судя по тому, как обмяк Ризли, он или не жилец…. но даже если последствия удара не так страшны, то дорога для Джейн теперь одна - на эшафот. Посягнув на жизнь человека без права на то, она подписала себе смертный приговор. Как бывший палач и человек образованный, Бигли разбирался в законодательстве, а еще хорошо знал своего хозяина. Да и просто - такое не прощалось никогда и никому. Казнили и за меньшее – мужчин, женщин и даже детей.
Он знал, что совсем недавно в Лондоне состоялась показательная казнь – пятеро детей от семи до четырнадцати лет были умерщвлены путем отделения головы от тела за воровство на рынке. Казнили в Англии за охоту на оленя, за кражу кроликов, за поджог стога сена, за незаконную вырубку деревьев, за ложную присягу, за подделку записей в приходских книгах, за вымогательство… список был длинным. Жестокие нравы стояли на страже закона, сопровождаясь жестокими мерами. И Джейн ждал позорный столб, а дальше сожжение на костре живой. При Генрихе VIII приговоренных к сожжению не душили у костра и не зажигали на их головах мешки с серой, чтобы смерть была быстрой. Сжигали только живыми, и такая казнь собирала особенно большое количество зрителей, потому что была очень зрелищной.
Джейн поникла рядом с телом мужа, но сейчас Адер был спокоен за нее – она не сделает больше ничего плохого ни себе, ни ему. Хотя человек с вселившимся в него дьяволом и бывал необыкновенно силен… он знал это - сталкивался однажды с таким на эшафоте. Но это были мужчины, а слабая худенькая Джейн сразу выдохлась в своем ужасном порыве и лежала у ног мужа совсем без сил.
Он бежал вдоль реки, потом перешел ее вброд, вымокнув по грудь, дальше опять бежал – его тоже нес порыв, вызванный исключительным напряжением тела и ума, а сердце буквально разрывалось от тревоги, жалости и нежности. Но главное - у него впервые появилась надежда.
Палач на службе у государства имел три привилегии – получать регулярную плату за свою работу, вещи казненных в собственность и еще было право одного помилования. Само собой, никто не воспользовался бы таким правом, применяя его к врагу короны – себе дороже. Право правом, а головой думали. Но вот такие случаи – с просьбой о помиловании родственника, женщины или ребенка… они были. Или кто-то выкупал у палача такое право, щедро обеспечивая его до конца жизни – случалось и такое.
Сам Адер ушел с королевской службы и обязанностей, связанных с лишением жизни, больше не выполнял, а вот его отец… Он так и не воспользовался своим правом и не продал его – сохранил на всякий случай, мало ли? У него были дочери и сын. Так что Джейн обязательно отдадут Дженсону Бигли - на законных основаниях, под надзор и опеку.
Бигли держался за эту мысль и леденел, вспоминая, как барон тащил за волосы жену. А заодно и свое бесправие и бессилие при этом. Поэтому и гнал мысли о возможном прощении ее мужем – слишком оно было иллюзорно. В любом случае даже «прощение» это было бы жестоким. Иногда жен выводили за веревку на шее на ярмарку и продавали за несколько шиллингов – это было проще и дешевле, чем развод. Адер вызывал в памяти всё более страшные способы наказаний… да могло быть всякое!И нужно бы признать, что и полное прощение – тоже, но он нашел для себя надежду и уже не хотел с ней расставаться.
Но Ризли опять переиграл его. Он всегда стоял на ступень выше, а Адер всегда знал это. Потому так и спешил воспользоваться единственным своим шансом – ведомый проклятой идеей, в помутнении каком-то, почти не воспринимая остального – что делает? Сам же ее топит! А теперь понял, что да – он рискнул всем и проиграл. Зря рисковал – Джейн ничего не угрожало, у нее был настоящий защитник, а преступник теперь - он сам. О жизни сюзерена он точно не пекся – думал только о спасении его жены. Или скорее о том, как получит ее для себя.
Это давно уже стало для него не любовью и даже не страстью, а настоящей болезнью. Не зря говорили, что в женщине – источник всего зла. Он так не считал, но чувство к ней и правда лишило его ума и довело до предательства - будто только сейчас, перед лицом смерти, очнулся он от наваждения. Оно сделало из человека с будущим, пускай и не таким высоким… какую-то тряпку, идиота, цепляющегося за дурацкие мелочи, питавшие жизнь годами. Возможность иногда любоваться ее лицом, тайком бросить цветок на ее ложе, услышать шорох ее одежды… приблизившись чуть ближе дозволенного, ощутить ее аромат - березовых почек и липы, розмарина и шалфея – это все, чем он жил целые годы.
Глядя, как барон уносит жену в дом, он понимал кто здесь действительно любил ее все это время и это была любовь со смыслом… а кто пестовал в себе настоящего дьявола по имени Похоть… или ему не было имени. Или он его не знал.
Он отдал себя на суд, но Ризли игнорировал и его, и его проступок тоже. Причин Бигли не знал, но понимал, что это просто отсрочка. И принял это.
Дальше он нечаянно и специально тоже узнавал новую Джейн – по обрывкам фраз, долетающих до него, по тому, что говорили о ней, подробно обсуждая, слуги и из слов Аннет. А потом Она устроила судьбу его сестры и как просто! Он строил хитроумные планы, действовал в обход и умничал, а Она просто увидела способ, поняв о Нете больше брата - что ей нравится немой мечник.
Адер осознавал, что в любом случае теперь не пара этой Джейн – ни разу. Он стал молчаливым и задумчивым, не шутил и не смеялся больше, не желал женщин. То, что они всегда велись на его смазливость, сейчас раздражало . А Она стала иной, но опять обходила его своим взглядом. И не было в Ней никогда дьявола. Ризли понял это сразу - про ангела, а он – нет. Он теперь много думал – даже слишком, и мучился своей виной перед Ней. И, казалось, только сейчас по-настоящему взрослел.
Наконец-то смог разумно объяснить себе все свои действия, проанализировав их без затмений разума, помешавшегося на женщине. И ждал теперь наказания и за предательство, и за свою подлость, потому что знал своего сюзерена. Он не Джейн, ему не простят. Смирился как-то легко – все равно жизнь стала серой и ненужной. Та вспышка надежды стала последним рубежом – перевалив его на высшем подъеме сил, он понял, как сильно устал за эти годы - душой, не телом.
Теперь нужно было закончить все свои дела и отдать все долги.
В тот вечер после разговора с сестрой он шел благодарить Ризли за ее будущий брак с Саем. И нечаянно увидел то, чего не должен был. И нечаянно услышал – ее воркование и тихий смех… Поспешно шагнул назад за угол, усмиряя дыхание. Прислонившись к стене, смотрел в темнеющее небо и не понимал - за что его так страшно прокляли?
Свое ремесло сам он не выбирал – был тогда совсем еще ребенком. Что потом отказался от другого будущего, поддавшись чувству – виновата была любовь. Но Бог же и проповедует ее? Так за что тогда? Адер знал, что любовь эта запретна и ни разу, никак не выдал себя – даже многомудрый Ризли ничего не заподозрил. Он держал себя в руках, хотя тот же Бог должен знать, чего это стоит мужчине. Иногда слабеют волей даже самые крепкие духом и не в силах больше держать себя в руках, творят настоящие глупости и даже преступления… он же держался целые годы. Так кто посылает людям любовь, кто сталкивает их вот так – неожиданно и страшно, не оставляя выбора? За что ему это опять? Кто привел его сюда этим вечером?
Нога за ногу… ночевал он на сеновале. Кажется, даже были злые слезы, или просто ему показалось сквозь сон? Назавтра он проснулся, вышел, потягиваясь и оглянулся вокруг – мир опять стал ярким и цветным, заиграв красками. И небо синело как-то особенно, и луг до самого леса порос сиреневым и желтым на празднично-зеленом – выглядело все это свежо и радостно. Мужчина заулыбался, щелкнул по носу пробегавшего мимо парнишку и пружинистым шагом двинулся к дому. Вызвал из дома сестру – она больше не плакала. А вчера просто испугалась - слишком резким получился жизненный поворот. А еще Адер подозревал, что она по-своему, по-женски успела привязаться к любовнику. Но сейчас уже вдоволь поплакала, потом подумала и даже успела поговорить с женихом.
