Я развернул её на капоте уцелевшего джипа и сразу понял, что карта не обычная. Напечатана в Южной Африке, подробная, с координатной сеткой, обозначениями дорог, бродов, высот и населённых пунктов, которых не было на наших. Поверх типографских знаков от руки были нанесены цветные линии, условные значки и многочисленные пометки.

Я наклонился ниже. Красным карандашом была проведена линия фронта. Синими точками отмечены базы УНИТА и южноафриканские опорные пункты. Возле некоторых стояли даты и цифры, вероятно численность гарнизонов или ещё хрен знает, что. Отдельными символами обозначались склады, ремонтные площадки и позиции артиллерии.

На карте были указаны и батареи гаубиц, которые мы вычислили. В целом данные совпадали с теми, которые удалось добыть нам, за исключением того, что тут всё было отмечено более подробно и полно. Несколько позиций которые мы не обнаружили, склад боепитания, стоянки тягачей. Ферма была обозначена как ремонтная база, и судя по всему гаубицы на ней дислоцировались редко, основные стоянки были отмечены в глубине буша. На карте были отмечены полевые склады боеприпасов, маршруты снабжения, места дозаправки и даже запасные площадки для самолётов. Чуть южнее я увидел несколько нарисованных от руки прямоугольников и короткую надпись на английском. Танки. Те самые машины, которые выслеживал Быков.

Я проверил координаты ещё раз, боясь ошибиться, но всё совпадало. Судя по отметкам, танки не находились постоянно на одном месте. Для них были обозначены три укрытия и два маршрута переброски к передовой. Если карта не устарела, мы получили данные, ради которых рисковали жизнью уже несколько суток.

Но и это было не всё. В стороне от линии фронта стояли странные отметки в виде небольших ромбов. Рядом с ними были записаны названия и номера. Я вспомнил камни на капоте первого джипа и понял, что это значит. Нелегальные алмазные рудники.

Некоторые находились глубоко в контролируемой УНИТА территории, другие почти возле границы с Замбией. От них расходились маршруты к тайным взлётным полосам и промежуточным базам. Карта показывала не только военную систему противника, но и то, чем эта система снабжалась и оплачивалась.

Я некоторое время стоял, прижав ладонь к капоту. В голове уже складывался план. Идти пешком мы больше не могли. Самуэл не переживёт такой переход, Богдан далеко не уйдёт, Али и сам едва держался на ногах. Оставаться здесь и ждать помощи тоже нельзя. Преследователи могли появиться в любую минуту, а у европейцев и бригадного генерала наверняка были люди, знавшие о встрече и способные проверить, почему самолёт не вернулся. Оставался джип.

По дорогам двигаться опасно, зато машина давала скорость. Если повезёт, мы сумеем оторваться от трекеров, обойти их и выйти ближе к линии фронта. Если не повезёт, придётся прорываться с боем. Для этого у нас имелся «Браунинг», полный кузов боеприпасов и несколько гранатомётов.

Но сначала нужно было передать данные. Я сложил карту, убрал её под рубашку и направился к Али.

— Как Самуэл?

— Давление падает. Поставил раствор, вколол антибиотик и обезболивающее. Кровотечение внутри я не остановлю.

— Перевезти можно?

Али посмотрел на меня так, словно вопрос был бессмысленным.

— Выбора всё равно нет. Только уложить его в кузове и ехать как можно аккуратнее.

— Аккуратно не получится.

— Тогда остаётся надеяться только на то, что он выдержит.

Я указал на рацию.

— Разворачивай. Выходим в эфир.

— По графику ещё рано.

— Плевать на график. У нас срочные данные. Карта с позициями артиллерии, складов и баз. Есть координаты танков Быкова.

Али сразу перестал спорить.

— Сейчас.

Он перебрался ближе к краю поляны и начал разворачивать радиостанцию. Запасные батареи, которые ещё час назад казались бесполезным грузом, теперь могли спасти жизнь сотням, если не тысячам ангольских солдат и кубинцев. Я вернулся к джипу.

Алмазы и деньги всё ещё лежали возле изрешечённой машины. Оставлять их здесь я не собирался. Деньги противника были таким же ресурсом, как оружие, топливо или боеприпасы. Алмазы стоили ещё больше, хотя представить их настоящую цену я не мог. Я поднял дипломат, собрал разбросанные пачки долларов и сложил внутрь камни. Большая часть поместилась без труда, но несколько самых крупных не влезли. Они были тяжёлыми, неровными и совершенно не походили на драгоценности. Я завернул их в кусок брезента и убрал на дно своего рюкзака. Богдан наблюдал за мной со своей позиции.

— Решил на старость накопить?

— Решил не оставлять УНИТА деньги на оружие.

— Разумно.

Он сказал это без улыбки, затем снова повернулся к бушу. Я перенёс дипломат в кабину джипа, спрятал под сиденье и занялся подготовкой машины. Проверил топливо. Бак был почти полный, в кузове стояли ещё четыре канистры с дизелем. Под капотом всё выглядело исправным. Я повернул ключ, и двигатель сразу ожил, громко застучав на холостых оборотах. Этот звук показался мне громче артиллерийского залпа. Он разносился над поляной и наверняка был слышен далеко в буше, но теперь скрытность уже потеряла прежнее значение. Нам требовалась скорость.

Я заглушил двигатель и начал выкидывать из салона всё лишнее. В кузове освободил место возле передней стенки. Там должен был лежать Самуэл. Рядом оставалось место для Али, чтобы он мог поддерживать капельницу и следить за раненым. Богдана придётся посадить в кабину. Ходить он почти не мог, но стрелять мог, а значит, оставался полноценным бойцом. Я сяду за руль. Если дорога окажется перекрыта, Али сможет перейти к пулемёту.

— Серый, есть связь, — позвал Али.

Я сразу подошёл к рации вытаскивая на ходу шифроблокнот. Я быстро определил своё местоположение, открыл нужную страницу и начал работать. Координаты, условные обозначения целей, их характер и степень достоверности последовательно превращались в цифровые группы. Али принимал их на слух и передавал в эфир. Несколько раз приходилось повторять отдельные группы — связь срывалась, часть цифр тонула в помехах.

Работа заняла долгих десять минут. Сначала ушли координаты гаубичных батарей, затем складов, баз, маршрутов снабжения, запасных площадок, районов сосредоточения бронетехники и отмеченных на карте нелегальных алмазных разработок. Последним сообщением я передал данные о положении нашей группы. Всё тем же шифром. Один тяжелораненый, трое ограниченно боеспособны, принято решение использовать захваченный автомобиль противника, дальнейший выход возможен только с боем.

Подтверждение пришло не сразу. Али быстро расшифровал короткую группу цифр, посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.

— Приняли.

Через несколько секунд пришла ещё одна группа. На этот раз Али расшифровывал её заметно дольше, потом молча протянул мне блокнот. Сообщение состояло всего из нескольких слов: «По ранее указанным координатам удар нанесён. Результаты подтверждены.» Никаких подробностей больше не было. Я аккуратно закрыл шифроблокнот и убрал его в непромокаемый пакет. Если авиация уже успела отработать по переданным утром координатам, значит, рисковали жизнью мы не зря.

— Сворачивай станцию, — сказал я.

Он начал собирать рацию, а я посмотрел на дорогу, уходившую от поляны в буш. Узкая, почти незаметная колея вела на восток, затем, судя по карте, разветвлялась. Один путь уходил к базе УНИТА, второй поворачивал к реке и дальше тянулся на север. Ехать по дороге противника казалось безумием. Но тащить двух раненых через буш было ещё большим безумием.

Я подошёл к Богдану.

— Ты как, ехать сможешь?

— Если не заставишь крутить педали.

— Сядешь рядом. Будешь за штурмана, будешь смотреть карту и дорогу.

— А пулемёт?

— Али. Он поедет в кузове с Самуэлем, если будет нужно сможет встать к станку.

Богдан посмотрел на «Браунинг».

— Если из такой штуки шмальнуть, нас за несколько километров слышно будет. Пострелять тихо не получится.

— Скрытность закончиться, когда мы запустим двигатель.