— Состав групп, вооружение, как именно оснащены? — Морозов тут же засыпал советника вопросами.

— Обычно их не больше четырех человек. Используют ангольскую форму и наше оружие, чтобы издалека их могли принять за своих. С собой у них всегда много гранат и мин, для установки при преследовании. Расовый состав неизменный — белые офицер и сержант-радист, и два бойца чернокожие. Следопыт и специалист по маскировки. Эти в основном из местных племён или из бывших бойцов ФНЛА. Но хочу сказать, что негры тоже хорошо подготовлены, у них в группе абсолютная взаимозаменяемость. Белые используют черный грим, красят руки и лицо, чтобы издали их нельзя было отличить от ангольцев. Грим, кстати, стойкий и запаха не имеет.

— Понятно — Кивнул Морозов — И какие меры вы уже предпринимали для борьбы с ними?

— Меры? — Советник усмехнулся — В основном изменение рельефа местности с помощью лопат. Копаем сотни ложных позиций. Из брёвен и старых бочек делаем макеты танков и пушек, вокруг которых жжём костры, имитируя выстрелы. Эти падлы наводят артиллерию на эти пустышки, тратя дорогие снаряды. Ну а реальные батареи мы очень тщательно маскируем и почти после каждого залпа меняем их позиции.

— Я имею ввиду борьбу с ДРГ — Тоже усмехнулся Морозов.

— В основном пеленгация — Пожал плечами советник — Наши РЭБы фиксируют даже сверхкороткие «вспышки» выходов в эфир. Полностью расшифровать сигнал мы не можем, но определить квадрат, откуда велась передача, вполне. Как только пеленгаторы засекают точку выхода ДРГ на связь, по этому квадрату немедленно наносился массированный удар. Понятное дело, что бить приходиться по площадям. Кроме того, у нас организовано круглосуточное патрулирование русла реки и прилегающих территорий. Возле переправы установлены боновые заграждения, её уже пытались уничтожить юаровские водолазы. Теперь ночью освещаем воду прожекторами на подходах и для профилактики гранатами периодически обрабатываем. А ещё минируем всё вокруг. В районе Куито-Кванавале установлены десятки тысяч мин. Ну и вас сюда прислали, как раз для того, чтобы создать группы охоты за ДРГ, и для организации глубинной разведки. Позиции G-5 надо выявить, и по возможности уничтожить. Так же жизненно необходимо выяснить состав войск противника и их планы. Этим вы и займётесь.

В этот момент над позициями раздался быстро нарастающий свист, а затем землю ощутимо встряхнуло. Где-то совсем рядом разорвался первый снаряд. Следом почти без паузы прогремели ещё несколько взрывов. С потолка посыпалась сухая земля, лампа качнулась на проводе, но никто из «местных» даже не вздрогнул. Ангольский радист лишь придержал рукой радиостанцию, чтобы та не съехала с импровизированного стола, и продолжил работать. Остальные спокойно сидели на своих местах, словно происходящее давно стало частью обычного распорядка дня.

— Сто пятьдесят пять миллиметров, — сказал советник, прислушиваясь к новым разрывам. — Вот это G-5 и есть. Любят падлы начинать утро именно так.

Морозов молча посмотрел на потолок, с которого снова осыпалась земля.

— Часто работают?

— Да считай весь день. — Вздохнул советник — Ночью и в плохую погоду только потише. Сейчас они засекли, что на аэродром вертолеты пришли, по нему в основном бить будут. Отработают и на смену позиций уйдут, потом снова…

Советник оказался прав, обстрел продолжался около десяти минут. По характеру разрывов было понятно, что противник накрывает сразу несколько районов: часть снарядов ложилась по аэродрому, часть — по окраинам города, ещё несколько разрывов прозвучали где-то совсем недалеко от наших позиций. Постепенно канонада стала стихать. Последний снаряд разорвался уже далеко, после чего наступила тишина.

Советник посмотрел на часы и спокойно свернул карту.

— Всё. Утренний обстрел закончился. Пока есть время, задавайте свои вопросы и за работу.

Морозов несколько секунд молча смотрел на карту, затем обвёл взглядом командиров групп.

— Значит так. Работать будем по своему профилю. Никакой самодеятельности и никаких попыток воевать вместо ангольцев. Мы сюда прибыли как военные советники. Наша задача — подготовка, планирование и обучение. Решение на проведение операций принимают командиры ФАПЛА. В бой первыми не лезем. Если прижмут — отбиваемся, но специально искать приключения никто не будет. Всем понятно?

Никто не возражал. Все прекрасно понимали, что в реальности получится далеко не всегда так, как написано в директивах. Война редко интересуется тем, что записано в документах, однако лишний раз напомнить правила всё равно было необходимо. Морозов снова перевёл взгляд на карту.

— Предлагаю разделить силы. Три группы отряда останутся тут. Их задача — организация охоты на диверсионно-разведывательные группы противника.

Советники переглянулись и согласно кивнули.

— Четвёртую группу необходимо использовать иначе, — продолжил Морозов. — В качестве группы глубинной разведки. Нужно выявить район расположения южноафриканской артиллерии и танковых частей, маршруты подвоза боеприпасов, пункты управления, места сосредоточения резервов. Только разведка, без проведения диверсионных мероприятий. Пока. Мы не знакомы с местностью и полноценный боевой контакт может закончится очень плохо. Мы выявляем, а уничтожением будут заниматься артиллеристы и авиация, если появится такая возможность.

В блиндаже ненадолго воцарилась тишина.

— Полноценный разведывательный рейд… — Старший из советников кивнул головой — Принимается. Справиться ваши подопечные?

— Мы с ними знакомы всего один день — Скрипнул зубами Морозов — Нам не дали времени на полноценную подготовку, слаживание и вообще, не на что. Проще было бы провести этот рейд силами советников, но, если это невозможно, то туда пойдёт конечно самая подготовленная группа из местных коммандос.

Полковник ФАПЛА быстро переговорил с начальником штаба, после чего через Лапина сообщил своё решение. Ангольское командование полностью поддержало предложение. Более того, для выхода в тыл противника обещали выделить проводников, хорошо знавших местность восточнее Куито.

Морозов быстро распределил задачи. Группы Быкова, Али и Богдана оставались на правом берегу. Каждая закреплялась за своей бригадой и уже сегодня должна была начать знакомство с районами ответственности. Потом он посмотрел на меня.

— Сергей, работаешь со мной и Жулианом. Мы на левый берег, готовить рейд.

Я лишь кивнул. Честно говоря, другого решения я и не ожидал.

— Ваша группа будет переброшена на плацдарм, — включился советник. — Дальше разместитесь в полосе двадцать первой бригады. Это самый северный участок. Оттуда проще выходить в глубину обороны противника.

Через полчаса мы уже попрощались с парнями и покинули командный пункт. До переправы вели глубокие извилистые траншеи, местами укреплённые брёвнами и мешками с песком. Артиллерия противника снова молчала, и этим затишьем пользовались все. Навстречу нам непрерывно двигались носильщики с ящиками, мешками, корзинами, расчёты миномётов несли свой хабар, санитары с носилками и усталые ангольские солдаты, возвращавшиеся с передовых позиций. Когда траншея закончилась, перед нами открылась река Куито.

Постоянного моста здесь уже не существовало. Его уничтожили ещё несколько месяцев назад. Теперь связь между берегами обеспечивали кубинцы. Чуть ниже по течению был наведён узкий деревянный пешеходный мост, собранный на скорую руку из брёвен и толстых досок. Он держался на понтонах и металлических тросах, а рядом непрерывно работали плавающие транспортеры ПТС, перевозившие боеприпасы и всё то, что невозможно было перенести вручную. Именно по этому мосту нам предстояло перейти на другой берег.

Кубинский сержант, руководивший движением, дождался, пока закончится встречный поток людей, поднял руку и коротко махнул.

— Быстро. Без остановок.

Мы двинулись цепочкой. Под ногами поскрипывали доски, мутная вода медленно текла всего в нескольких десятках сантиметров ниже настила, а на противоположном берегу уже виднелись окопы двадцать первой бригады. Несколько кубинских сапёров всё ещё работали возле переправы, меняя повреждённые ночью доски. Судя по свежим следам осколков и наскоро поставленным заплатам, южноафриканская артиллерия пыталась уничтожить этот мост практически ежедневно.