Помните, что сжатие также подразумевает уход, который находит самое непосредственное выражение всякий раз, когда мы отвлекаемся, уходим в сторону от текущего момента. Таким образом, положить конец сжатию-отвлечению значит положить конец сансаре. Поскольку это выражение сжатия встречается постоянно и обнаружить его нетрудно, мы начнём наши формальные медитации во второй части книги с простой и понятной практики внимательности. Далее мы перейдём к более тонкой целительной практике открытого осознавания и в итоге, набравшись смелости, погрузимся в абсолютную целостность медитаций наоборот. На всём протяжении этого путешествия исцеления вы сами будете открывать – или вспоминать – правильное воззрение.
Даже само слово религия намекает на это основополагающее возвращение: ре («назад, обратно») и лигаре («связывать»), то есть «снова связать» с целостностью, – что тоже созвучно нашему нарративу разворота. Другими словами, вспоминать (англ. remember) – это разворачиваться (англ. reverse), то есть поворачивать (лат. versus) обратно (лат. re). Повернув обратно и идя напрямую к тому, от чего мы обычно убегаем (от всех наших нежеланных переживаний), мы вернёмся к этой основополагающей целостности, о которой так быстро забываем, когда происходящее начинает причинять нам боль.
Ваджра Регент Осэл Тезин, один из современных учителей, сказал: «Сущность духовной практики – это вспоминание». В новом языке, которым мы с вами будем пользоваться, сущностью духовной практики является разворачивание. Дипаку Чопре – писателю, выступающему в рамках традиции веданты, принадлежит известное высказывание: «К чему всё это старание чему-то научиться, когда всё, что нам нужно, – это вспомнить?». Мы совершенно чисты по своей природе. Просто мы забыли. Цель духовного пути – встряхнуть вашу память. В книге «Грани единства» духовный учитель А. Х. Алмаас тоже подчёркивает, что божественная природа «реального мира» просто ожидает, пока мы её распознаем:
Внутренняя природа, неизменно присущая всему, – это любящее, сознательное качество, говорим ли мы о физических объектах, человеческих существах, действиях человеческого существа или физических явлениях… Если мы действительно видим это, то мы уже на небесах. Куда бы ты ни повернулся – там присутствуют гармония, красота и любовь[27].
Алмаас предполагает, что, вне зависимости от того, какие внешние качества мы наблюдаем в мире вокруг нас, – и я бы добавил, от того, переживаем ли мы вещи как болезненные или дарящие блаженство, – реальность обладает внутренней природой любви, радости и изобилия, которое «превосходит все проявления и формы». Если посмотреть внимательно, то «мы видим, что всё существование – это проявление Бога, Божественного существа… оно совершенно»[28].
Такое распознавание и внимательность составляют сущность правильного воззрения. Еврейский мистицизм, если цитировать Цви Иш-Шалома, говорит о том, что особенно важно для пути медитации наоборот:
Верим ли мы, что реальности неотъемлемо присущи доброта и великодушие и что она будет поддерживать нас, когда мы проходим сквозь боль наших сжатий? Обладать таким доверием – дело серьёзное. Чем глубже мы захвачены сжатием, тем труднее нам проявить доверие и верить, что по-настоящему ощутить своё сжатие, обнять его и приветствовать – это вполне нормально[29].
«При обычном взгляде на вещи нам не нравится сжатие, потому что оно ощущается не как что-то священное – как нечто, в чём отсутствует Бог; и оно причиняет боль», – говорит Иш-Шалом.
Но в этом новом воззрении, в основе которого лежит целостность, мы принимаем переживание сжатия и человеческий опыт борьбы с бóльшим вниманием к их божественной природе. Вместе с этим вниманием, с этим признанием приходит великое любопытство относительно значимости этой природы, её смысла и той цели, которую с помощью неё можем достичь лично мы. Мы признаём и ценим, что присутствует нечто ждущее, стремящееся открыться нам. Вместо того чтобы рассматривать сжатие и причиняемое им страдание как проблему, от которой нужно избавиться, мы рассматриваем сжатие как возможность и как руку помощи, протянутую Богом, – так, словно это подарок, который остаётся лишь распаковать[30].
Боль, которая в основе своей является хорошей
Хотя бесчисленные мастера многочисленных традиций учили, что даже самые нежеланные, болезненные и трудные события следует рассматривать как хорошие в основе своей и совершенно чистые, подобные учения часто встречают сопротивление, и их отвергают как абсолютно ошибочные: «Вы пытаетесь сказать мне, что мой сердечный приступ и все эти боли являются совершенно чистыми? Что за чушь!». Миссия этой книги – сделать так, чтобы подобное сопротивление поменялось на нечто противоположное.
Иш-Шалом заключает: «Именно посредством понимания наших сжатий мы распаковываем эти подарки» – трудности, боль и страдание. Предназначение книги, которую вы держите в руках, – в том, чтобы направить вас к правильному воззрению и к практикам, дающим ему жизнь, и «распаковать эти подарки», но также и в том, чтобы сорвать все ошибочные воззрения, в которые эти «подарки» были упакованы. Прежде чем начать сжиматься – а именно это инициирует процесс «запаковки», – всё, что бы ни возникало, является в основе своей чистым. Чогьям Трунгпа пишет: «Все явления – абсолютно новые и свежие, совершенно уникальные в момент своего появления и полностью свободные от любых концепций прошлого, настоящего и будущего, словно они возникают в другом временнóм измерении»[31]. Таким образом, явления становятся нечистыми из-за пятна концептуального мышления (оно само по себе является одной из форм сжатия), которое загрязняет то, что возникает в настоящем, идеями и концепциями, связанными с прошлым. «Что представляет собой непосредственная реальность, пока мы не добавили к ней свои усложнённые мысли? – спрашивает японский философ Нишида Китаро в своей книге „Исследование добра“. – Я имею в виду, что представляет собой событие чистого переживания? В это время пока ещё отсутствует противопоставление субъекта и объекта, отсутствует разделение на интеллект, эмоции и волю – есть лишь независимая, самодостаточная, чистая деятельность»[32].
И духовный путь в целом, и в особенности путешествие медитации наоборот в значительной мере представляют собой отрицание – опровержение, устранение, распаковку или какой-то другой способ, которым мы разворачиваем в обратном направлении все ошибочные взгляды и концепции с целью обнаружить то, что всё это время было здесь[33]. Отрицание – это то необходимое снятие слоёв, которое описывал Юсуф аль-Хурр. Мы откроем эти подарки от Бога, сорвав всю омерзительную обёртку – ужасные омрачения, концепции и сжатия, – в которую они запакованы.
Когда в итоге мы обнаруживаем правильное воззрение, мы не создаём какое-то новое воззрение. Правильное воззрение естественным образом раскрывает себя, когда устраняются все ошибочные воззрения. На самом деле правильное воззрение – это единственное подлинное воззрение. Любое другое воззрение – либо частичное, либо ошибочное. Тибетский мудрец Миларепа однажды пропел: «Воззрение – это изначальная пустотная мудрость». «Пустотная» здесь означает, что это изначальное воззрение, базирующееся на мудрости и доброте, пусто от всех воззрений, происходящих от запутанности.
Наша неспособность распознать эту истину основополагающей доброты и совершенной чистоты и неспособность следовать ей приводят к тому, что мы постоянно пытаемся воздействовать на свой опыт, манипулировать окружающим миром, чтобы они соответствовали нашей версии совершенной чистоты, нашим представлениям о том, что такое «хорошо». Австрийский психоаналитик Отто Ранк полагал, что человеческое страдание в значительной степени происходит от наших попыток усовершенствовать мир. За сотни лет инквизиция сожгла на костре бесчисленное множество людей, стараясь очистить христианство от еретиков. «Окончательное решение еврейского вопроса», предложенное Гитлером, было попыткой очистить планету от представителей целого народа. У Сталина, Пол Пота и прочих бесчисленных тиранов были свои версии совершенства, которые привели к неописуемым страданиям.
