Медитация прочно пустила корни на Западе. В бесчисленных научных исследованиях расхваливают её преимущества, и множество практикующих заявляют о том, как сильно она меняет жизнь. Я один из таких практикующих. На протяжении более чем сорока пяти лет я изучал это древнее искусство, и я по-прежнему пожинаю его замечательные плоды. Хотя я остаюсь последователем многих традиций мудрости и полагаю, что ни у кого нет патента на истину, тридцать лет назад я принял прибежище, став буддистом. Поговорка «За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь» указывает на необходимость выбора и на то, как опасно «распыляться».

Благодаря своей страсти к медитации я попал на традиционный тибетский трёхлетний ретрит, в ходе которого я стал монахом в специальных одеждах и с выбритой головой, медитирующим по четырнадцать часов в день в отдалённом монастыре. Я даже спал в сидячем положении для медитации, практикуя ночные медитации сна и йогу сновидений. Трёхлетний ретрит – это как университет медитации, который даёт возможность практиковать десятки медитаций в самой благоприятной и поддерживающей обстановке. Этот ретрит до сих пор является самым преобразующим опытом, какой только был в моей жизни.

Из множества практик, с которыми я познакомился во время ретрита, одна медитация стоит особняком: своеобразная, интенсивная, многогранная и революционная практика медитации наоборот. [2]Я изучал эти практики в контексте махамудры (санскритское слово, означающее «великая печать») – продвинутой традиции тибетского буддизма, в которой исследуется природа ума[3]. С тех пор прошло более двадцати лет, и эти радикальные методы медитации стали краеугольным камнем моего духовного пути.

Эти практики называют «медитациями наоборот» в силу нескольких причин. Во-первых, они представляют собой противоположность тому, что у многих из нас ассоциируется с медитацией. Большинство людей полагают, что медитация – это когда мы чувствуем себя хорошо, «ловим дзен» или каким-то другим образом расслабляемся. Но это лишь один небольшой аспект медитации. Суть совершенной медитации заключается не в том, чтобы чувствовать себя хорошо, но в том, чтобы стать настоящим. А чтобы стать настоящим, необходимо справляться с реальностью трудных ситуаций.

Во-вторых, эти уникальные медитации предназначены для того, чтобы полностью изменить – развернуть в противоположную сторону – наше отношение к нежелательным переживаниям: это значит, что мы должны идти прямо им навстречу, вместо того чтобы избегать их. Таким образом мы можем раскрыть основополагающую доброту всего, что возникает, и она глубже, чем доброта относительного уровня. Основополагающая доброта – это ещё одно название невыразимой «таковости, естьности» всего, что происходит, – будь то что-то хорошее или что-то плохое.

Если мы капитулируем перед своей обычной стратегией избегания, то превращаем острый, осознаваемый психологический дискомфорт от избегания в хронический, неосознаваемый психический зажим. Дискомфорт по-прежнему присутствует, но теперь он спрятан глубоко в нашей матрице тела-ума – там он действует «из-за кулис», в значительной степени определяя то, что происходит на «главной сцене» нашей жизни. В таком случае отвергаемый нами опыт проявляется в виде симптомов – он становится отражением глубинных разногласий, которые мы не можем распознать и которые выражаются практически во всём, что мы делаем. Мы пытаемся игнорировать эти скрытые, неприятные чувства, и наши действия превращаются в тактику уклонения – реактивность, психологическое принуждение, заболевания физического тела и всевозможные неумелые ответы на жизненные вызовы.

Медитации наоборот дают нам возможность установить отношения со своим умом, вместо того чтобы дистанцироваться от него, – а также наладить отношения с нашей тактикой уклонения, которая в противном случае превращается в препятствия, действующие подобно рубцовой ткани и изолирующие нежеланные переживания от нашего сознания. Отношения, основанные на движении от нашего ума, от нашей реактивности, вообще нельзя назвать отношениями. Когда мы переживаем трудности, то вместо осознанного отношения к ним у нас происходит рефлекторная реакция, похожая на подёргивание ноги после того, как невролог ударяет по колену молоточком; такая реакция выбрасывает нас из нашего чувствующего тела в нашу думающую голову – и в ненужное страдание. Вместо того чтобы по-настоящему разобраться с неясным соматическим ощущением, мы погружаемся в концептуальное усложнение[4] (фантазируя и преувеличивая), чтобы как-то смягчить свой дискомфорт от чувств, которые мы испытываем. Мы убегаем от честного восприятия своей боли и от реальных новостей, которые неизбежно сопровождают наше человеческое существование, предпочитая сомнительные комментарии и фейковые новости. Истина заключается в том, что худшие события нашей жизни на самом деле так и не «произошли»!

В-третьих, медитации наоборот диаметрально меняют смысл, который мы вкладываем в слово «медитация». Они представляют революцию в духовной практике, которая переворачивает наше понимание медитации с ног на голову, выворачивает его наизнанку, благодаря чему наша практика радикальным образом расширяется. Ситуации, которые когда-то воспринимались как прямо противоположные медитации, теперь становятся нашей медитацией. Препятствия, которые раньше затрудняли наше продвижение по духовному пути, теперь становятся нашим путём. Это означает, что всё становится нашей медитацией. Ничего не запрещено. Мы можем начать ретрит, который длится целую жизнь, не отвлекаясь от нашей повседневной деятельности.

Поскольку в медитациях наоборот мы приглашаем нежеланные переживания и работаем с ними, они, как это принято говорить, определённо «не курорт». (Если, конечно, вы не расширите смысл, который вкладываете в понятие «курорт».) Многие духовные практикующие вступают на путь потому, что ищут покоя и счастья. Современный учитель А. Х. Алмаас, основатель алмазного подхода, пишет: «Большинство из тех, кто начинает духовный поиск, невольно вступают на путь, ведущий к небесам»[5]. Одно из ограничений привычного понимания медитации – это подход «теперь мне будет хорошо». В таком случае медитация становится стандартным планом по достижению комфорта. Если благодаря ей мне не станет лучше, зачем вообще ею заниматься? В чём смысл? Это жизнеспособный, но неполный подход. Мы все хотим чувствовать себя хорошо. Но куда девается ваша медитация, когда происходит что-то плохое? Что происходит с вашей духовностью, когда, как говорят в Тибете, «камень ударяет о кость»?

Благодаря медитациям наоборот вы будете чувствовать себя лучше, даже когда у вас всё плохо, когда вы в полном дерьме. Это обусловлено тем, что вы расширяете своё понимание того, что на самом деле означают слова «лучше» и «плохо». На самом деле вы можете чувствовать себя хорошо при любых обстоятельствах; вам лишь нужно расширить свой подход к «хорошему» и очистить своё понимание «плохого». Ваш план по достижению комфорта может включать даже самые неприятные переживания. Мастер медитации по имени Миларепа – он провёл двенадцать лет в интенсивном ретрите, а трудности, которые он пережил, вошли в легенду, – однажды спел такую песню: