«Когда мне плохо, мне хорошо»? «Страдание становится блаженством»? Это какая-то извращённая форма духовного мазохизма? Как это возможно – относиться к трудностям подобным образом? Полностью изменив своё отношение. Открыв тот покой, который заключён в любой боли.
Медитации «наоборот» противоположны инстинктам, противоположны интуиции и противоположны нашим обычным версиям обусловленного счастья. Они противоречат самой сути вашего плана по достижению комфорта. Но эти необычные медитации ведут к открытию необусловленного счастья – своеобразного безмятежного пляжа, или «курорта», который можно обнаружить в самых беспокойных ситуациях. Даже если вашу жизнь захлестнуло приливной волной, теперь у вас достаточно сноровки, чтобы оседлать эту волну и прокатиться на ней. Вы сможете найти свой путь к этому бескрайнему спокойному пляжу, независимо от того, где вы сейчас находитесь и какие трудности вам приходится преодолевать.
Другими словами, разворачивая свою медитацию в обратном направлении, вы на самом деле обнаружите, что движетесь вперёд. Если вы шагнёте навстречу своей боли, это позволит вам сделать новый шаг в своём развитии. Эти необычные практики ускоряют ваше продвижение по пути, поскольку благодаря им вы включаете в этот путь всё. Люди, серьёзно занимающиеся медитацией, часто уходят в ретрит – в том числе в традиционный, – чтобы ускорить продвижение в практике. Но эта книга покажет вам: чтобы медитировать, нет необходимости безмятежно сидеть на подушке для медитации или уединяться в хижине для ретритов. Просто измените свой подход к медитации на противоположный и осознайте: в ваших силах непринуждённо прохлаждаться даже в доменной печи.
Мой учитель Кхенпо Цултрим Гьяцо советовал своим ученикам: «Подпитывайте свою медитацию, уничтожая её». Он имел в виду, что нужно уничтожать своё узкое, ограниченное понимание медитации. Не ограничивайте себя. Если вы продолжите отделять медитацию от жизненных трудностей, то в итоге будете ограничивать и медитацию, и жизнь в целом.
Медитации наоборот – довольно приземлённые, незатейливые и очень реальные. Порой они впечатывают ваши «небесные» версии духовности прямо в землю и почти заставляют вас смешивать грязь с божественностью. Эти практики переворачивают понятие духовности с ног на голову. Теперь мы не «достигаем пробуждения», а, скорее, «уходим вглубь пробуждения» [7]. Теперь мы не «выходим за пределы», а, скорее, «уходим всё глубже». Вместо того чтобы пытаться сбежать, мы, скорее, движемся навстречу.
Этот бунтарский взгляд часто оказывает некое подобие «хлыстового эффекта» [8], – настолько стремителен разворот от традиционных понятий о медитации и духовности. И практики, благодаря которым вы начинаете использовать этот необычный путь, могут быть столь же неприятными. Но такова жизнь. Чтобы идти этим путём, вам придётся быть бесстрашными. В данном случае плата за вход себя оправдывает, поскольку эти практики являются вашим билетом в реальность. Они позволяют вам обнаружить духовное в материальном – в хорошем, плохом, злом – и полностью уничтожить само понятие «пути». В итоге вы никуда не идёте. Этот «развёрнутый» путь приведёт вас обратно в реальный мир, обратно к трудностям, от которых вы пытаетесь сбежать. Они помогут вам найти свободу именно в том, чего вы стремитесь избегать.
Сжатие
На протяжении последних сорока пяти лет, изучая великие традиции мудрости, я искал такие факторы, лежащие в основе страдания, которые нельзя обойти или «сократить». Каковы общие знаменатели сансары (санскритское слово для обозначения обусловленной реальности) и всех присущих ей трудностей? Можно ли сократить сами эти знаменатели до какой-то основополагающей доктрины? Генри Дэвид Торо хорошо передал это желание глубоко понять мир:
Я ушёл в лес потому, что хотел жить разумно, иметь дело лишь с важнейшими фактами жизни и попробовать чему-то от неё научиться, чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил. Я не хотел жить подделками вместо жизни – она слишком драгоценна для этого; не хотел я и самоотречения, если в нём не будет крайней необходимости. Я хотел погрузиться в самую суть жизни и добраться до её сердцевины, хотел жить со спартанской простотой, изгнав из жизни всё, что не является настоящей жизнью, сделать в ней широкий прокос, чисто снять с неё стружку, загнать жизнь в угол и свести её к простейшим её формам[9].
Целью всех моих медитационных ретритов было «загнать жизнь в угол и свести её к простейшим её формам». Медленно, но верно появлялся один общий знаменатель – он был главным игроком, действия которого определяли всю мою боль.
Сжатие [10] – это принцип, который я буду использовать для описания тактики уклонения, реактивности, препятствий, которые мы сами себе создаём и которые стоят между нами и внутренней свободой. В последующих главах этот принцип будет раскрыт более полно, но на данный момент мы можем просто сказать, что сжатие – это уход от реальности, который обычно происходит, когда окружающий мир начинает причинять нам боль.
В каббалистической традиции для обозначения этого принципа сжатия используется термин цимцум, который также переводится как «уход, удаление». Каждый раз, когда происходит сжатие, мы уходим от того, что происходит, от подлинного контакта с реальностью к собственным сюжетам, описывающим происходящее, – сюжетам, которые не являются реальными. Однако подлинная духовность – это контактный вид спорта. Вы должны быть готовы получить удар. Если вы выстраиваете правильное отношение к такому контакту, то удар вам нанесут истина и – в конечном счёте – реальность. Учитель иудаизма Цви Иш-Шалом даёт нам представление о глубине принципа сжатия:
Сжатие также представляет движение бесконечного света, света Эйн Соф [ «не имеющий конца, бесконечный»], к проявлению – форме, пока он окончательно не проявит себя как двойственное человеческое переживание разделённости.
Когда мы понимаем этот процесс, мы можем отследить его до истоков, мы можем следовать переживанию воплощённой формы… обратно сквозь все измерения света; это процесс повторяющегося сжатия и расширения, изначально присущий бытию, – от самого грубого и материального до самого тонкого и возвышенного.
…каждая отдельная жизнь, со всеми нашими страданиями и сжатиями, – это потенциал бесконечного, который выражает себя[11].
Это глубокомысленное утверждение, которое мы раскроем в последующих главах. Говоря в простых терминах, мы, подобно Гензелю и Гретель из известной сказки, можем по крошкам (сжатия) найти дорогу домой. Отслеживая этот повторяющийся процесс сжатия вплоть до нашей истинной природы, мы находим путь к тому, каким всё является на самом деле, прежде, чем мы решим отступить. Иш-Шалом продолжает: «Страдание, или сжатие, – это всего лишь ошибочное восприятие, когда мы считаем себя отдельной сущностью, определяющейся нашим представлением о себе… Когда это свойство света сжимается в нашем человеческом опыте, от нас ускользает знание того, кем и чем мы являемся»[12]. И мы забываем. Медитации наоборот – это медитации вспоминания – или «воссоединения» [13], возвращения домой. Начав с того места, где мы находимся сейчас, со всей нашей реактивностью и сопротивлением нежеланным эмоциям и переживаниям, посредством медитаций наоборот мы можем совершить путь назад к источнику наших дискомфорта и неудовлетворённости – к тончайшему изначальному сжатию, которое порождает наше ощущение «я».
Медитации наоборот позволяют нам трансформировать препятствие (сжатие) в возможность (открытость). Расширение и сжатие вместе подобны рабочему циклу в двигателе внутреннего сгорания, благодаря которому мы продолжаем свой путь вперёд – или, в нашем путешествии, «назад». Понимание этого покажет нам, как мы можем использовать наши сжатия в качестве топлива, требующегося для продвижения по пути. Как и с сердцебиением, нам необходимо сжатие, чтобы могло произойти расширение.
