— Тогда пожалеешь, — снова улыбнулась красавица, сверкнув глазами.

— Главное, чтобы не пожалела ты, — парировал хёвдинг.

Пантера оскалилась и рявкнула, к ужасу толпы, но Эйрин даже не моргнул.

Дама двинулась к трапу со своим питомцем. Я отчетливо видела в ее глазах разочарование, несмотря на победную улыбку. Кто-то из команды помог ей спуститься.

Толпа расступилась с опаской и жадным интересом, и женщина вместе с пантерой исчезли в ждущей их безлошадной карете с занавешенными окнами.

Маг в капюшоне:– он сидел на козлах — явно получив приказ уезжать, какой-то магией направил карету по мостовой вдоль реки.

Толпе как будто кто-то скомандовал «вольно». Все загомонили, обсуждая только что увиденное.

— Какая зверюга! — ахнула Лисбет. — Жаль, Курт не видел.

— Я о таких только читала! — восторженно воскликнула Молька.

— Я тоже, — с благоговейным придыханием отозвался Мильхе. — И ничего страшного, что мы не пойдём на драккар. Стоило приехать ради того, чтобы увидеть магического зверя.

— И почему же они такие магические? Просто пантера, — закинула удочку я, зная, что мелкие не удержатся.

Мильхе и Молька затараторили одновременно. Из их восторженных объяснений я узнала, что эрцмаги, майстеры и майстерины высшего уровня иногда приручали различных животных. Не обязательно хищников. В фамильярах эрцмагов числились лошади, собаки, кошки и даже крысы.

Симбиоз со зверем превращал его в магическое продолжение мага, магические глаза и уши, а иногда — клыки, когти и щупальца. Впрочем, большинство эрцмагов предпочитало пантер, барсов, горных львов и прочих представителей семейства кошачьих. И тут я их очень понимала. Прекрасное хищное чудовище на поводке всё ещё стояло у меня перед глазами. З-зависть — плохое чувство. Утешало только то, что хозяйка зверюги получила от хевдинга от ворот поворот.

В этот момент я отреагировала на какое-то движение и заметила, что с драккара нам машет Эйрин. Когда я ему кивнула, он демонстративно закатил глаза, явно намекая, что устал ждать, когда на него обратят внимание.

— Экскурсия всё-таки будет, — объявила я к радости детей.

Трюггве, уже охотно, пропустил нас и помог всем по очереди подняться по трапу. Мильхе он сначала отнёс на палубу на руках, а потом спустился за коляской.

— Прости, Тюлени… Валькирия, — безмятежно извинился он, придерживая меня за руку. — Капитан попросил никого не пускать, пока не поговорит… с этой.

— С кем? — с невинным видом переспросила я.

— С майстериной из Белого города, — Трюггве брезгливо сплюнул в воду. — У него с ней какие-то дела. Но не то что… не это. У капитана гейс. Да ты сама слышала.

Слышала. И странный разговор на палубе тоже слышала. Причём слышать я его никак не могла: во-первых, было слишком далеко, во-вторых, вокруг гомонила толпа. И прозвучало это так, будто кто-то прошептал мне на ухо. Не тот ли самый «ветряной слух» сработал? Это что же получается? Я теперь могу видеть людей насквозь и подслушивать разговоры на расстоянии?

Когда мы собрались на палубе, Эйрин сказал:

— Можете смотреть что хотите. Только не упадите за борт и не свалитесь в трюм.

— А можно погладить птичку? — пискнула Молька.

— Можно, если Фальк позволит.

— А он не кусается?

— Кусается. Но если ты его как следует попросишь, он тебя не клюнет. Фальк — умная птица. Он мой фамильяр. Раз ты моя гостья, он тебя послушает, но нужно попросить.

— А где ваши щиты? — дрожащим от волнения голосом поинтересовался Мильхе. — У вас должны быть щиты на бортах. Я знаю, я… читал.

— Они есть, но мы их сняли, чтобы почистить и обновить краску. Приходи, когда мы будем отплывать. Как раз и полюбуешься на гербы нашей команды.

Мильхе с жаром пообещал, что обязательно проводит драккар в плаванье.

— Вельта, — обратился ко мне хёвдинг. — Мы можем поговорить наедине?

— А как же баба на корабле? — подняла брови я.

— С нами море часто ходят женщины, — пожал плечами Эйрин. — Дело не в том, кем родила тебя мать, а в силе духа.

— Видимо, у той женщины, что была здесь только что, очень сильный дух, — не удержалась от подколки я.

По лицу Эйрина словно пронеслась тёмная туча.

— Её дух действительно силён, — признался он. — Но в поход бы я с ней не пошёл.

— Хорошо, хёвдинг, давай поговорим, — согласилась я и пошла за Эйрином на корму.

Глава 22

Эйрин привёл меня в кают-компанию на корме. Внутри было весьма уютно. Посреди каюты стоял круглый стол. Вдоль стен вытянулись прибитые к полу лавки с мягкими подушками. Из окон открывался вид на реку. Не так я представляла корабль суровых викингов.

— Итак, — сказала я, сев за стол. — Что тебе от меня нужно?

Хёвдинг устроился напротив, выложив мощные руки на столешнице, что, кажется, означало открытость и доверие.

— Избавь меня от гейса, — сказал Эйрин.

Я только вздохнула. И за кого он меня принимает? Разве гейс можно снять?

— Нельзя, — подтвердил викинг кивком.

«Но есть нюанс», мысленно добавила я, встретившись глазами с пытливым взглядом хёвдинга. Как всегда.

— Мой гейс очень сложен, — Эйрин коснулся раковины на шнурке. — Меня прокляли пять лет назад. Моя мачеха, Сигне, она ведьма с островов Ханфульд.

— Настоящая ведьма? — удивилась я.

— Да, призванная духами. Ханфульд означает «горсть». Острова там действительно разбросаны, будто кто-то швырнул в море горсть камешков. Есть легенда, что там жили боги. Люди там одарены даром огня. Мой отец взял оттуда жену десять лет назад. Красивую, умную, злую… Она так его и не полюбила, затаила злость. Вредить Фольму одарённому… — викинг покачал головой, — она же не дура. Её у нас уважают, она хорошо толкует знаки, видит мёртвых и говорит с древом Иггдрасиль.

Тоже эгрегором, догадалась я. И наверняка эта женщина может к нему подключаться.

— Потому отца она терпит. У них двое сыновей, мои братья. А вот я ей так и не полюбился.

Ещё бы, старший сын, да ещё и такой… сильный, умный.

— Одаль… — продолжил хёвдинг. — Одаль — это наша земля. Мы владеем ею больше четырёх поколений. По нашим законам она уже принадлежит мне, по праву старшего наследника, хотя отец еще жив. А моим братьям придётся или искать себе другой надел, или работать на меня. Сигне это не по нраву.

— Ещё бы, — фыркнула я. — Но уговорами и скандалами добиться она ничего не может, так ведь? Но почему гейс?

— Потому что его начертание таково: я должен жениться на женщине из страны настолько далекой, что её нет на наших картах… и никогда не будет. Точнее, из другого мири. Но это не мир богов и не мир мертвых. Время идёт, мне скоро тридцать. Что, если я никогда её не найду? Одаль требует моего присутствия, а я толком и не бываю дома. Отец всё делает сам: защищает землю, говорит с богами, приносит жертвы в храме и вершит суд. Он не молод. По нашим законам я должен постепенно брать на себя его обязанности, а я… — Эйрин скрипнул зубами, — вынужден скитаться. Люди на наших землях начинают шептаться. Они недовольны. Если отце умрет… когда умрет… насколько я буду опытен, чтобы продолжить его дело? Он, как и я, годи — тот, кто говорит с богами от имени общины. Но он дряхлеет и плохо доносит желания богов.

— Постой, — напряглась я. — Неужели нельзя найти управу на твою мачеху? Кто она такая, чтобы «раздаривать» гейсы направо и налево? И как она посмела?

Хёвдинг тяжело вздохнул:

— Ей всего лишь нужен был повод. Сигне мастерица устраивать ссоры. Я случайно узнал… В общем, у неё есть сейд, её магия, с помощью которой она может… превращаться. В зверя. В полярную лисицу. Отца она не любит, он стар, и ему всё сложнее… сама понимаешь. Я подозреваю, что у Сигне есть любовник. Если об этом узнают, её ждут позор и изгнание. Но об этом не узнают, она слишком осторожна. И я бы не узнал, если бы не мой дар.

— Ты владеешь стихиями?

— Воздухом. Ветер иногда приносит мне… чужие слова.