— Ты чего в такую рань? — вытаращилась на него я.

Но Курт молча прошмыгнул внутрь, вынул из потрёпанной сумки старую рубаху и порты, так же молча, меня не стесняясь, начал переодеваться. Немного шокированная неожиданным стриптизом, я ушла на кухню.

Судя по выражению лица старого приятеля, вчерашнее общение с Эйрином его очень впечатлило. И вдохновило на подвиги.

Пока я готовила завтрак для нас троих, Бренц отдраил верхние полки, куда накануне не дотянулась его жена. При этом Курт, пользуясь своей гибкостью и щуплостью, лазил по шкафам словно обезьяна. Потолками он тоже занялся: куда-то сбегал и притащил складную деревянную лестницу.

За какой-то час отмыл потолок и балки до серого. Выпросил у меня ненужные тряпки, две серебрушки на ведро с известью, накрыл полки и начал белить потолок. Получалось у него довольно ловко. В глазах Бренца горел огонёк упорства и азарта. Ну, учитывая, что мотивация была довольно сильной (меня бы перспектива познакомиться с белыми медведями тоже вдохновила бы на то, чтобы этого избежать), я поверила, что у Курта есть шанс вернуться к нормальной жизни.

Поэтому я оставила его один на один с работой и вернулась на кухню. Даже если он что-то сделает не так, как хочу я, переделаем.

Холодильный артефакт пока холодил и сохранял продукты, но я посмотрела на него с грустью. Вчерашний опыт показал, что мои возможности весьма ограничены. Эгрегор ещё на рассвете предупредил, что магический резерв восстанавливается медленно. Видимо, вчера я его сильно истощила.

На завтрак была яичница с салом и зеленью. Предстояло также решить вопрос с обедом и ужином, но в голову ничего не приходило. Разве что прогуляться до колбасной лавки. Возможно, она уже открылась. А мне с моей печенью хорошо было бы пока ограничить жирное. А то желчный так раззадорится, что может не выдержать. К сожалению, рассмотреть на схеме органы поменьше пока не представлялось возможным.

— Курица, — наконец решила я. — Аппетитная домашняя курица, тушёная на сковородке. А к ней перловая каша. Салат из капусты. На этом и остановимся.

Домашнюю юбку — о радость — пришлось затянуть потуже. И самое замечательное — блуза перестала давить в подмышках. Сейчас тело избавлялось от застоев, расщепляя жир и выводя токсины. Мне всё ещё нездоровилось, но кето-грипп пошёл на убыль.

Я позвала Курта позавтракать. Почувствовала вкусный запах, проснулась Молька. Первым делом она поинтересовалась, придёт ли Мильхе поиграть. Курт обещал, что сходит за ним чуть позже.

— Ему стало немного лучше, — сообщил Бренц с осторожной радостью. — Поднялось настроение, и он поел сыра. Лисбет заварила травы, которые купила утром.

— Его нужно избавить от проклятия, а не лечить симптомы, — сказала я.

Мы с Бренцем, не сговариваясь, старались обходить стороной вчерашние события. Главное, что он сделал вывод и пришёл. А я в любом случае буду выполнять свою сторону договорённости: предоставлять ему работу и изучать вопрос лечения Мильхе.

— Знаю, — буркнул Курт. — Но маги нам не по карману.

— Молли, дорогая, пойди к фрау Шмидт и купи у неё свежих булочек с изюмом, — попросила я. — Можешь купить мармелада в бакалее или каких-нибудь конфет для вас с Мильхе. Только немного. Вот деньги, разменяй серебрушку. Долго не задерживайся.

Радостная Молька убежала за покупками.

— Насчёт магов поподробнее, — попросила я.

— Так чего там… — пожал плечами Курт, макая хлеб в желток. — Маги работают в Белом городе — вот и все подробности. Я пытался. Когда понял, что обычное лечение не помогает. Прорвался до самого майстера Туре. Деньги были, матушка Лисбет помогла. Герн Туре меня принял. Разговаривал со мной… как с кучей дерьма, морщился, нос затыкал. А ведь я тогда и не пил ещё… толком. Разоделся, купил новые ботинки, хотел произвести впечатление, тьфу. Да только не помогло. Туре содрал с нас ползолотого за то, что подошёл к Мильхе и потыкал в него пальцем. Сказал, что пацан мой… обречён. Что никто ему не поможет и лучше бы мы его отдали.

Я заметила, что глиняная кружка с чаем в моей руке вдруг захрустела и пошла трещинами.

— Ничего, — сказала я таким тоном, что Курт вскинул на меня удивлённые глаза, в которых стояли слёзы. — Герн Туре ответит за свои слова, а Мильхе мы вылечим.

— Слушай, Вельта, — шмыгнул носом Бренц, — ты, конечно, извини, но ты сильно уж… изменилась. Будто другой человек. Даже выглядишь по–другому. Ну… как будто симпатичнее стала. Глаза… вот у тебя… красивые… опять.

— А я и есть другой человек, — пожала плечами я. — После того последнего раза, как мы с тобой напились, очнулась на полу. Голову как разрывало, с трудом заговорить смогла. Молька решила, что я умерла, испугалась… сильно испугалась. А я поняла, что в следующий раз действительно отдам концы. И тоже… не обрадовалась. Решила, что хочу жить. А ради жизни готова на многое. Ради себя, ради Мольки. Считай, что родилась заново.

Бренц снова вгляделся в моё лицо и пробормотал:

— Верю. Мне б так… тоже.

— Вот и начинай, — кивнула я. — В трактир больше ни ногой. Я Эйрину верю. Прости, что пожаловалась на тебя, но мне тяжело смотреть, как ты загибаешься.

— Я понимаю, — выдавил Курт. — Как будто я этого не вижу. Но словно внутри сидит кто-то и нашёптывает… о всяком. Я эти деньги, от моей ставки, отдал Лисбет. Ничего себе не оставил.

— Много хоть заработал?

Курт присвистнул:

— С молодости столько в руках не держал. Но насчёт магов мы с женой едины — не захотят они заниматься нашим сыном, а наши капиталы для них — тьфу. Мне недавно сказали, в Белом городе появилась одна майстерина, вроде как из простых, из наших. Дескать, выбилась в люди за счёт своего дара, но иногда помогает серогородцам. Но я как-то уже не верю.

— Насчет майстерины уточни, — велела я. — Не зря тебе дали такую возможность заработать.

— На тебе, — напомнил приятель. — Лисбет сказала, половину нужно тебе отдать.

— Не нужно, — покачала головой я. — Купите что-нибудь для Мильхе, для себя. В конце концов, Курт, твоя жена такая красавица, а осталась от неё лишь тень. Я ведь помню, какой она была, — тут я соврала, ничего я не помнила, но думала, что не ошибусь.

— Так это до того, как заболел наш Мушка, — вздохнул Бренц. — Старого не вернуть.

— А не нужно возвращать старое, нужно строить новое, — сказала я.

Глава 20

Вот что я больше всего любила в своей квартире в Селезневском доме — так это кухню со всеми прибамбасами. С тех пор как появился онлайн-шопинг, регулярно приобретала кухонную технику.

Последним моим приобретением стал аэрогриль — «шайтан-машина», как назвала чудо-печь Зоя Марковна. Как мне сейчас не хватало их обеих: закадычной подруги и аэрогриля!

Не успела я накормить всех завтраком, как пришлось снова становиться к плите.

Пожалуй, ужины в этом доме скоро станут попроще — бутербродами, остатками от обеда и, чуть реже, чем-нибудь покупным. Иначе я превращусь в машину по изготовлению еды. И, поверьте моему богатому опыту, окружающие быстро к этому привыкнут и будут воспринимать мои кулинарные подвиги как само собой разумеющееся.

Так-то я совсем не против. Готовить в целом люблю, особенно, если продукты хорошие — в этом случае к процессу добавляется эстетическое удовольствие — но не когда все превращается в добровольное рабство. Оставшись одна, я готовила себе ради здоровья и, временами, из чистого упрямства, чтобы был повод отдохнуть от компьютера.

Мои чудо-машинки — резалки, месилки, раскатки — мне бы сейчас очень пригодились, но их нет. Зато Курт сходил за духовкой. Вдвоем мы водрузили её на место. Выглядела печь намного лучше. Бренц привлек на помощь своих друзей, чтобы выпрямить дверцу, вычистил печное нутро и заменил горельные камни. Их он купил в магазине посуды герна Коха.

Мы договорились разделить стоимость дюжины плиток пополам. Три совершенно новых камня из моей доли отправились в кладовку, один, последний, я положила в ящик кухонного стола, чтобы в случае необходимости быстро заменить плитку на верхней панели.