Да, город проснулся и налицо все признаки утреннего оживления и обывательской суеты. Горожане спешат по неотложным делам, образуя пёстрые живые потоки по обе стороны улицы. Одеты все ярко, по моде, как и тот Лорд Де-Толли, как и вчерашние Леди.

Некоторые люди, скажем с явным достатком, едут в открытых и закрытых каретах, в разных бричках, двуколках, управляемых крикливыми извозчиками, кучерами и так далее. Некоторые едут верхом на лошадях.

Встречаясь друг с другом, дамы приветливо улыбаются и сдержанно кланяются, а джентльмены галантно касаются краешков своих шляп и головных уборов попроще. Наверное, в знак приветствия равных по статусу. А может, и ради соблюдения простого приличия. Не суть.

И вся эта движуха происходит под монотонное и непрерывное звучание городской жизни.

Кони стучат подковами, кареты поскрипывают и лязгают металлическими ободами по булыжникам мостовой. Ну, и лёгкий шум разговоров прохожих присутствует, сливаясь с шелестом одежды и постукиванием каблуков.

Я расправил плечи, сделал глубокий вдох и, преисполнившись оптимизма, направился в правую сторону, следуя совету Сэра Мо Грина. Без труда влившись в людской поток, я неспешно прогуливаюсь вдоль фасадов домов, мимо проходных арок и парадных входов, блистающих неповторимой и богатой отделкой.

Дома, кстати, не соединяются меж собой, а разделяются неширокими проулочками. Туда я только заглядывал и кое-где наблюдал разновозрастную детвору. Я обязательно позже узнаю, чем живёт и дышит городской молодняк.

Так я и шёл дальше, заодно примеряя к себе облик и поведение горожанина, пока не миновал первый переулок пошире. А миновав ещё тройку красивых фасадов с проулками, я приблизился к своей цели. То есть, ко второму широкому переулку, позволяющему запросто разъехаться двум встречным каретам, и ещё много место останется для пешеходов.

Тут я сразу заметил изменение как атмосферы настроения, так и народного контингента. Оно и понятно, ведь большинство людей этого городского анклавчика, если можно так выразиться, связаны сплошь и рядом с торговлей. Я не буду цепляться за слова и выражения в своих определениях и названиях, дабы не усложнять и без того непростую жизнь.

Мне пришлось остановиться в самом начале этого переулка, чтобы спокойно оценить масштабы торговли и бегло прикинуть ассортимент предлагаемых услуг и товаров.

Тут буквально всё пропитано рыночным духом, с обязательной оглядкой на исторический контекст. А ещё и коробейники с лоточниками снуют, снаряжённые разным мелким товаром. От этих колоритных персонажей непрерывно звучат призывы что-то купить, и обязательно только у них, а не у ближайшего соседа с однотипным ассортиментом.

Я не увидел особых сложностей понимания всего того, что находится за дверями на первых этажах по всей протяжённости улицы. Это касается не только магазинов и лавок, а и всяких мастерских и забегаловок для посидеть с перекусом под рюмочку грога, а может и под кружку-другую чего-нибудь менее крепкого.

Над входом любого заведения красуются соответствующие вывески. Причём, вывески — это декоративные элементы, а не просто красивые надписи, как зачастую мы видим у себя в городах. Здешние сплошь сварганены из металла и дерева, а развешены на фасадах при помощи цепок и всевозможных кронштейнов. Некоторые решения весьма креативные, порой с непонятным ажурным написанием. Да и что дало бы мне то написание? Местного шрифта я не знаю, а разговариваю и местную речь расшифровываю не пойми каким чудом.

Кстати, часть продукции и товаров представлены прямо на уличных выносных столиках, но без намёка на ценники. Горы фруктов и овощей, курганы различных орехов, мелкие скобяные изделия, уголь, дрова для каминов и холмы пряностей. Про мясо я вообще молчу, так как ассортимент его начинается с каких-то мелких пташек, а заканчивается целыми тушами невероятных размеров. И это не обязательно барашки, бычки или какое-то ещё мясо из деревень. Тут и дико-звериные сорта присутствуют. Типа оленей, косулей и кабанов. Что-то продаётся живьём. Это гуси всякие, утки с курами и всякая мелкая дичь. Короче, глаза разбегаются от изобилия ассортимента. И это я пока ещё внутрь магазинов и магазинчиков не заходил.

Хочешь что-то купить? Тогда подзови продавца и у него узнай стоимость. А если цена тебя вдруг не устроила, то смело торгуйся. Насколько я слышу и вижу, тут повсюду действует такой алгоритм торговли.

— А почему молодой господин заскучали в это прекрасное летнее утро? — меня легонько тронули за рукав. — Молочка отведать не желаете? Самого свежего, только-только доставленного с пастбищ из пригорода! — прорекламировала напиток дама в белом поварском колпаке и в передничке, украшенном декоративным шитьём и оборочками. — Вот вам, нате-ка отпейте, душенька! — добрая леди-молочница протянула мне деревянную кружку, похожую на мини-бочку с ручкой.

— О-о-о! Нет-нет и нет! — я воспротивился и отстранился, вытянув свободную руку с раскрытой ладонью в жесте отказа.

— Отчего ж так? — искренне удивилась дама, видимо впервые сталкиваясь с отказом от халявной дегустации.

— Наверняка оно у вас натуральное, не фильтрованное и цельное, ни разу не пастеризованное и с кучей процентов содержания лактозы, а у меня аллергия! — дал я чёткую формулировку причин воздержания, но не задумался о последствиях такого информационного вброса.

Наверное, от большого количества непонятной терминологии, прозвучавшей из моих уст устрашающим приговором, даму настигла лингвистическая контузия, и добрая женщина ошарашенно вытаращилась на меня, словно на чёрта в ступе. При этом рука с кружкой неистово задрожала и появился риск опрокидывания молока. Однако она достаточно быстро взяла себя в руки и слегка успокоилась, а выражение лица продавщицы сделалось сострадальческим. Вот-вот сердобольная прослезится.

Я сразу подумал о переборе и пожалел о своей безалаберности в подборе слов. Бл-ли-н! Хорошо ещё, что про порошковое и кокосовое молоко ничего не ляпнул.

— Ть-ц, молоденький какой, а уже хворенький, — участливо посетовала дама и головой покачала. — Вам бы к сильному лекарю, аль к колдуну обратиться, к сильнющему Тёмному Магу, — она высказала своё видение разрешения проблемной ситуации со мной и молоком.

— Я уже сходил на приём к такому, и мне обещали дать надёжный курс на излечение, — вынужденно соврал я, чтобы её обрадовать и не прослыть безнадёжно больным. — Вы лучше мне подскажите, где ближайшая лавка оптики расположена? — я сделал попытку тактичной смены темы. — Хочу подобрать для себя зрительный прибор, а то зрение иной раз подводит, — поставил я точку в вопросе, а получился худший из вариантов реакции.

Своим развёрнутым пояснением возникшего интереса к очкам, я сотворил очередную глупость и утвердился в глазах доброй дамы совершенно больным человеком. Может, даже смертельно больным. Да нет! Не «может быть», а абсолютно точно смертельно хворым. Посему, улыбка так и не добралась до её лица, а застряла где-то на бездорожье приступа жалости. Уп-с! Пора ретироваться. От греха…

— Ладно, уж извините меня непутёвого, за нечаянное отвлечение Вас от работы, — я попытался исправить своё амплуа ходячего трупа и улыбнулся, как смог. — Пойду я…

— Постойте, юноша! — женщина решительным образом остановила меня, схватив за рукав, и повернула голову вправо, то есть к соседу и нечаянному свидетелю нашего разговора, к толстенькому и стремительно грустнеющему господину. — Мистер Гай, подайте-ка мне вязаночку ваших лучших, пышненьких кренделей! — она требовательно протянула руку к Мистеру Гаю.

Этот мистер, явно потрясённый услышанным, оторвал от меня полный жалости взгляд и со вздохом подал женщине вязанку упомянутой выпечки. Эта простая верёвка, продетая сквозь румяные завитушки минимум десятка упомянутых кренделей, перекочевала от мистера в руки дамы и следом нашла себе место на моей шее. Просто и незамысловато. Носить такое крайне удобно.

— Поправляйтесь скорее, молодой господин, — дама сомкнула ладони перед своей грудью. — Да пребудет с тобой Сила Семи.