Проснулся перед самой станцией, полюбовался, как их затаскивают в ангар. Хотел выбираться из истребителя, но почему-то не получилось — обтёкшее его кресло как будто не желало отпускать.

— Землянин, не дёргайся, — раздался в ушах недовольный голос инструктора. — Сейчас разберёмся с нарушителем, и тобой займёмся.

«Чего мной-то заниматься? Я ж, вроде, молодец и вообще герой, наказывать не за что. Или типа истребитель похерил? Так у нас их много делают, полный склад. Только мозги поставить, их, говорят, на другом заводе выращивают».

Пока размышлял, из корвета вышел пилот.

«Нихера себе! — Макс опять взбодрился. — Не пилот, а пилотесса, получается. Или пилотка? Поздравляю, Максик, тебя разделала под орех девчонка!»

Это была атлантка, и раньше Макс её не встречал. Впрочем, чему удивляться? Атланты вообще не стремились общаться без необходимости с «наёмным персоналом низшего звена». А эта девица была не из тех, кто занимается обслуживанием и ремонтом. Скорее всего — одна из тех, кто таскает добытое с Ио, Ганимеда и Каллисто на станцию.

Она вышла из корвета и замерла под прицелом пистолета инструктора. Или это бластер? Макс раньше такого оружия не видел.

«Молодая совсем. Ещё помладше Вани будет, пожалуй. Ничего так, симпатичная. Интересно, с какого перепугу она решила всё это устроить?» — Вяло размышлял Ермаков. На самом деле девица была не совсем в его вкусе. Нет, фигурка просто чудесная — стройная, подтянутая — куда там пресловутой Мартине Лилли! А вот лицо у неё неприятное. Как у ведьмы из сказок. Подбородок остренький, нос чуть длинноват и тоже острый, скулы широкие. Объективно — очень красивая, но глянешь — и сразу понятно, от такой красоты только проблем жди.

«Хотя тут ещё выражение лица виновато, — подумал Ермаков. — Смотрит на всех, как на говно. Даже на инструктора!»

Нейроумки, кстати, уже выбрались из своих истребителей, и теперь пялились на девицу с открытыми ртами. Даже Винтик! Макс его не сразу заметил, а когда заметил — прямо камень с души упал. Живой. И, похоже, даже не ранен. Вероятно, эта амазонка атлантская ему модуль связи расколотила помимо прочего, вот он и молчал.

«Не, ну вы хоть бы рты позакрывали! — Мысленно корил подчинённых Макс. — Как будто впервые девицу увидели! Испанский стыд просто! И Ваня тоже! Только слюней не хватает на подбородке. Как маленький, ей-богу!»

Иван тоже пялился на девицу с совершенно ошалевшим выражением лица. И когда она вылезла, и когда её уводили атланты, прибывшие их встречать.

Нейроумки отмерли только после того, как девица скрылась. Под руководством инструктора они направились к истребителю. Атлант что-то потыкал в своём браслете, и Макс почувствовал, что с него стекает кресло, а сам он проваливается куда-то вниз — к техническому выходу.

Из машины он выпал, как жеребёнок из мамки. Сходство усугублялось тем, что и крови было полно.

— Ой! Это откуда⁈ — Это он удивился, а нейроумки вообще замерли от ужаса, только Иван бросился на помощь, но его остановил инструктор.

— Стоять! По моим данным у него бедренная артерия порвана. Ногу пережало, кровь остановило, но будете сильно шевелить — отвалится, и он начнёт тут всё кровью заливать! Смотрите, личинки пилотов, как нужно оказывать товарищу первую помощь!

С этими словами он аккуратно перевернул Макса на бок, специальным ножом разрезал штанину, потом достал баллончик и зажал кнопку. Брызнула пена — почти такая же, как та, которой они заделывали трещину в трубе. Только цвет не белый, а розоватый. Макс вздрогнул, когда пена коснулась ноги, и на этом неприятные ощущение закончились.

Он только теперь сообразил — какой-то осколок после того, как ему в брюхо попала болванка, прошёл через весь истребитель и остановился в теле. Силы удара не хватило, чтобы прорвать ткань спецовки, но она прилично вогнулась внутрь, разрывая мышцы и артерию.

«Остаётся только понять, почему я боли-то не почувствовал. Хотя, если вспомнить, после попадания была вспышка боли. Только потом она локализовалась в брюхе, а вот нога болеть почти сразу же перестала».

— Всё, теперь его можно шевелить. Поднимайте и тащите в лазарет! — Буркнул инструктор. — Ты, землянин, молодец. На станции точно не задержишься. Хороший пилот будешь, если быстро не помрёшь. Удивлён, что вы справились с предателем! Завтра разберём бой, где я объясню, что вы делали правильно, и где ошиблись.

«Судя по твоему виду, ошибок будет побольше, чем хорошего», — подумал Макс.

Лазарет они с Иваном тоже до сих пор не видели. Как-то так получалось, что при всей травмоопасности их работы, попадать сюда им до сих пор не доводилось, как и другим нейроумкам. По крайней мере за то время, что Макс с Иваном были на станции. Погибшие — были, да, а вот раненых, которым требовалось бы долгое лечение как-то не случалось.

Макс даже смог идти. Точнее, перебирать ногами, поддерживаемый с двух сторон Иваном и Незнайкой. Правда, это и недалеко оказалось — возле ангара. Завели внутрь, уложили на кушетку, после чего Ивана и Незнайку услали прочь, а Максу прямо поверх залитой пеной раны побрызгали ещё какой-то дрянью, а в шею воткнули капельницу с раствором.

Доктор, тоже мужчина, с ним не миндальничал, но действовал аккуратно. После того, как в кровь закапал раствор, Макс окончательно пришёл в себя и потому нашёл в себе силы спросить:

— Уважаемый доктор, можно вам задать вопрос?

— Ты уже задал, — ответил врач.

— А, ну да. Я хотел узнать, можно ли мне ваши лекарства. Я всё-таки с Земли, человек, а вы — атлант. Вдруг ваши лекарства для меня ядом окажутся?

— С чего бы? — Буркнул атлант. — Мы с тобой принадлежим к одному виду существ. Подвиды разные, но не настолько, чтобы изобретать ради вас другие лекарства. По большей части наша физиология совпадает. Если, конечно, не учитывать того факта, что тебе никто не правил генетику на этапе зачатия и не исправлял мелкие видовые несовершенства в детском возрасте. Однако они ни на что не влияют, кроме предполагаемой продолжительности жизни.

— А… как так получилось⁈ — Изумился Макс. — То есть вы — тоже люди? Но мы ведь изначально зародились на Земле!

— Что за идиотский вопрос, человек? С чего я должен выслушивать твои дикарские верования⁈ Наш с тобой вид вообще в другой галактике зародился. То, что вы ухитрились деградировать до животного состояния и до сих пор не смогли нормально развиться — это только ваши проблемы!

— Ага… — По-русски ляпнул Макс. Новость оказалась ну очень удивительной. — А почему я боли не чувствую? Мне там, как я понимаю, серьёзно досталось.

— Отстань от меня, человек! — Начал всерьёз злиться доктор. — Эти летучие гробы, в которых вы носитесь по пространству в бессмысленных попытках поубивать друг друга оснащены автоматической системой спасения пилота. Как только ты получил ранение, тебе в кровь был впрыснут коктейль из обезболивающих и стимуляторов, а рану пережало, чтобы всё полезное, что в тебя залили, не вылилось обратно. И хватит уже вопросов, у меня полно своих дел помимо просвещения недоразвитых дикарей!

В общем, особо пообщаться не получилось, но и так Макс узнал массу удивительных вещей. Это ж надо подумать — всевозможные конспирологи и прочие психопаты оказались правы!

«Интересно, а как же всякие древние австралопитеки и прочие неандертальцы? Да и вообще — приматы? Откуда они взялись-то? Генетика же… вроде как они нам родственники. Или их тоже того, для компании завезли?»

Долго скучать в одиночестве не пришлось. Через час вернулся доктор, выдернул капельницу из шеи, побрызгал на ранку всё той же пеной и сообщил:

— Лежать здесь два дня. Не шевелиться. Питаться усиленно — я отдам распоряжение, чтобы тебе давали побольше подходящей пищи. Гадить будешь прямо в кровать, она всё впитает и переработает. Будешь слишком активно шевелиться — рана откроется. А я не буду переделывать работу из-за того, что ты не в силах воспринять эти простейшие инструкции.

Мысль о том, чтобы гадить в кровать Максу не понравилась совершенно, но возразить он просто не успел — доктор стремительно ушёл, не слушая больше никаких вопросов. Но сильно расстроиться Ермаков не успел — вырубился. И проспал почти сутки, не просыпаясь и не шевелясь, всё как завещал добрый доктор. Разве что с питанием вышел облом, потому что спать и есть одновременно Макс пока не научился. Но совершенно об этом не жалел. Нормально выспаться — это как раз то, о чём он мечтал весь последний месяц, а вот местное питание, даже усиленное, его совершенно не соблазняло.