Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Этот же вывод подтверждается и содержанием персидско-куманско-латинского словаря, составленного Петраркой (ум. в 1374). Подобный словарь был актуален во времена Петрарки, даже по окончании Крестовых походов! Анализируя тексты словаря, выясняем, что в куманском языке присутствуют слова греческие, латинские, еврейские и славянские. Так, например, из греко-латинских фанор = фонарь, калам = тростник, тава = павлин, лимен = лиман (гавань), килисия = эклезия (церковь). Из еврейских слов там есть: тера = закон, сабатку = суббота. Из славянских — иксба = изба, пець = печь, кунес, по-славянски куна (куничья шкурка как средство оплаты). А также в нем немало турецких слов.

Трудно допустить, чтобы в короткое время «дикий» кочевой народ мог внести в свой язык столько иностранных слов, а мы, наверное, знаем еще не все. Но это мог сделать культурный народ, имевший весьма продолжительные сношения с русскими, византийцами и жителями Херсонеса (Крымского полуострова) и составивший эдакое средневековое эсперанто…

О Чёрных Клобуках (они же Берендеи) сообщает как о союзниках русских князей Ипатьевская летопись в период от взятия крестоносцами Иерусалима (1-й Крестовый поход) до кануна взятия крестоносцами Царьграда (4-й Крестовый поход).

Но «чёрные клобуки» — это не более, как перевод тюркского выражения Каракалпаки или Кара-гулы, чёрные шапки. Совершенно невероятно, чтобы какая-то сообщность людей сама придумала себе такое название. Даже современные «зелёные береты» не сами дали себе это прозвище; его им присвоили журналисты. Так и тюркское выражение «чёрные шапки» дали, конечно, тюрки, но кому? Не самим же себе? А в итоге вся масса разных тюркских кочевых родов получила на Руси общее имя Чёрных клобуков. Также невозможно представить, чтобы всем своим тюркам русские дали общее прозвище на тюркском языке. Отчего не на русском?

Где же, в каких местностях можно указать поселения наших летописных Чёрных клобуков? Мы встречаем их в долине реки Рось и в Переяславском княжестве. Есть несколько фактов, указывающих на пребывание их в городах. В конце XII столетия были даже три черноклобуцких князя, владевших городами в По-Росьи: Кунтувдей, Чюрнай и Кульдеюр. Про Кунтувдея летописец говорит, что он «бе мужь дерз и надобен в Руси»; вместе с Кульдеюром он участвовал в походе Игоря Святославича на половцев в 1188 году.

Когда нужно было поразить врагов неожиданностью, застать их врасплох, тогда Чёрные клобуки были незаменимы. Так, в 1187 году Святослав и Рюрик послали их на половецкие вежи за Днепр под начальством Романа Нездиловича, и экспедиция удалась, так как Чёрные клобуки заранее проведали, что половцы ушли на Дунай. Никто лучше их не мог разведывать о положении врага, никто ловчее не умел пробраться в неприятельский стан.

Такова официальная русская версия о Чёрных клобуках, явившихся в приднепровский край (якобы с востока) после того, как крестоносцы начали свой путь по Малой Азии, и исчезнувших с нашего исторического горизонта после 1204 года, когда вся Византия подпала под власть латинян, да и Русь, похоже, тоже.

А вот и западная версия, которую, к сожалению, никто еще не сопоставлял с восточной. Как раз в то самое время, в конце XI — начале XII века, когда только что описанные Чёрные клобуки боролись при помощи русских православных князей с половцами,[27] в Византии происходило такое же черноклобуцкое движение, но только не с востока, а изнутри. Это была, по сути, оппозиция императору, его политике совместной с латинянами борьбы против мусульман. Вот как характеризуют Чёрных клобуков Лависс и Рамбо в своей книге «Эпоха крестовых походов» (издана в 1904):

«Монахи (в Византии XI–XII веков) составили вооруженные шайки и бродили по Македонии, Пелопоннесу и островам Ионического моря. Они вели религиозную пропаганду на свой лад, поддерживали „священную войну“ против туземцев, язычников или манихеев и проповедовали священную войну против латинян… Эти бродячие шайки сделались для областей настоящей „египетской казнью“. Эти люди в черной одежде, вооруженные луками и железными палицами, сидя на арабских скакунах, с соколами в руке и лютыми псами впереди, охотились на людей и неслись по стране как „настоящие демоны“. Они убивали всякого, кого подозревали в приверженности к язычеству или (католической) ереси, особенно же тех, чьи земли прилегали к их владениям. Они грабили и порабощали крестьян. Они выставляли напоказ свое презрение к (католическим) священникам и особенно епископам, называли последних „папцами“, поносили их в глазах народа как бесполезных людей, грабили или присваивали себе их поместья. Они надували простаков, чтобы овладеть их имуществом, продавая им место в раю и забавляя их ложными чудесами и видениями. Вскоре они начали принимать в свои шайки бродяг, ткачей, матросов, портных, медников, нищих, воров, даже святотатцев и отлученных, и распространялись по областям, как „черные тучи“. Мы не знаем, когда прекратились грабежи этих шаек, руководимых аббатами. Таким образом, в церкви, как и в империи, наряду с крайней утонченностью господствует крайнее варварство».

Не явно ли, что эти византийские монахи, носящие на своих головах и до сих пор чёрные клобуки, есть зеркальное отражение наших летописных Чёрных клобуков, и нужно ли нам ходить к Каспийскому морю, чтобы «пригласить» их в Киевскую Русь XI–XII веков из Азии? А исчезли эти религиозные фанатики с изменением политической ситуации, после основания на землях Византии Латинской империи (в 1204 году), когда и русские князья припали к папе и ездили в Татры для утверждения в своих правах на княжение.

Русь лесная

Чтобы вы могли лучше представить себе обстановку, в которой жили, работали, воевали на Северной Руси, позвольте привести небольшую цитату из книги Ивана Забелина «История города Москвы».

«Надо перенестись мыслью за тысячу лет до нашего времени, чтобы понять способы тогдашнего сообщения. Вся Суздальская или по теперешнему Московская сторона так прямо и называлась Лесною землею, глухим Лесом, в котором одни реки и даже речки только и доставляли возможность пробраться куда было надобно, не столько в полые весенние воды или летом, но особенно зимою, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чем даже наши шоссейные дороги, когда, несомненно, по тем же причинам, еще по свидетельству Константина Багрянородного, и начиналось из Киева особое торговое движение во всей нашей равнине.

По сухому пути и летом прокладывались дороги, теребились пути, как выражаются летописи, то есть прорубались леса, по болотам устраивались гати, мостились мосты, но в непроходимых лесах и в летнее время целые рати заблуждались и, идя друг против друга, расходились в разных направлениях и не могли встретиться. Так именно случилось однажды в начале июня между Москвою и Владимиром во время княжеской усобицы в 1176 г. Князь Михалко Юрьевич с Москвы шел с полком к Владимиру, а Ярополк, его сопротивник, таким же путем ехал на Москву и „Божиим промыслом минустася в лесах“, отмечает летописец, сердечно радуясь этому обстоятельству, что не случилось кровопролития».

А засим перейдем и к событиям, происходившим на севере нашей страны.

вернуться

27

Итальянскими купцами католического толка, как мы недавно показали.

38
{"b":"97302","o":1}