– Смотрю, ты тут освоился…

– Мы перешли на ты?

Ага, попался! Иначе как объяснить эти красноречивые взгляды на мои ноги в коротких шортах.

– Живем практически вместе, чего уж, - пожала я плечами.

Налила себе стакан прохладной воды, бросила ломтик лимона и, прислонясь к подоконнику, продолжила наблюдать. Виталий плавно двигался вдоль столешницы, вел себя так, будто это я в гостях, а не он. Приятным голосом он стал напевать песенку на английском. Я очумела – вот это кадр! И это всё достанется бесплатно Юльке?

– А что, Виталик, у тебя с Юлией что-то серьезное намечается? – как можно равнодушнее спросила я.

Он обернулся, поймал мой взгляд, я отпила глоток воды и медленно облизала губы.

– Почему намечается? У нас уже всё серьезно. Я узнавал о венчании в Риме. Там есть православный храм. Только т-с-с-с, - он оглянулся и приложил палец к губам, - это секрет.

Как хорошо, что я умею носить маски. Если этот красавчик собирался меня задеть дешевым приемом про Рим, то просчитался. У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

– Получается, вы давно знакомы?

– Нет, - улыбнулся Виталий, выкладывая подрумяненные тосты на тарелку. – Но мне хватило мгновения, чтобы понять, что это мой человек.

Я внимательно смотрела, как он аккуратно переставляет кружки на стол. Вот он оказался буквально в нескольких сантиметрах от меня. Я услышала его запах, от которого закружилась голова.

– А вдруг твой человек совсем другой? - тихо, с особенной интонацией в голосе спросила я.

Вытянув руку, попыталась коснуться его щеки. Виталий отстранился, рука зависла в воздухе, и я нетерпеливо шевельнула пальцами. Его движение было молниеносным. Перехватив мое предплечье, он сузил ставшие темными глаза, и чуть улыбаясь, негромко сказал:

– Хватит дергаться. Личико на месте, а мозгов явно не хватает. Не светит тебе ничего.

Я сжала губы и выдернула руку.

– Надеюсь, у тебя хотя бы есть дети, герой. А то твоей бабе скоро пятьдесят и матка вырезана. Поэтому ее муж и бросил. А ты подобрал… неликвид.

В проеме дверей показалась Юля. По побледневшему лицу стало понятно: она всё слышала. Вот и отлично! Задев ее плечом, я вышла.

Глава 45

Роман

С пяти утра. С долбаных пяти утра я хожу мимо двери, за которой этот орангутанг лапает мою жену!

Откуда она вообще его взяла?! Надо было взять, да и вышвырнуть обоих. Нос сломать этому уроду. Только вот не нужны мне проблемы с полицией. А раз у него там связи, то еще и меня сделают виноватым. Привлекут за побои.

Юлька только этого и добивается. Сучка! Специально ведь провоцирует. Любая разборка сейчас, будет выгодна ей на суде. И если вестись на ее подставы, то это добавлять очки в ее корзину. Не дождется!

И способ-то какой выбрала примитивный! Ничего умнее не придумала. Может, кто посоветовал? Да кто, нет у нее таких подружек. Раньше бы подумал, что Танька. Но теперь-то это исключено.

Кто бы вообще знал в ее институте, что их старший преподаватель опустилась до спектаклей уровня варьете. Мужика где-то нашла, притащила его в дом. Устроила цирк…

И всё-таки, откуда этот крендель взялся? Может быть, они давно знакомы?

Я еще крепче сжал руль, посигналил какому-то чайнику с желтым значком на заднем стекле. Прибавил громкость, лишь бы не допустить, чтобы мысль, которая назойливой мухой бьется у меня в голове, обросла мясом и окончательно завела меня на опасную почву.

Но мысль не унималась, и чем больше я от нее отбивался, тем сильнее она прорастала в сознание.

Юля уже давно общается с этим… неандертальцем. А это значит, что вовсе она не белая и не пушистая.

Следующая догадка ослепила вспышкой. Так вот почему, когда я сказал, что ухожу, она не особо переживала. Так, сыграла кое-что на лице, а больше ничего. Как будто и не сильно расстроилась. И Катю выгнала, чтобы удобнее было свои шашни крутить!

В бабкину однушку его не потащила, потому что там обстановка позорная. Склад, а не квартира. А этот альфонс с будкой охранника из «Пятерочки», наверняка женат, и снять нормальную квартиру для встреч не может.

Да и зачем ему? Она-то сразу на развод подала, будто только и ждала повод, а он, небось, испугался. Одно дело пару раз в неделю ее радовать, и совсем другое уйти из семьи.

Из семьи мало кто уходит. Если бы не Танькина беременность, кто знает, может быть, и я бы не решился.

Я думал, мне без Юльки станет лучше. Я и правда, устал от ее болезни. Страшно было за нее. Но и за себя тоже. Какой мужик сможет признаться, что ему страшно? Другие вообще сразу сваливают, а я старался. Для нее старался, не для себя.

Любой здоровый человек рядом вызывал желание остаться с ним, задержаться подольше. Потому что даже не смертельная болезнь выматывает. Даже чужая болезнь.

Вот и бежал. Только лучше не стало. Вчера, когда я увидел, как этот мужик целует ее в висок… Именно в висок. Наверное, если бы в губы и то это бы так не задело. А этот жест был слишком, нет, не интимным… Доверительным.

Почувствовал что-то звериное. Ревность. А еще… боль.

Потому что показался себе ненужным. Выброшенным, сломанным механизмом, забытом в пыльном углу мастерской.

Я вспомнил тот день, когда уходил от Юли. Вспомнил, какие гадости наговорил. Боялся, что станет удерживать, поэтому бил насмерть. В лоб. Чтобы без шансов. И в то же время надеялся, что не отпустит, не отдаст, поборется.

А она с легкостью разжала руки.

Значит, давно уже не любила и только ждала момента.

Лицу стало жарко: скорее бы добраться до работы. На сегодня есть сложный случай, не будет времени размышлять о личном. Но довольное лицо жены, мужская фигура рядом, смех, закрытые двери, за которыми… всё это не давало покоя.

В салоне раздался странный звук, и я с удивлением понял, что этот звук издал я. То ли стон, то ли яростный рык. На лбу проступил пот.

Перед глазами пронеслась картинка, как я в первый раз увидел Юльку. Она смеялась, ярко светились глаза, она бежала наперегонки с Женькой. Она стала для меня солнцем, и я кружил вокруг нее, как планета вокруг звезды. Как сорвался с орбиты? Когда?

Кто-то постучал в стекло. Я вскинул голову. Оказывается, я уже добрался. За окном маячил Сашка Петров. Вот тоже загулял в прошлом году. Охмурила его продавщица из отдела игрушек для взрослых. Зашел туда по ошибке, а через три дня появился с осоловевшими глазами и идиотской улыбкой. Только что слюна не капала.

Забыл и Ленку свою, и сыновей, одному из которых только пять месяцев было. Бродил, как сомнамбула, натыкаясь на углы. Через несколько месяцев отпустило. С любовницей завязал, жену с детьми на курорт повез, тот магазин обходит за пять километров. И так бывает.

– Ромыч, тебя ждут там уже…

Я кивнул, поерзал. Ну, лицо горит – это объяснимо. Бешусь, что пещеру свою не отстоял. А вот с чего задница и не только подгорает? Вышел, поздоровался с Сашкой, попытался незаметно почесаться, но он отследил. Заржал, как конь, подмигнул.

– Чего это? С молодой перестарался? Стер?

– Шуточки у тебя, - беззлобно огрызнулся я, щелкая брелоком.

– А чего? Плавали-знаем... Ты это… - Сашка тронул меня за плечо. – С шефом сегодня аккуратнее. Ты там что-то накосячил с мерсом. Он орет. В смысле Михалыч, не мерс. А сначала хозяин мерина орал. Короче… Я попробовал за тебя вступиться, а Михалыч меня чуть не затоптал. Знаю, - орет, - чем этот… думал. Все мозги в яйца стекли. Ему там Гусев-сволочь что-то напел… Короче, жесть.

Сашка выдохся. Я, уже не скрываясь, снова почесался и пошел в служебный блок. По пути не выдержал, заскочил в туалет, оттянул трусы. На коже неровными контурами проступали красные пятна – побольше, поменьше. Что за хрень? Аллергия что ли? Утром какой-то новый гель у Таньки взял.

С одной стороны просматривалась дорожка белых мелких волдырей. Будто комары покусали. Блин, хоть бы к вечеру прошло. Танька заметит – сожрет. Ревнивая, как кошка, плюс беременная же. А вдруг это какая-то инфекция? В бассейне был на той неделе. Может, там цепанул? Да нет, точно аллергия… Пройдет.