– А кто-то уже пытался?

– Нет, но…

– И я не буду, – заверил ее Вебер, мягко улыбаясь. – Видите ли… Я работаю с детьми, поэтому считайте, что я делаю это не ради вас, а ради Томаса. К тому же меня это совершенно ни к чему не обязывает.

– Работаете с детьми? – Гвен нахмурилась. – Вы учитель?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил он и тут же спросил, сколько Томасу лет.

– Шесть, а что?

– Да нет, ничего. Просто ваш брат выглядит весьма смышленым для своего возраста.

– Брат?

– Вы сами так сказали в начале разговора.

– Черт! – Гвен прикрыла глаза, ругая себя за этот просчет.

– Что-то не так?

– Нет. Просто… Просто так проще, – она тяжело вздохнула, сожалея, что, скорее всего, не удастся остаться в этом городе. Вебер подождал какое-то время, понял, что продолжения не будет, и спросил о матери Томаса. – Ее нет, – тихо сказала Гвен. Вебер кивнул.

– Давно?

– Почти год. У нее была болезнь и… – она нахмурилась и замолчала.

– Я понимаю, – сказал Вебер, достал из кармана визитку и положил на стол. На белой карточке было написано лишь его имя и телефон. – Мне сейчас пора, но если будет желание, то можете позвонить, и мы снова встретимся. – Он объяснил Гвен, как она сможет найти отель за городом, если решит остаться, допил свой кофе и, попрощавшись, ушел.

– Ну, что скажешь? – спросила Гвен Томаса. Он наелся и теперь сидел, развалившись на стуле, выпятив вздувшийся живот. – Поедем дальше или останемся здесь?

– Мне все равно, – устало сказал Томас. Гвен задумалась, вспоминая нового знакомого. – Можно было бы и остаться, – протянул брат, борясь с зевотой. – Ненадолго. Мы ведь нигде не останавливаемся надолго.

– Да. Нигде, – согласилась с ним Гвен, вспоминая, что говорил о загородном отеле Вебер. Чистые, просторные номера, хорошее кафе, а главное – приемлемая цена.

Она усадила Томаса в машину и поколесила немного по Честону, пытаясь понять, нравится ей этот город или нет. После Феникса все казалось каким-то крохотным, миниатюрным. Томас задремал и начал тихо посапывать на заднем сиденье. Гвен выехала за город.

До отеля «Палермо» оказалось чуть дольше, чем она себе представляла, но ожидания оправдались. Отель действительно был тихим и чистым. Что касается кафе, то оно оказалось даже лучше, чем говорил Вебер. Особенно приглянулись Томасу закуски и деликатесы, которые готовил на десерт крупный чернокожий повар.

Вечером Томас встал перед сестрой и деловито заявил, что никуда не уедет, пока не попробует все, что может приготовить повар. Гвен не стала возражать. Да ей и самой хотелось остаться. Не навсегда, конечно, но задержаться здесь казалось привлекательной возможностью. Она решила выждать пару дней и только потом позвонила Веберу, договорившись о встрече.

– Вы приедете с Томасом или одна? – спросил он.

– С Томасом, – сказала Гвен после небольшой паузы.

– Тогда будет лучше встретиться в детском парке, – сказал Вебер.

Гвен слушала объяснения, как туда проехать, а сама невольно вспоминала Дженнифер Браст, убеждая себя, что здесь не может выйти ничего похожего. «Он просто учитель. Он просто хочет помочь», – убеждала себя она, но сомнения оставались. «А что я потеряю, если сразу расставлю все по своим местам? – подумала Гвен. – Ведь если что, всегда можно будет собраться и уехать».

Она дождалась встречи с Вебером в парке, отправила Томаса гулять с другими детьми, но долго не могла решиться и высказать все, что планировала. Вместо этого она рассказала Веберу о болезни матери, и о том, что переживает, как бы шизофрения не передалась брату. Это произошло после того, как Вебер, наблюдая за Томасом, отметил, что у него очень богатая фантазия и он очень развит для своих лет.

– Я думаю, он видел мать после того, как она выстрелила себе в голову, – призналась Гвен.

– Ваша мать выстрелила себе в голову? – удивился Вебер.

– А вы думали, она умерла от старости?! – скривилась Гвен. Какое-то время они молчали, наблюдая, как Томас играет с другими детьми. Гвен, по крайней мере, наблюдала. – В Нью-Мексико мы жили с братом в одном городе… – сказала она, продолжая следить за Томасом. – Там была одна девушка. Дженнифер. Какое-то время мы были с ней просто подругами, а потом… – Гвен замялась.

– Думаю, я понимаю, – помог ей Вебер. Она кивнула, покраснела.

– Не подумайте, что мне нравятся девушки. Нет. Я всегда встречалась с парнями, но в тот вечер… В общем, это была ошибка. Только я поняла это, а Дженнифер нет, – Гвен тяжело вздохнула.

Вебер молчал. Она бросила на него короткий взгляд. На его лице не было ни отвращения, ни осуждения.

– Я не хотела продолжать эти отношения, но Дженнифер настаивала, – продолжила рассказ Гвен, считая, что раз уж сообщила первую его часть, то теперь просто обязана сообщить и вторую. Тем более что начало этой истории выставляло ее с крайне неприятной стороны, а окончание подтверждало, что люди могут признавать и исправлять ошибки. – Потом был Феникс в Аризоне. Не помню даже, сколько мне пришлось сменить там отелей и работ. – Она вздохнула и начала рассказывать о бесчисленных выходках брата.

– Может, ему просто не хотелось уезжать из Нью-Мексико? – предположил Вебер.

– Может быть, – согласилась Гвен, решив, что он, возможно, действительно неплохо разбирается в детях. – Но ведь назад все равно уже не вернуться. Я имею в виду Нью-Мексико.

– А Луизиана? У Томаса там было много друзей?

– Не особенно. Сами понимаете, мать, которая считает, что мир населяют демоны, мало куда отпускает своего ребенка.

– А вы? У вас было много друзей?

– У меня? – растерялась Гвен. – Наверное, да, но…

– Но вы думали о брате? – помог Вебер. Гвен согласилась. – Не хотите вернуться?

– Нет, – Гвен решительно покачала головой. – Хоть там и остался дом, но… – она тяжело вздохнула, долго смотрела на брата, чувствуя, что сейчас, наверное, выглядит со стороны крайне странно. Эта история – история последнего года, вряд ли можно было рассказать только ее часть. Гвен снова тяжело вздохнула, бросила короткий взгляд на Вебера. «Понимает ли он, что услышал неполный рассказ, или просто считает ее ненормальной, бросившей дом и скитающейся по стране со своим братом?»

– Есть что-то еще, да? – помог ей Вебер. – Что-то, почему вы не можете вернуться?

– Есть, – согласилась с ним Гвен. – После смерти матери появился один человек из отдела социальной защиты… Он уверял, что хочет помочь Томасу, но делал все, чтобы забрать его у меня. – Гвен выдержала паузу, собираясь с мыслями. – Он стал убеждать меня, что я, возможно, больна, как и мать. – Она раздраженно рассказала, как уснула, убираясь в комнате матери, и напугала утром брата, как Адамс увидел в этом проявление болезни и договорился о сеансе с психотерапевтом. Рассказала она и о том, как поссорилась с Макнери, встретилась с врачом, который лечил ее мать, и взяла у него пару успокоительных таблеток, как едва не попала в аварию после того, как приняла эти таблетки, и как Томас сломал себе руку, пока она спала. Дальше был страх потерять брата и бегство. Даже не бегство, а поездка в Техас к тетке, не пожелавшей приютить их.

Вебер слушал молча. Зачастую он смотрел на детей, игравших на площадке, иногда искоса поглядывал на Гвен. Она не замечала этого. Рассказ подчинил ее. Даже если потом придется сбежать так же, как в случае с Дженнифер Браст, – Гвен была готова к этому. Но было и что-то еще. Что-то, что заставляло ее верить этому человеку. «Он учитель. Просто учитель, который может помочь».

Гвен начала подумывать о том, чтобы задержаться здесь надолго, а возможно, и остаться. Причиной этому были слова Вебера, что поведение Томаса может быть продиктовано его нежеланием переезжать. «Детям нужны друзья. Детям нужна школа». О последнем Гвен начинала задумываться все чаще. На следующий день после встречи с Вебером в парке она встретилась с управляющим самого большого, как ей казалось, магазина в городе, и устроилась на работу в парфюмерный отдел. Бок о бок с ней в отделе нижнего белья работала Мэдди Ламберт, с которой Гвен подружилась почти сразу, а то, что они работали в одно время, лишь еще больше сблизило их.