Гвен захотелось встретиться с этим нежданным мучителем и высказать ему все, что накопилось. Какое право он имеет лезть в ее жизнь, рушить то, что строилось так долго?! «Нужно было сделать это раньше, а не ждать, когда это станет невозможным, – подумала Гвен, и тут же в ее голове мелькнула новая мысль – Нужно уезжать сейчас. Нельзя ждать до утра. Что если Адамс приедет, увидит, что вещи их собраны, и поймет, что я задумала? Разве он не попытается остановить меня? Конечно, попытается. А я? Разве мне удастся тогда сбежать из города? Нет. Значит, бежать нужно прямо сейчас. Так у меня будет время. Даже если Адамс приедет утром, то ничего не сможет сделать. К тому же ему потребуется какое-то время, чтобы понять, что происходит, а мы к тому моменту будем очень далеко отсюда».

Гвен достала старый термос и наполнила его горячим кофе. Впереди был долгий путь, а она не собиралась останавливаться. «Если бы только решить это заранее, то можно было бы не ходить на работу и отоспаться, – с досадой подумала она, затем вспомнила, что до этого проспала почти тринадцать часов, и решила, что этого запаса должно ей хватить надолго. – Только бы все получилось». Гвен собрала сумку с едой, еще раз все проверила. Теперь оставалась только комната брата и собственно сам брат, ради которого она и пускалась во все эти тяжкие.

Томас открыл глаза и сонно спросил, что происходит. Гвен велела ему продолжать спать, собрала его вещи, отнесла их в машину, вернулась в комнату брата, села на край его кровати, пытаясь собраться с мыслями.

– Тебе приснился плохой сон? – спросил Томас, снова проснувшись, словно почувствовал на себе тяжелый взгляд сестры. – Если хочешь, то можешь лечь со мной. Только у меня маленькая кровать. – Он закрыл глаза. – Хотя думаю, ты уже слишком большая, чтобы бояться.

– Правда? – отрешенно спросила Гвен. Он устало кивнул. – Думаешь, что я уже большая? – она увидела, как брат улыбнулся. Именно это почему-то придало решимости. – Только не спи, – попросила Гвен, усадила его на кровати и помогла ему одеться.

– Что-то случилось? Мы куда-то едем? – Томас начал зевать, но настырно пытался не заснуть. – Гвен? – он увидел чемоданы.

– Все в порядке, – поспешила она успокоить его. – Помнишь тетушку Мэдди?

– Тетушку Мэдди? – Томас отчаянно пытался не уснуть.

– Да. Она живет в соседнем штате. Я показывала тебе ее фотографии.

– Это та, у которой есть лошадь?

– Много лошадей! – ухватилась за эту мысль Гвен, надеясь, что так сможет успокоить брата.

– Лошади – это хорошо, – протянул он заинтересованно. – Мне ведь дадут покататься?

– Конечно, дадут. – Гвен подняла его на ноги, отвела к машине и уложила на заднее сиденье.

Томас попытался заупрямиться, что будет смотреть, как они уезжают из города, но заснул раньше, чем Гвен успела отъехать от их дома.

Что-то щемящее и тоскливое заполнило грудь. Гвен выключила зажигание, вышла из машины, еще раз проверила, закрыты ли все двери и окна, увидела, что в одной из комнат не выключен свет, исправила эту оплошность и убедила себя, что возвращалась именно поэтому, однако, когда села в машину, снова испытала беспокойство и тоску.

– Мы уже далеко уехали? – спросил Томас, разбуженный хлопнувшей дверкой.

– Еще нет. – Гвен включила передачу и наконец-то отъехала от дома.

– Разбудишь меня, когда уедем из города?

– Конечно. – Она заставила себя не думать об оставшемся позади доме.

«Если все уладится, то можно будет вернуться сюда, но до тех пор лучше жить в другом штате без дома, чем здесь в доме, но без брата», – решила она и смелее нажала на акселератор.

Ночь только начиналась, и впереди был долгий путь. Страхи и тревоги, усилившиеся, как только Гвен покинула родной город, медленно начинали отходить на второй план, как старая болячка, которая неизбежно должна будет отпасть. «Нужно лишь время. Нужно лишь набраться терпения», – твердила себе Гвен, стараясь сосредоточенно следить за дорогой.

Фары старой «Фиесты» разрезали ночь, вспарывали ее брюхо. Иногда в сознании Гвен вспыхивали образы, события, лица. Она видела доктора Лероя, Рона Адамса, Лорель, Макнери, шерифа, мать. Воспоминания как-то предательски сгустились, подобно тьме за окнами машины. Даже ночь стала представляться пережитком прошлого, его союзником, который будет так долго цепляться за беглецов, как только сможет.

В какой-то момент в голове Гвен даже мелькнула мысль, что она не сможет увидеть утро, пока не повернет назад. Будущее есть только в Луизиане и нигде больше. Но будущее без брата, а значит, нужно прогнать страхи и ехать вперед. И неважно, начнется утро или нет. Гвен увеличила скорость, начиная привыкать к ночной поездке. Томас проснулся, попытался что-то спросить заплетающимся языком, решил, что все еще видит какой-то сон, и снова заснул. Гвен настроила зеркало заднего вида так, чтобы видеть брата, подумала, что было бы неплохо укрыть его одеялом, но решила не останавливаться.

Если бы было возможным, то она вообще без остановок предпочла бы добраться до фермы Мэдди Мартинес и только там уже отоспаться и отдохнуть. Если, конечно, ей позволят там остаться и если, конечно, она сможет найти туда дорогу. В последнем Гвен была почти уверена, но вот насчет первого возникали некоторые сомнения.

Остановившись утром на заправке, она купила пару бутербродов для Томаса, чтобы мог перекусить, когда проснется, увидела карту Техаса и без раздумий купила и ее. Округ Хилл находился не так уж и близко, как ей казалось вначале, а крохотный город Эбботт, на который нужно было ориентироваться при поездке, вообще удалось найти с трудом. Но вместо сомнений Гвен испытала небольшое облегчение, решив, что чем дальше уберется от Луизианы, тем больше шансов, что ее никогда не смогут найти и забрать брата.

Она включила зажигание и покинула заправку, уверенная, что делает все правильно. Сомнения отступили. Почти отступили. «Если бы только еще удалось найти работу в Техасе!» Гвен задумчиво поджала губы, пытаясь вспомнить, думала ли она когда-нибудь, что жизнь повернется именно так? Планировала ли покинуть Луизиану? А Томас? Могла ли она представить, что его судьба так сильно будет зависеть от нее?

Гвен увидела, что брат заворочался на заднем сиденье, и сбросила скорость, сворачивая к обочине, надеясь, что успеет остановиться и пересесть к нему раньше, чем он проснется. Кто знает, вспомнит ли он, как они уехали из дома? А если нет, то какой будет его реакция? Гвен вспомнила, как сама была ребенком и пугалась, просыпаясь в чужих местах. А здесь у Томаса нет даже кровати. Он в машине, в совершенно незнакомой местности. Гвен вздрогнула, услышав голос брата. Он спрашивал ее, может ли она остановиться, чтобы он сходил в туалет.

– И еще позавтракать и умыться, – сказала Гвен, радуясь, что он все-таки не испугался.

«Может быть, все дело в том, что я была девочкой, а он мальчишка?» – думала она, доставая из багажника бутыль с водой, чтобы Томас после завтрака смог умыться.

День только начинался, но Гвен уже чувствовала последствия бессонной ночи. «А на что я надеялась? Думала, что удастся доехать до Эбботта и ни разу не лечь спать?» Гвен дождалась, когда Томас закончит завтракать, убедив себя, что, как только они снова поедут, сон пройдет. Но она ошиблась.

Ближе к полудню ей пришлось еще раз остановиться и допить оставшийся кофе. Глаза начали слезиться, солнце вдруг стало слишком ярким. И жара! Гвен вспотела так сильно, что, казалось, даже сиденья промокли насквозь. Томас что-то говорил, и от его голоса начинала болеть голова. С одной стороны, он помогал не заснуть, а с другой, она с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на него и не заставить молчать.

«Нужно найти отель и остановиться», – решила Гвен, понимая, что если скоро не сделает этого, то придется спать прямо в машине. Вот только чем в это время будет заниматься Томас? Вряд ли удастся убедить шестигодовалого мальчишку сидеть в машине и ждать, когда проснется сестра. Он выберется на дорогу, его могут задавить, он может уйти куда-нибудь и заблудиться…