– Не останавливайся! – закричал Томасу Бенджамин Клэнси. Волосы на его теле встали дыбом. Ощетинились, казалось, даже его вислые усы.

Собрав свою кровавую жатву в городе, армия тварей теперь устремила все свои усилия, чтобы догнать беглецов. Томас гнал, как сумасшедший, но твари, казалось, и не думали отставать. Наоборот, они догоняли «Бентли», приближались к нему, цеплялись за бампер, за фонари, багажник. Они уже готовы были пробраться в салон, когда им мешали другие твари, стремящиеся завладеть беглецами. И гонка продолжалась до тех пор, пока на небе не забрезжили первые лучи восходящего солнца. Твари зашипели, закорчились.

Некоторое время они продолжали преследовать «Бентли», но сил оставалось все меньше и меньше. В какой-то момент они остановились, попытались вернуться в спасительный туман на окраине Милвилла, но солнце сожгло их раньше, чем им это удалось. Но не смогли укрыться и те, что остались в тумане. Они лишь продлили агонию. Конец был един для всех – смерть от ярких солнечных лучей. Томас остановился в городе Спангор.

– Какого черта?! – заорал Клэнси, требуя, чтобы он продолжал движение.

– Извини, дружище, но я должен вернуться назад, – сказал ему Томас.

– Вернуться? Ты спятил. Ты разве не видел тех тварей?

– Видел, но там остался мой друг. К тому же там стоит твой тягач. Разве ты не хочешь вернуть его?

– Ну уж нет! – Клэнси шарахнулся от Томаса, как черт от ладана. – Ты точно спятил! – он вышел из машины и не прощаясь побежал прочь.

Томас развернул уставший от ночной гонки «Бентли». Двигатель надрывно гудел, обещая отказать в любой момент.

– Нет, – сказал своей машине Томас. – Ты слишком, черт возьми, дорого стоишь, чтобы подводить меня сейчас. – В ответ двигатель недружелюбно кашлянул. – Не смей! – прикрикнул на него Томас.

Он добрался до Милвилла, не переставая ожидать поломки. Но поломки не было. Как не было в городе и тварей. И людей. Лишь кровь засыхала на стенах и асфальте, да синие мухи облепляли оставшиеся ошметки плоти. Томас ехал медленно, но старался не смотреть по сторонам, не думать, не вспоминать. «Мне нужна только Бонни», – говорил он себе, однако желудок настырно продолжал сжиматься.

За городом он свернул с дороги. Колеса подняли пыль. Было видно, как в небе кружат птицы – там, где ночью было зарево и туман. То тут, то там встречались останки человеческих тел.

«Сколько же их возле тягача Клэнси?!» – подумал Томас, чувствуя, как усиливается тошнота.

Где-то впереди сверкнула цистерна. Томас снизил скорость, объезжая очередное изуродованное человеческое тело. Вскоре этих тел стало так много, что ему пришлось остановиться и идти дальше пешком. Птицы недовольно каркали, взмахивали крыльями, пытаясь отогнать его от своей добычи.

Почти не глядя себе под ноги, Томас добрался до тягача и только там огляделся. Бонни нигде не было. Он тихо, почти шепотом позвал ее по имени. Без ответа. Томас повторил попытку, но на этот раз громче. Отозвалась лишь пара недовольных птиц.

– Бонни, черт возьми! – закричал Томас, чувствуя, как начинает кружиться голова. – Бонни, ты где?

– Здесь! – наконец-то отозвалась она. Томас пробрался к колодцу, где стояла Бонни. К колодцу, на дне которого когда-то давно Хоскинс оставил Трэйси Дуган, бросил ее, предал.

– Бонни? – Томас осторожно тронул ее за плечо. – Ты в порядке?

– Да.

– А Хоскинс?

– Какая из его частей?

– Понятно… – Томас осторожно заглянул в колодец, из которого все еще продолжал струиться туман. На мгновение ему показалось, что на дне он различил какое-то движение.

– Твари все еще там, – сказала Бонни. – Не все, но пара десятков – точно. Может быть, сотня. – Она бросила на Томаса мимолетный взгляд и снова уставилась в колодец. – Солнце убивает их, но они прячутся в тумане. Нужно как-то выманить их на свет, пока не наступила ночь.

– Их можно сжечь, – предложил Томас.

Он принес закрепленные на тягаче две канистры с бензином. Вырвавшееся из колодца пламя обдало его лицо жаром, заставляя попятиться. Следом за огнем из колодца полезли и притаившиеся там твари.

– Это еще не конец, – сказала Бонни, когда солнце привело в исполнение свой смертельный приговор. – Нужно уничтожить водонапорную башню. Как думаешь, ты сможешь управлять тягачом?

– Попробую, – пообещал Томас.

Он забрался в залитую кровью кабину и включил зажигание. Раза с пятого ему удалось найти нужную передачу. Дизельный двигатель заурчал, сдвигая тяжелую машину с места.

– Я поеду следом! – крикнула ему Бонни, но Томас не услышал.

Добравшись до дома, где когда-то давно жил отец Бадди, он не раздумывая свернул с дороги. Старый забор жалобно хрустнул под колесами тягача. Томас выехал на задний двор, остановился, вышел из машины, обвязал стальным тросом одну из трех опор водонапорной башни.

– Думаешь, получится? – спросила Бонни.

– Посмотрим. – Он вернулся в кабину и вдавил педаль газа в пол.

Из выхлопной трубы тягача повалил черный дым. Стальной трос затрещал. Опора башни согнулась, земля под ней вспучилась. Жалобно заныло ржавое железо. Выбрасывая из-под ведущих колес дерн, тягач медленно продвигался вперед. Водонапорная башня наклонилась, замерла на пару секунд и начала медленно заваливаться набок. От удара о землю старый резервуар с водой лопнул. Хлынувшая вода залила весь двор. Одна из волн окатила Бонни, смывая засохшую корку чужой крови. Бонни даже не вздрогнула.

– Ух ты, эта башня меня чуть не раздавила! – присвистнул Томас, выбираясь из кабины тягача. Он нащупал в кармане пробирку с приготовленным для Гвен зельем. – Надеюсь, теперь мы здесь закончили?

– Надеюсь. – Бонни отвернулась от искореженной водонапорной башни и заглянула Томасу в глаза. – Не возражаешь, если я поведу?

– А у меня есть выбор? – растерянно спросил он.

Бонни отрешенно пожала плечами и пошла к машине.

– Думаешь, Бадди знал, что все получится именно так? – спросил Томас, когда Милвилл остался далеко позади.

– Скорее, надеялся.

– Странно, что, уничтожив целый город, он позволил мне и Клэнси спастись.

– Думаю, он знал, что жители Милвилла заслужили смерть.

– Как и он.

– Да. Как и он.

– Ну а ты?

– Что я?

– Бадди дал мне зелье, чтобы вылечить Гвен, а как насчет твоей Веры Ренци? Он смог это как-то исправить?

– Боюсь, некоторые вещи просто невозможно исправить. Я та, кто я есть.

– Зачем же тогда Хоскинс велел тебе остаться?

– Думаю, он знал, что не переживет эту ночь, и хотел оставить человека, который бы убедился, что все закончилось.

– Если бы я знал, то остался бы с тобой.

– Нет. Эти твари… Они считают меня одной из них и не трогают, а ты… Ты для них просто сосуд, который они бы разорвали, как это случилось с другими людьми…

– Жуткая ночь… – Томас поежился. – Наверное, страшно было до чертиков?

– Страшно? – Бонни слишком беспечно пожала плечами, чтобы это оказалось правдой. – Не очень. Страшнее было думать, что этот город вообще существует где-то рядом.

– Да, – согласился Томас. – Но ведь теперь все позади? – он покосился на Бонни, увидел ее плотно сжатые губы. – Что-то не так?

– Ты и сам знаешь, что не так.

– Думаешь, где-то есть еще такие города, как Милвилл?

– И такие города, и такие люди, как Бадди Хоскинс. Не говори, что не помнишь, как он сам нам об этом рассказывал.

– Да.

– Мы должны найти их все.

– Почему мы?

– Потому что мы часть всего этого, Томас. Потому что мы знаем об этом!

– Может, хотя бы заедем в Лос-Анджелес, чтобы я мог вылечить Гвен?

– Может.

– А потом, может, и немного отдохнем…

– Отдохнем?! – Бонни бросила на него гневный взгляд и сосредоточилась на дороге, показывая, что не собирается больше обсуждать это.