— Это если играть по их правилам. — голос некроманта начал напитываться злобой и ненавистью, а глаза в прямом смысле загорелись огнём. Маленькими голубыми огоньками его драконьего пламени.

— А ты что предлагаешь? — от такой его неожиданной решительности мне аж жутко стало. Ни разу его таким за наши несколько дней знакомства не видел!

— Знаешь, чем боевая некромантия отличается от других видов боевой магии? — вместо ответа гусь ответил на мой вопрос другим вопросом.

— Э-э-э… Она дурно пахнет? — предположил я. — Во всех смыслах.

— Не, это если чары против гниения не использовать. — помотал он головой. — Нет. Некромантия отличается тем, что это магия предварительной подготовки. Пошли, соберём останки всех, кого поубивали, и потом пустим их вперёд себя. Мне бутыльки с маной, у меня в магии опыт точно больше твоего. А тебе кровь пустим и будем твоё здоровье красным компотом восполнять.

— А ты у меня согласие на это спросил? — возмутился я такому предложению.

— Не ссы, я обезболю. — хохотнул Норрдралкер.

— А, ну тогда ладно. — с сарказмом ответил я, но потом подумал, и решил, что этот вариант меня на самом деле устраивает. — Хотя, я хочу это увидеть! Пошли.

И мы пошли.

*Где-то на астероиде у Норн*

— Кто, кто это наделал? — Алюминь в очередной раз ударила Веселителя огромной латунной сковородой по голове, от чего колокольный звон заполонил округу; и не ясно было, что громче звенит — кухонная утварь, или голова бога алкоголиков.

— Ну мам… — попытался тот вяло отмахнуться.

— Что мам? — колокольный звон повторился. — Что мам? Кто реальность чуть не порвал?

— Да тебе-то чего до той реальности? — удивлённо возразил он ей и ещё раз получил сковородой, на этот раз по лицу.

Что удивительно, ни на голове, ни на посудине не оставалось ни следа от соприкосновений.

— А ничего, что я в этой реальности как бы немножко живу, а? — посмотрев на сковороду, Алюминь убрала её за спину, словно это был обычный меч, причём на липучках, или на магнитиках.

— Да между вашими мирами почти сто тысяч измерений! — Денис искренне удивился подобной претензии. — У вас даже отголосков быть не должно.

— А хули они тогда есть? — мать Веселителя упёрла руки в бока. — Лёша вчера вместо карася озабоченную русалку выловил! Если б я лично этого не видела — был бы у тебя отчим кастратом! Не стыдно?

— А нечего из перьев таких мутантов, как Норрдарлкер, поплавки делать! — Денис всплеснул руками. — Вы бы ещё из его говна удобрение замутили на огород!

— Ой… — раздалось в ответ.

— Только не говори, что…

— И с соседями поделилась. — покачала она головой. — Вернусь с адамантовым ремнём, понял? А то ишь, мифрилом натёрся и радуется!

С этими словами Алюминь выхватила сковороду, взмахнула ею, словно разрубая пространство, и пространство рассеклось, явив миру небольшой, чуть светящийся золотым сиянием по краям, кривой портал. В этом портале женщина и скрылась, и пространственный разрыв тут же погас.

— Сами косячат, а я ещё и виноват! — Веселитель возмущённо развёл руками, глядя на окружающих.

— А ты прям совсем не причём, да? — раздался ехидный голос незнакомого вам, дорогие читатели, пацана лет десяти.

— Ананси, ну тебе ж прям видео хроник показали! — Денис устало закатил глаза и потёр лицо ладонями. — Ну откуда я знал, что Санька занесло именно туда, где некромантский сценарий был заложен!

— Знать не знал, а подумать — мог! — возразил ему кирпичнокожий орк. — Посмотрел бы сначала на судьбы тех, с кем он в лесу был, и увидел бы, чьё место он занял!

— Гуал Валерич, ну ты то хоть не начинай! Сколько лет меня знаешь, а всё туда же. Думай. Думай… Не умею я!

— Что-то когда ты скворечник сколотил с жердочкой внутрь, а не наружу, там тебе думалки хватило включиться, что птичкам так будет удобнее сидеть и в окошко курить. — расхохотался орк.

— Ну согласись, тут результат примерно похож в итоге. — ответил ему сидевший прямо в воздухе в позе лотоса Сефоттин. — Что делать-то в итоге будем?

— Бать, а можно вопрос? — прохрипел Мардукор, молча за этим всем наблюдавший. — Непосвящённым в этот ваш говорящий шарик, расскажите, что не так?

— Тебе по умному, или по простому? — поинтересовался пацан, которого назвали Ананси.

— Ну, я ещё всё-таки в отпуске, так что давайте попроще. Как ребёнку. — ухмыльнулся в ответ древний берсерк. — О, как тебе объяснили после перерождения, что ты древний бог обмана и голос.

— Тогда для начала представь себе огромную паутину… — начал рассказ пацан.

— О, ты опять по арахнидам? — заинтересованно взглянул на него Мардукор.

— Это не связано, просто метафора удобная. Я продолжу? — Ананси даже не моргнул, когда его перебили. — Так вот. Представь себе огромную паутину. Так выглядят вероятности, ниточки судеб. Дёрнешь одну — колебания заметны по всему полотну. Порвёшь одну — вся сеть не страдает, можно аккуратно отремонтировать. А у нас знаешь, что?

— Что?

— А у нас стадо обожравшихся мухоморов лосей с факелами в задницах влетели в паутину, после этого начали отплясывать чечётку и вот так, дружным хороводом, нырнули в болото, а паутина у них на рогах намотанная вместе с ними пошла жить на дно! Вот что у нас случилось! — последние слова Ананси буквально выкрикнул.

— И это дуревестник ещё даже тыщу уровней не набрал. — добавил Гуал Вакалар.

— Да ладно вам, не так всё пока плохо. — достаточно спокойно на это всё ответил Сефоттин. — Паутина размерами с планету, порвался небольшой клочок. Сейчас помеха изолирована в инкапсулированной вселенной, которую даже не жалко перезапустить. Пока он там, реальность заполнит прореху. Ну а мы ей в этом поможем и укрепим. Чтобы движение бури не рвало нити, а лишь их колебало.

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! — неожиданно хором рассмеялись три сестры, три Норны, до этого молчаливо за ними наблюдавшие. Когда взгляды скрестились на них, старшая пояснила причину этого смеха. — Вы забыли, что он вырван и запечатан, опутанный вырванными им нитями?

После этого взгляды дружно переместились на Веселителя. Тот поначалу растерялся, после чего словно задумался о чём-то, после чего тихо произнёс: — Пиздец.

— Прям так? — удивился Сефоттин.

— Ну, короче, пока мы отвлеклись, они там с гусём, согласно сценарию для той майорши, собрали армию нежити из всех останков убитых ими в испытании крипов, и пошли бить босса. Боссом ему Токи-Токи вытянула местного короля мёртвых, легендарного Тумбу Нестоюмбу. Тот ещё при жизни искал способ оживить своего лучшего друга — свой хер. В результате неправильно наложенных чар исцеления импотенции он сначала сдох, а потом встал. В виде лича. А хуй — не встал больше никогда, ибо нежить без кровотока. Нестоюмба озлобился и начал всех вокруг в нежить обращать, чтоб если у него не стоит, то и у других не стоял. Так вот. Тумба Юмба этот в них мощнейшими заклятиями начал сыпать, они все впитались в щит, пробудили этого его подселенца… Короче, лич со щитом зацепились слово за слово, нашли общий язык, и сейчас, приговорив бочонок какого-то жуткого эликсира, который оказывает на нежить похожий на опьянение эффект, сочиняют стихотворную поэму о тщетности бытия, жизни и смерти. И я вам доложу, рифма там нахуй и рядом не валялась.

— Погоди. Они че, и осьмихренов в виде зомби подняли? — Гуала почему-то именно эта часть повествования заинтересовала больше всего.

— Круче. Они из них слепили оболочки для мясных големов.

— Так что, выходит, раз они до сих пор не победили босса, значит, и из испытания они выйти не могут? — это пацан подал голос.

— Ну да. — логично покивал Денис.

— Так это ж отлично! — обрадовался Мардукор. — Выходит, что он подольше задержится там, наша реальность покрепче станет. Нет?

— Наша-то окрепнет — та по пизде пойдёт! — воскликнул Веселитель. — Ты не забывай, там же всего-навсего зародыш. Яйцо. Ещё немного, и скорлупа растрескается. Надо вытаскивать. Щас наверное на Нестоюмбу сундук скинем, чтоб откинулся, да будем выпинывать. А пока я вселенную на паузу поставлю, минут на десять можно без побочек.