- Армен...- приносит тихо Тоня и кладет руку на мою грудь,-я и сейчас боюсь... Что не буду тебе соответствовать... Что нужно будет себя менять... Под то, чтобы быть больше тебе под стать.

- В смысле?- в искреннем возмущении вскидываю бровь,- что ты собралась менять, я не понял?

- Ну... может мне надо схуднуть?

У меня внутри все аж рьяным протестом поднимается.

- Если хоть на килограмм, Тоня, похудеешь, отправлю тебя немедленно на перевоспитание к своей матери или к твоей ба. С последней так точно не забалуешь! Никаких похудений!

Глава 21

Глава 21

Если бы кто-то сказал мне еще год назад, что я выйду замуж в Армении, да еще и на берегу озера Севан, я бы рассмеялась и пошла дальше варить борщ. А вот теперь - стою. В фате, на каблуках, по щиколотку в пыли. Ветер тут остервенелый. Может быть, не в восторге, что у очередного доблестного армянского сына русская невеста. По крайней мере, хлещет он меня по щекам знатно....

Оживленные голоса сзади стихают. В этом месте даже природа священна. Церквушка, древняя, темно-терракотовая, впечатляет своей молчаливой глубокой святость... Все в моменте. И даже детишки затихли, словно бы ждут чего-то сказочно-торжественного...

Армен стоит рядом - в черной рубашке, конечно же (мы же в Армении, у него еще теперь и зубочистка все время зажата между зубов) и с тем взглядом, в котором и ад, и рай, и моя судьба. Он, между прочим, спокоен. Как будто каждый день женится на русской девушке под гимн дудука и запах жареного хаша.

Священник суров, как гранит. Смотрит на меня, будто проверяет - выдержит ли моя славянская душа армянское венчание. Я, конечно же, волнуюсь чудовищно!

Пение священнослужителей звенит хрустальным эхом по туфовым стенам. Нам надевают короны- символ того, что браки заключаются на небесах. Српазан проводит обряд. Женщины снова плачут, как и в ЗАГСе, но сейчас особенно искренне. Тут даже я не выдерживаю и тоже рыдаю.

Армен тихо переводит мне, что сейчас нужно согласиться... Обряд он мне подробно разложил заранее. Это сейчас я перед Богом даю клятву, что буду послушной и покладистой женой, слушающейся мужа во всем.

Представляете, наверное, мою физиономию, когда я это слушала накануне.

Армен на это закатил глаза и сказал, что придется согласиться, без вариантов... Ну, да... ну, да...

Он поднимает вуаль, целует меня в лоб... Мы выходим наружу под звон древнего колокола, нас тут же осыпают лепестками роз и рисом.

Словно бы знаком, над нами загорается солнце. Ая думаю: «Вот оно, кино».

Мое личное кино...

Вдали мерцает Севан - сине-зеленый, как стекло. Вода игриво переливается, будто радуется за нас. Совсем скоро мы поедем в ресторан-есть божественно вкусную форель из озера. И раков. Севанские раки- это как суздальские огурцы. Короче, даже если не любитель, надо говорить, что дико вкусно. А еще из них делают божественный кебаб. Да, именно. Кебаб из севанских раков. Когда будете в Армении, а я уверена, что теперь-то после моей истории обязательно будете, нужно непременно будет попробовать!

Женщины плачут, мужчины снимают на телефоны, а я стою - и вдруг понимаю: все это - не просто шум и традиции. Это момент, когда ты перестаешь быть «гостьей», и становишься частью этого мира. Больше не театрализованное представление. Эта большая шумная армянская свадьба всамделишная. И она моя. И да, сегодня ночью, устало скинув с ног обувь, мы обязательно пересчитаем все подаренные нам деньги и... с утра проснемся уже настоящей семьей.

Армен берет меня за руку, смотрит тем самым взглядом, от которого у меня подкашиваются колени, тихо шепчет:

- Теперь ты моя жена, Тоня...

Я только и могу, что хмыкнуть сквозь слезы:

Армен тихо переводит мне, что сейчас нужно согласиться... Обряд он мне подробно разложил заранее. Это сейчас я перед Богом даю клятву, что буду послушной и покладистой женой, слушающейся мужа во всем.

Представляете, наверное, мою физиономию, когда я это слушала накануне.

Армен на это закатил глаза и сказал, что придется согласиться, без вариантов... Ну, да... ну, да...

Он поднимает вуаль, целует меня в лоб... Мы выходим наружу под звон древнего колокола, нас тут же осыпают лепестками роз и рисом.

Словно бы знаком, над нами загорается солнце. Ая думаю: «Вот оно, кино».

Мое личное кино...

Вдали мерцает Севан - сине-зеленый, как стекло. Вода игриво переливается, будто радуется за нас. Совсем скоро мы поедем в ресторан-есть божественно вкусную форель из озера. И раков. Севанские раки- это как суздальские огурцы. Короче, даже если не любитель, надо говорить, что дико вкусно. А еще из них делают божественный кебаб. Да, именно. Кебаб из севанских раков. Когда будете в Армении, а я уверена, что теперь-то после моей истории обязательно будете, нужно непременно будет попробовать!

Женщины плачут, мужчины снимают на телефоны, а я стою - и вдруг понимаю: все это - не просто шум и традиции. Это момент, когда ты перестаешь быть «гостьей», и становишься частью этого мира. Больше не театрализованное представление. Эта большая шумная армянская свадьба всамделишная. И она моя. И да, сегодня ночью, устало скинув с ног обувь, мы обязательно пересчитаем все подаренные нам деньги и... с утра проснемся уже настоящей семьей.

Армен берет меня за руку, смотрит тем самым взглядом, от которого у меня подкашиваются колени, тихо шепчет:

- Теперь ты моя жена, Тоня...

Я только и могу, что хмыкнуть сквозь слезы:

- Спасибо, капитан Очевидность... А то я все никак понять не могу...

Что происходит вокруг...

А потом мы оба смеемся. Так заливисто, что даже священник улыбается. И ветер уже, кажется, не такой на меня злой. Он несет наш смех над озером, где отражается солнце, горы и мы - две половинки, абсолютно несовместимые, из разных миров, но каким-то чудом сложившиеся в одно целое.

Глава 22

Глава 22

Армянский пир - это не просто слово. Это отдельная религия.

Торжественный шум, ритмичный и яркий, запах шашлыка, гора лавашей, дети, скачущие между столами, старик в углу с вечно печальными глазами, который уже полчаса читает тост... А коньяк все наливают и наливают.

Женщины сияют, мужчины красноречивы, а я, честно, уже не чувствую ног.

Но расслабляться еще рано... Сейчас самое важное. Кульминация любой армянской свадьбы. Харси пар. Танец невесты. Все сразу затихают.

Даже дудук будто делает паузу. Армен смотрит на меня с тем выражением, от которого у женщин обычно тают коленки, а я - просто улыбаюсь.

Музыка начинается - сначала медленно, как дыхание гор. Я поднимаю руки, и все вокруг будто растворяется. Плавно, гордо, с тем самым древним достоинством, которое в крови у каждой армянки, но почему-то каким-то странным образом передалось и мне. Не иначе, как воздушно-капельным... И пусть я русская, пусть светлые волосы выбиваются из прически, пусть платье цепляется за пол - я чувствую себя частью этого мира.

Мы танцуем вместе. Он - сдержанно, с тем мужским спокойствием, в котором чувствуется сила. Я - с улыбкой, полушутя, полусерьезно. И в этот момент - все, Весь мир - это круг людей, свет гирлянд и наши шаги, совпадающие в ритме.

Когда музыка обрывается, все хлопают. Армен притягивает меня ближе.

- Танцуй всегда так, чтобы мне не хотелось дышать.

А я отвечаю, уже смеясь:

- Тогда готовься жить без воздуха.

И опять смех. Заразительный, счастливый, настоящий. А над нами - луна над Севаном, серебро на воде и тихий шепот волн, которые, кажется, тоже нашептывают на армянском: Молодым счастья. И побольше коньяка.

-Поздравляю, брат!- подходит к нам высокий двухметровый мужчина. Ну, короче, понимаете какой, да? Очередной джигит из рекламы элитного французского парфюма.

- Познакомься, Тоня. Это мой близкий друг, тоже ресторатор, Резо. Резо, это моя Антонина.