Крейг стиснул руль и бросил прыгуна вверх по скользкому от пыли склону.

Чёрт возьми, нечто, принявшее облик Кнута, и было Кнутом. Оно знало всё, что знал Кнут, вело себя как Кнут. Его манеры, его голос – и, казалось, оно даже думало, как Кнут.

Что может человек – что может человечество – против такого? Как отличить оригинал от двойника? Как узнать своего?

Нечто, вернувшееся в Центр, обыграло Крипи в шашки. Крипи внушил Кнуту, что они равны в игре, хотя знал, что может обыграть Кнута в любой момент. Но Кнут этого не знал – и тварь, притворявшаяся Кнутом, не знала. Вот она и села, и обыграла Крипи шесть партий кряду, к ужасу и смятению старика.

Это что-то значит или нет?

Крейг застонал и попытался выжать из прыгуна ещё хоть каплю скорости.

– Всё тот синий чертяка, – сказал Растус. – Шастал тут кругами, а потом исчез.

Крейг кивнул:

– Он был в разломе. Видимо, Свечи способны менять свою электронную структуру, чтобы существовать внутри разлома. Они заманили Кнута в разлом, прикинувшись людьми, возбудили любопытство, а когда он ступил в зону действия – атаковали. До нас в скафандре им не добраться, понимаешь: скафандр – это фотоэлемент, а они – энергия, и в такой схватке элемент всегда выигрывает.

Они и со мной такое попробовали. Одному Богу известно, что сделал бы разлом, шагни я в него, но, без сомнения, я стал бы уязвим – в четвёртом измерении или ещё как-то. А это им и нужно.

Взгляд Растуса скользнул к осколкам стекла на полу у койки.

– Эх, сейчас бы глоточек горячительного, – запричитал он. – Чуток стимулятора точно не помешает.

– Ловко они, – сказал Крейг. – Троянский конь в действии. Сначала взяли Кнута, потом попытались ухватить меня, а с двумя засланцами в Центре уже нетрудно добраться до тебя и Крипи.

Он с силой хлопнул ладонью по штурвалу, вымещая злость.

– И ведь вся прелесть в том, что никто бы не узнал. Кислородный корабль пришёл бы с Венеры, и люди на борту ни о чём бы не догадались – они встретили бы точь-в-точь нас. Никто бы не заподозрил. У них оказалось бы время – уйма времени, – чтобы осуществить всё задуманное.

– Как думаешь, босс, чего им надо? – спросил Растус. – Может, взорвать к чертям нашу станцию?

– Не знаю, Растус. Откуда мне знать? Будь они людьми, я ещё мог бы строить догадки – встать на их место и попробовать думать, как они. Но со Свечами такое не прокатит. С ними вообще ничего нельзя сделать, пока не поймёшь, что они такое.

– Зададим им жару, босс?

– Чем? – рявкнул Крейг.

– Дайте мне только бритву! – Растус воодушевился. – А лучше пару, чтоб в каждую руку. С бритвой я страшно опасный человек.

– Тут бритвами не обойтись, – хмыкнул Крейг. – И энергетическими пушками тоже – они ведь сами энергия. Мы можем палить по ним из всего, что у нас есть, а они просто впитают, посмеются над нами и попросят добавки.

Он пустил прыгун в занос, огибая край оврага, и рванул через пустыню.

– Первым делом, – объявил Крейг, – надо найти замаскированного под Кнута. Найти, а потом придумать, что с ним делать.

Но найти Свечу-Кнута оказалось легче сказать, чем сделать. Крейг, Крипи и Растус, облачённые в скафандры, стояли на кухне в Центре.

– Чёрт побери, – буркнул Крипи, – он же где-то здесь. Наверняка отыскал какой тайник, а мы проглядели.

Крейг покачал головой.

– Ничего мы не проглядели, Крипи. Мы обыскали всё от носа до кормы. Не осталось щели, куда можно забиться.

– Может, – предположил Крипи, – он смекнул, что игра окончена, и дал дёру. Выскользнул через шлюз, пока я караулил в рубке управления.

– Может быть, – согласился Крейг. – Я уже думал об этом. Вот рацию он разбил – это точно. Боялся, что вызовем подмогу, выходит, какой-то план у него был. И прямо сейчас он, возможно, этот план осуществляет.

Центр затих, наполненный теми крошечными звуками, что подчёркивают и углубляют тишину. Слабое пощёлкивание машин этажом ниже, шипение и отдалённое бульканье атмосферного смесителя, похрюкивание водяного синтезатора.

– Ах ты ж, я так и знал, что не мог он, – фыркнул Крипи. – Знал, что Кнут не мог обыграть меня в шашки по-честному…

Из холодильника донёсся отчаянный звук.

– Мя-у! Мя-у-у-у! – завывало там.

Растус метнулся к дверце холодильника, ухватив на бегу метлу.

– Опять эта кошка, Матильда! – заорал он. – Вечно туда пробирается! Чуть отвернёшься – и она уже там.

Он замахнулся метлой на дверцу:

– Ну погоди! Задам тебе метлой. Отбивную из тебя…

Но Крейг прыгнул вперёд и отдёрнул руку негра от ручки дверцы.

– Стой! – крикнул он.

Матильда жалобно взвыла.

– Но, босс, там Матильда…

– Может, это и не Матильда вовсе, – мрачно произнёс Крейг.

Из дверного проёма, ведущего в коридор, донеслось низкое утробное урчание. Все трое резко обернулись. На пороге стояла Матильда – тёрлась выгнутой спиной о косяк, пышный хвост ходил ходуном. А из холодильника рвался вопль дикой кошачьей ярости.

Глаза у Растуса полезли на лоб, метла с грохотом упала на пол.

– Но, босс, – взвизгнул он, – Матильда-то всего одна!

– Конечно, одна, – отрезал Крейг. – Одна из них – она самая и есть. Другая – Кнут. Или нечто, что было Кнутом.

Резко, пронзительно зазвенел сигнал шлюза. Крейг быстро шагнул к иллюминатору, откинул заслонку.

– Это Пейдж! – крикнул он. – Пейдж вернулся!

Он отвернулся от иллюминатора; лицо исказилось от недоверия. Пейдж уехал пять часов назад – без кислорода. И вот он, вернулся. Ни один человек не проживёт без кислорода больше четырёх часов.

Взгляд Крейга стал жёстким, меж бровей залегли складки.

– Крипи, – вдруг сказал он, – открой внутренний шлюз. А ты, Растус, подбери кошку. И смотри не упусти.

От ужаса глаза Растуса округлились и он попятился.

– Подбери её, – резко приказал Крейг. – И держи крепко.

– Но, босс, она же…

– Я сказал, подбери!

Крипи уже шаркал вниз по пандусу к шлюзу. Растус медленно двинулся вперёд, неуклюже нагнулся и подхватил Матильду.

Матильда громко замурлыкала, деликатно трогая лапками пальцы скафандра.

Пейдж выбрался из прыгуна и зашагал через гараж к Крейгу; каблуки звонко цокали по полу.

Крейг яростно глядел на него из-за забрала скафандра.

– Вы нарушили мой приказ, – бросил он. – Выехали и наловили Свечей.

– Пара пустяков, капитан Крейг, – ответил Пейдж. – Ручные, как котята. Из них выйдут чудесные циркачи.

Он резко свистнул, и из открытой двери прыгуна выкатились три Свечи: красная, зелёная, жёлтая. Выстроившись в ряд, они застыли прямо у прыгуна, покачиваясь взад-вперёд.

Крейг оценивающе взглянул на них.

– Милые чертенята, – добродушно заметил Пейдж.

– И числом как раз требуемым, – подхватил Крейг.

Пейдж вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Да, я тоже так считаю. Я, разумеется, выучу их паре трюков, но, полагаю, публика всё к чертям разнесёт, стоит им выйти на арену.

Крейг подошёл к стойке с кислородными баллонами и откинул крышку.

– Вот только одного я не понимаю, – протянул он. – Я вас предупредил, что к этой стойке не добраться. И предупредил, что без кислорода вы умрёте. И тем не менее вы здесь.

Пейдж рассмеялся:

– Я припрятал немного кислорода, капитан. Подготовился, так сказать.

Крейг вынул один из баллонов, поднял на руки.

– Ты врёшь, Пейдж, – спокойно сказал он. – Никакого другого кислорода у тебя не было. Он тебе и не требовался. Человек, выехавший без кислорода, умер бы – умер страшной смертью. А ты нет – потому что ты не человек!

Пейдж проворно отступил, но Крейг предостерегающе вскрикнул. Пейдж замер, будто примёрз к полу, глядя на кислородный баллон. Палец Крейга прижал клапан.

– Одно движение, – мрачно предупредил он, – и я пущу его в ход. Ты ведь знаешь, что это. Жидкий кислород под давлением в двести атмосфер. Холоднее ледяных петель космоса.