Раздосадованный Леопольд уже хотел повернуть к границе, но… Вот оно! Вынырнувший из кривого переулка автомобиль проскочил к набережной и помчался к порту, за ним устремились три других. Старший лейтенант вгляделся в прицел: точно, армейский вездеход с развевающимся над капотом флажком и пулемётом в кузове! И кажется, неплохими стрелками – один из преследователей нарвался на очередь, загорелся и опрокинулся. Возблагодарив судьбу, подарившую ему подходящую для охоты цель, потомственный небесный воин приказал пилоту снизиться ещё больше и начал ловить беглецов в перекрестье прицела.

Поглощая патроны размером с упитанную сосиску, затрещала спаренная 13-миллиметровая установка. Шквал пуль вспорол землю перед беглецами. Автомобиль резко затормозил, повернулся почти на месте, юркнул в сторону и помчался к причалам уже не по берегу, а параллельной улицей.

Каков хитрюга – решил потрепыхаться напоследок! Только дальше-то дома заканчиваются, и я тебя всё равно достану. Чего? Отстреливаешься? Из пукалки винтовочного калибра, что в кузове за кабиной? Ну, попробуй, попади! Второй заход – опять мимо: водила внезапно прибавил скорость, и пули прошли за вездеходом. В третий раз тебя ничего не спасёт – есть! Очередь прошила автомобиль наискосок, он вильнул и врезался в столб. Вторая случайно пришлась по одному из оставшихся преследователю и завершилась взрывом. Кто остался жив, я не виноват!

– Командир! – стрелок с задней пулемётной башенки завопил так, что на мгновение перекрыл грохот моторов. – Бомбардировщики на восемь часов! Над нами!

Кастрел поднял голову. Шестёрка двухмоторных крылатых машин шла на высоте около полутора километров с юго-запада. Капитан вспомнил: Народный Союз продал Джамхире партию таких самолётов, и, похоже, именно они возвращались с бомбёжки повстанцев. Не зная, что те уже самые что ни на есть законные формирования нового правительства. Какие там у них данные? Максимальная скорость 320 километров, обычные пулемёты, как и на подстреленной минуту назад джамхирской тачке. Годится!

Машина взревела и начала набирать высоту, задний стрелок снова заорал. Со стороны моря на перехват шли три тупоносых истребителя с зелёными кругами с красной молнией на борту. Венды! И вооружены посерьёзнее, чем орлеанский катер, – кроме пулемётов, на каждом скорострельная пушка калибром 20 миллиметров. Правда, брони нет, но рисковать всё равно не стоит.

Истребители не стали преследовать улизнувший катер и, сопроводив бомбардировщики на Аннабоне, приземлились вслед за ними. Вскоре доклад командира авиазвена очутился на столе у начальника базы, который немедленно поставил в известность посла Народного Союза в Джамхире.

Тем временем орлеанцам представился ещё один шанс вступить в бой, но они опять им не воспользовались. Хотя стремительно снижающийся над городом корабль нёс на борту жёлто-красно-фиолетовую эмблему Джамхиры, он мог прихлопнуть Кастрела, словно надоедливого комара. Решив, что все положенные подвиги совершены, старлей отвернул с курса контрминоносца «Майдигири» и ушёл к уммаханской границе.

Сам «Майдигири» тем временем долетел до центральной площади столицы. Строго соблюдая Хартию мирного неба (если придётся спасаться за рубежом, нарушителя выдадут точно, а так шанс есть – особенно в Либерталии), спустился на положенные сто метров и обрушил шквал снарядов на президентский дворец. Корабль куда меньше могучих линкоров, которых он должен защищать от атак вражеских миноносцев, но его артиллерия достаточно сильна. И для того, чтобы разнести в хлам дворец, мощи пушек хватает с лихвой! Не успев толком разделить министерские портфели, новые правители республики нашли свой конец под развалинами.

Майдиги верили: если не отмстить за убитого родича, в загробном мире он обречён скитаться по бесплодной пустыне. Зато месть открывает павшему путь в шатры, где достойные обретают вечную молодость, пируют с богами, сражаются между собой и возлегают с неописуемыми красавицами. Чем больше виновных падёт от руки мстителей, тем почётнее и ближе к небожителям окажется место отомщённого.

…Вылетев из кабины, Овантунго с трудом поднял голову. Мальчик был по-прежнему на руках, без сознания, но вроде целый. Когда по ним начали стрелять, водитель помчался зигзагами, и Нгару стало швырять по сиденью, он забрал у неё ребёнка, чтобы женщина могла уцепиться за ручку двери. Надо помочь остальным, но как, если тело при малейшей попытке пошевелиться словно протыкает раскалённым железом?

Рядом взвизгнули тормоза, и почти вплотную к перевернутой машине остановился небольшой грузовик с солдатами.

– Что случилось? – спросил выскочивший из машины командир, такой же сержант, только армейской пехоты.

– Помогите! – прохрипел Овантунго. – Там, в машине…

Двое бойцов кинулись к перевёрнутому вездеходу, заглянули внутрь.

– Некому там помогать, друг…

Гвардейца, который так и не выпустил из рук сына командира, положили в кузов. На вендский транспорт его грузили уже без сознания. Там «скорпион» и умер.

– Голова насквозь, ребра всмятку, – сказал вендский офицер доставившим сержанта пехотинцам. – Наш лазарет всё же не клинический госпиталь, хотя не уверен, что и там бы его откачали. Малыш его?

– Его! – подтвердил кто-то из солдат. – Он перед тем, как отрубиться, всё спрашивал: как, мол, Ассар?

Офицер внёс услышанное в рапорт, добавил туда же фамилию из солдатской книжки мертвеца, и определённый сперва в ясли, а затем в один из детских домов Народного Союза, мальчик поселился там под именем Ассара Овантунго.

Планета Джална, небо над Уммаханом и Народной республикой Джамхира, горы к северу от Майдигири

Сокрушив президентский дворец, майор Ираклис не собирался останавливаться. Залетев на уммаханскую территорию, он с удовольствием и опять-таки с тщательнейшим соблюдением Хартии мирного неба ударил главным калибром по небесному порту Огдомошо. Порт прикрывали тяжёлые зенитные батареи, и Ари сильно рисковал, но его спасла наглость. Уммаханцы не сомневались, что после расстрела дворца чокнутая лоханка удерёт к ближайшим волчкам, и отправились перехватывать его там. Вместо этого «Майдигири», слегка попетляв в облаках, выскочил из них над отрогами гор и на бреющем полёте выплыл к Огдомошо. Первые снаряды бортовых башен разорвались среди бочек с нефтью, и гонимые ветром клубы раскалённого дыма залили позиции зениток. Вслед за ними туда же врезались очереди из малокалиберных скорострелок. Тем временем носовые орудия били по стоящим на земле транспортникам.

Хотя палила только часть пушек, для расправы с застигнутым врасплох врагом их огня хватило. Серьёзный бой не выдержать – на борту, кроме «скорпионов», едва треть экипажа и охранявшего небесный порт гвардейского батальона. Прочие, узнав о смене власти, предпочли уйти. Рано или поздно уммаханцы обнаружат список команды и вырежут все семьи. Остались те, у кого близкие уже погибли либо заранее ушли на Аннабоне и сейчас вывозятся вендами. И ещё одиночки-авантюристы и некоторые выходцы из кочевых племён – у их жён и детей в пустыне паспортов сроду не водилось.

«Майдигири» поднимался над пылающим дымным полем. Ари смеялся: дядя будет доволен – такой погребальный костёр достоин самого короля Огбунигве! Боги майдигов тоже радуются и шлют новые жертвы. С соседнего аэродрома летят два стареньких истребителя. Одну жалкую букашку сметает с неба огненный шквал, второй прорвался и ударился в пустую кормовую башню, перекосив одно из орудий. Окажись столь же отважный воин за штурвалом снижающегося транспортника – мог бы пойти на таран и убить всех, но этот пытается сбежать, суетливо разворачивается и подставляет под носовые жерла контрминоносца корму с винтами.

Порозовевший на закате диск Отца осветил уходящий к горам «Майдигири», и корабль казался залитым кровью. «Скорпионы» и все свободные от вахты разошлись по кубрикам отдыхать. В рубке, кроме пилотов и навигаторов, остались двое – Ари и командир разведчиков, лейтенант Эгбейеме. Ближайший волчок откроется через три часа, и там их уже ждут корабли уммаханцев. Не страшно: патрули у всех волчков не будут держаться вечно, но куда податься? Лига на стороне Уммахана, предатели из Союза, отрёкшиеся от Ндумо, могут выдать… Ладно, пока пересидим, а там решим. Кстати, за бортом уже мало что видно, а убежище-то в горах, как бы не врезаться. Корабль длиной без малого в сотню метров не подходит для петляния между скал.