— Я готов, Снежа. — Моё имя киборг произнёс таким ласковым голосом, что поневоле возник вопрос: «Готов к чему?».

Поскольку, давая себе и напарнику инструктаж, я расхаживала из стороны в сторону вдоль окна-иллюминатора, то внезапно оказалась с киборгом лицом к лицу. Вернее, глазами к его подбородку. Пришлось поднять голову вверх.

— Ты чего?

— Я могу выполнить эту работу один, а ты оставайся в тепле и контролируй меня дистанционно.

Я положила свободную ладонь рыжему на грудь, желая отодвинуть его в сторону, а он зачем-то накрыл мои пальцы своими и слегка сжал. Хмыкнув, выдернула свою пятерню из захвата, отступила на шаг и обошла живую, но такую твердолобую преграду.

— Мы идём вместе.

Найти подходящий аварийный скафандр было легко, намного труднее оказалось запихнуть в него Кайла.

Киборг, изучив экипировку одним быстрым взглядом, машинным голосом произнёс:

— Системы жизнеобеспечения имеют шестьдесят семь процентов вероятности критического отказа при температуре ниже ста двадцати градусов по Цельсию.

— Не переживай, там будет холоднее, — подмигнула я и пояснила: — Зима на дворе. Снаряжайся. Или тебе помочь?

Рыжий посмотрел на меня как-то странно, будто засомневался в моей адекватности, и начал одеваться. Каркас скафандра заметно сковывал движения, но ещё больше дискомфорта доставлял встроенный в некоторые модели экзоскелет. Он был незаменим при выполнении тяжёлых работ в «подбрюшье» маяка, но в данном случае без него вполне можно было обойтись. Поэтому я выбрала, так сказать, облегчённый вариант.

Наружу мы выбрались через технический шлюз на том же втором уровне, где располагались склад и мастерская. Почему-то выше выходов во внешнюю среду проектировщики не предусмотрели, хотя было бы гораздо удобнее и быстрее добраться до вершины маяка из командного центра, расположенного на пятом «этаже». А так пришлось карабкаться по лесенке под защитой надсадно скрипящего от резких порывов ветра козырька-желобка.

Как я и обещала, температура превзошла ожидания киборга на пять градусов. Датчики стабильно показывали минус сто двадцать пять.

Рыжий настоял, чтобы я двигалась первой. Он, типа, страховал меня снизу. Угу… Я гораздо больше доверяла системе поручней и страховочных тросов, которыми в первую очередь научилась пользоваться, попав на ЗК-7. Выходить наружу приходилось не реже, чем раз в месяц, для планового обслуживания, а ведь ещё случались и внеплановые аварии.

Подниматься было тяжело не только из-за веса скафандра и навешанных на него инструментов — дополнительные трудности создавал ветер, который бил по корпусу с силой пушечного ядра. Козырёк спасал мало. Напротив, я всегда боялась, что его ржавые во многих местах опоры рано или поздно сломаются и меня приплющит к маяку, как букашку под мухобойкой. Именно букашкой я себя и ощущала в сравнении с махиной, по которой периодически ползала, и бескрайним пространством льда и снега вокруг. Тем не менее где-то на середине пути я любила остановиться, перевести дух и полюбоваться окрестностями.

Ледяное безбрежье напоминало заиндевевшее стекло: светло-серые скалы в перемётах снега — под местным солнцем он сверкал ничуть не хуже, чем на Земле, словно кто-то рассыпал миллиарды бриллиантов. И посреди этой красоты гигантский урод — остов из ржавого металла, выщербленного временем и ветром.

— Наслаждаешься видом? — раздался в наушниках голос Кайла, показавшийся обескураженным. С первого момента нашего знакомства киборг явно пытался меня просчитать и никак не мог справиться с поставленной самому себе задачей.

— Да. А ещё немного отдыхаю перед последним рывком.

Сквозь многослойный скафандр ветер ощущался как постоянная весьма раздражающая вибрация. Несмотря на подогрев, пальцы на руках всё равно немного мёрзли, приходилось периодически их разминать. Поэтому задерживаться на одном месте надолго было чревато ещё большим окоченением. Вздохнув, поползла дальше.

На самом верху почти возле шпиля имелась круговая площадка. Здесь можно было активировать «умные» электромагнитные подошвы, чтобы сохранять относительную устойчивость, пока занимаешься чисткой приёмника.

Работа была адской. Приходилось одной рукой держаться за поручень, чтобы не болтаться туда-сюда под порывами ветра, а другой — направлять сжатый воздух из шланга, подключенного к внутренней системе маяка, на антенные решётки, сдувая плотную, как бетон, корку снежной пыли. Кайл, оценив фронт работ, взял на себя самые сложные участки, где позиция была неудобна.

Понижение температуры в скафандре я почувствовала далеко не сразу, слишком увлеклась работой. И лишь когда холод, коварный и цепкий, начал подбираться от конечностей к животу и груди, сообразила, что онемение в кистях рук и стопах — следствие не напряжения и усталости, а холода. На дисплее шлема тут же замигал предупредительный жёлтый, а затем тревожный красный индикатор: «СБОЙ СИСТЕМЫ ТЕРМОРЕГУЛЯЦИИ».

— Кайл… — окликнула я киборга и увидела перед глазами облачко пара от собственного дыхания. — У меня… проблемы с подогревом.

Рыжий обернулся так быстро, что его страховочный трос натянулся и загудел.

— Немедленно возвращаемся, — сухо скомандовал он.

А дальше я сделала большую глупость: отключила электромагнитные подошвы, чтобы было легче идти, из-за онемения пальцев на руках как-то криво зацепила за поручень страховочный трос, и очередной порыв ветра сдул меня с площадки, как сухую былинку.

Испугаться не успела, только выругаться с досады на непутёвую себя, как меня схватили, рывком притянули к корпусу маяка и вжали в него с такой силой, что, кажется, помялся жёсткий каркас скафандра в районе груди.

Я сглотнула крик, который не успел оформиться до конца, и запоздало осознала, что только что чуть не произошло.

— Спасибо. — Стекло шлема окончательно запотело.

— Спускаемся, — бесстрастно ответил Кайл.

Он как будто бы переключился в особый режим, в котором потерял свою прежнюю «человечность»: полное отсутствие эмоций, минимум слов. Вместо того, чтобы подцепить обратно к поручню, киборг ловко примотал меня к своей спине и со скоростью белки устремился вниз. Мне только и оставалось, что болтаться у него на закорках, замирая от ужаса и дрожа от холода, что стремительно проникал внутрь скафандра и становился всё более нестерпимым. К концу спуска рук и ног я уже не чувствовала.

Очутившись внутри, Кайл первым делом разоблачился сам, а потом начал быстро, но аккуратно избавлять меня от промёрзшего насквозь скафандра. Его прикосновения казались мне чересчур горячими.

— Гипотермия начальной стадии, — диагностировал киборг, когда я осталась в одном лишь термобелье. Он, кстати, тоже.

Подхватив меня на руки и крепко прижав к своей груди — тёплой как исправно работающая отопительная панель, Кайл направился к лифту.

Я молчала, поскольку зуб на зуб по-прежнему не попадал и было попросту страшно откусить себе язык. Однако, когда мы оказались в жилом отсеке, попыталась снова начать командовать:

— В шкафу на верхней полке есть термоодеяло. Дай мне его.

Киборг и не подумал подчиняться. Положив меня на кровать, он вдруг стал раздеваться. Я, до сих пор не успевшая прийти в себя после происшествия снаружи, молча наблюдала за непрошенным стриптизом, и лишь когда оставшийся в одном нижнем белье Кайл наклонился и начал стягивать одежду с меня, вяло запротестовала:

— Ты чего? Не трогай…

Сил не осталось даже на то, чтобы громко возмутиться, тем более их не хватило оттолкнуть от себя эту рыжую скотину, явно решившую воспользоваться ситуацией и показать временной хозяйке весь спектр своих способностей, которые глупая женщина почему-то ни в какую не желала тестировать.

Ох… О чём я только думаю? Видимо, мозги окоченели вместе с телом.

Мрр… Тепло.

Сама не заметила, как оказалась крепко прижата к горячей мужской груди. Кожа к коже, не считая нижнего белья. Похоже, Кайл решил стать моим живым термоодеялом, не забыв сверху прикрыть нас обычным. И я сдалась в плен его деликатной заботы. Перестала дрожать, разомлела, а потом и вовсе задремала, уткнувшись в мужскую подмышку. И плевать, что она пахла потом. Этот запах нисколько не раздражал, напротив подсознательно успокаивал, убеждая, что рядом со мной лежит прежде всего человек, а не машина. Сквозь сон я чувствовала, как этот самый человек осторожно гладит меня по спине, ощущала его тёплое дыхание у себя на макушке. А потом и вовсе в голову пришла крамольная мысль: «Как же всё-таки хорошо, что я теперь не одна. Хочу оставить его себе».