— Я не понимаю, почему ты отказываешься? — Рэн с трудом себя сдерживал от того, чтобы не перейти на нецензурную речь.

— Всё по той же причине, — спокойно ответила Каори и с невозмутимым видом отпила чай из маленькой чашки. — Ты не посвящаешь меня в свои планы, но хочешь полного послушания?

— Да мои планы на поверхности. Я уже открытым текстом говорю: «Нам надо бежать».

— Из-за того, что Сатоши узнал правду о нас?

— Да, он точно воспользуется рано или поздно этой информацией.

— Но ты же утверждал, что смог с ним договориться. Просил тебе довериться.

Вот умеет же прямо-таки по больному пройтись. Он уже сотни раз пожалел, что был так самоуверен, когда говорил эти слова. Но в тот момент преимущество и правда было на его стороне… А потом светлая полоса для них закончилась.

— Я никуда не поеду с тобой, пока ты мне не расскажешь, что за скоропортящиеся аргументы ты использовал в переговорах с ним. — Каори с тихим стуком поставила чашку на стол и подняла взгляд к окну, напротив которого стоял Рэн.

Они какое-то время смотрели друг на друга через отражение в стекле, и в конце концов ему пришлось со вздохом признаться:

— Шантаж.

— Ты додумался шантажировать Сатоши? — изумилась она, уставившись на него как на чудака, свалившегося со звезды. И удивление её было обоснованным. Мало кто рискнул бы поиграть в такие игры со вторым братом. Нет, большинство членов клана даже лишнее слово боялись произнести в его присутствии, чтобы оно не оказалось потом использовано против них же. — И чем ты шантажировал Сатоши? Надеюсь, там хотя бы было что-то существенное.

— Это нельзя назвать существенным или несущественным… Я решил прибегнуть к его типичному приёму — блефу.

Видеть разочарование в глазах любимой девушки неприятно. Но в то же время Рэн понимал, почему Каори теперь смотрела на него так, будто пожалела, что вообще доверилась ему.

Он заслужил этот взгляд.

— Так что у тебя был за план?

— Я хотел помочь Сатоши перехватить статус наследника, а потом вместе с тобой переехать в Исэгаву. Мне бы не пришлось выходить из клана, и даже с твоей роднёй получилось бы договориться. — Он зажмурился, ощущая острое разочарование в себе. Вернее, в своей наивности, когда верил, что сможет остаться в клане, дальше управлять модным журналом, ещё и жениться на Каори. И всё это без внутренних кровопролитий. — Я сказал Сатоши, что кое-что на него достал. Но использовать это не буду, пока он не лезет в мою жизнь. Мне казалось, что это взаимовыгодный обмен. Он становится наследником, я же ни на что не претендую, просто живу дальше свою жизнь с тобой.

— Понимаю, — с грустной улыбкой произнесла Каори, смотря мимо него на пейзаж в окне. — Ты хотел подстраховать нас. Но выбрал не самый удачный инструмент для этого.

Рэн стремительно подошёл к ней и опустился на корточки рядом с креслом, в котором она сидела. Он взял её руку, слегка прохладную на ощупь, чтобы стиснуть и согреть в своей ладони, и совершенно искренне заверил:

— Но сейчас мне уже плевать. Вообще плевать на всё, что тут останется. Только ты имеешь значение. И если согласишься со мной сбежать, я до конца своих дней буду делать всё, чтобы ты не пожалела об этом выборе.

В ответ на его пылкую речь Каори лишь прикрыла глаза, словно впитывая слова вместе с теплом ладони. А потом медленно и осторожно положила свою вторую руку ему на щёку. Такую же слегка прохладную, но нежную и вкусно пахнущую цветами.

— Я хочу сбежать с тобой, — призналась она. — Но всё это бессмысленно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что у нас нет шансов. У двоих — нет. А вот один ты можешь сбежать, и… я даже хочу этого. Боюсь, что с тобой что-то сделают, если ты останешься.

— Нет, без тебя я никуда не уйду. Это даже не обсуждается, — отрезал Рэн, смотря ей в глаза. — Либо вместе бежим, либо вместе остаёмся. Третьего не дано.

— Мои документы у родителей. Мы не сможем улететь на самолёте. На пароме тоже не уплыть — весь порт контролируется якудза. У тебя разве есть там связи? Как и куда ты собрался бежать вместе со мной?

— Первое время можно прятаться в пределах Нихаку. Остров большой, так быстро и просто его не прочесать, — на ходу размышлял он, поскольку до этого даже не думал о том, где они будут прятаться. Единственное, что крутилось в его мозгах последние двадцать часов, — любой ценой увести Каори как можно дальше от территории своего клана. — У меня хватает знакомых в самых отдалённых уголках Нихаку. Многие должны услугу. Ещё я по разным городам делал схроны, поэтому с деньгами у нас тоже не будет проблем.

— Вечно мы не сможем прятаться.

— Конечно, я и не рассчитываю долго прятаться. Мы выждем года три, а потом, когда активность поисковых групп пойдёт на спад, можно будет уплыть на континентальную часть Шемуана. Хару нам точно поможет. А там дальше…

— Хару? — спросила она, перебивая Рэна. И в её глазах поселилось ещё больше разочарования в нём. — Но его же тогда убьют за предательство клана.

— Нет, — растерянно пробормотал он, запоздало понимая и соглашаясь с ней. Так рисковать младшим братом тоже не хотелось. — Я обязательно что-то придумаю, чтобы Хару не пострадал.

Тупик. Снова этот чёртов тупик… Но не бывает же так, чтобы выхода вообще не было!

Дверь в комнату вдруг распахнулась, вынуждая их отскочить друг от друга, и в проёме застыл взволнованный младший брат.

— Масару! — выдохнул он, отыскал взглядом именно Рэна и уставился так, будто тоже был в курсе, что они с Каори истинная пара. На Хару буквально лица не было. — Они с отцом вернулись.

На четвёртый этаж ей подниматься ещё не доводилось. Жилая часть заканчивалась на третьем, а выше находились только технические помещения и кабинет оябуна. И вот настал день, когда Каори пригласили посетить его за компанию с родными сыновьями и канбу.[46]

Приглашение имело формальный характер. Да и сам сбор всего высшего руководства Карасу-гуми проходил в такой спешке, что ещё до собрания было понятно — в клане грядут перемены.

Кабинет оябуна был поистине огромным, занимая большую часть этажа.. А ещё он каким-то чудным образом сочетал роскошь старых традиций и строгую современность, словно стремился отразить двойственность хозяина.

Весь дом был оформлен в похожем ключе, первое время вызывая у Каори лишь недоумение. Теперь же она понимала, откуда лежали истоки.

— Садитесь здесь, Каори-сан, — приказал ей Масару, указав на стул рядом с собой. Выглядел он неважно, как будто несколько суток не спал. А ещё сверлил настолько тяжёлым взглядом идущего рядом с ней Рэна, что казалось, вот-вот подскочит и попытается ему шею свернуть.

— Да, конечно, — тихо отозвалась Каори и послушно села в указанном месте.

Рэн занял стул с другого бока от неё, игнорируя старшего брата.

Сам стол был выполнен из цельного массива тёмного дерева, покрытого толстым и ровным слоем глянца. Показалось, что он сделан из огромного куска дерева метров в десять в длину. Или так искусно соединённый, что швов было не заметить.

В традиционных шемуанских домах Каори не видела настолько больших столов. Их легче было представить в каком-нибудь современном конференц-зале крупной саларунской компании.

Её взгляд перескочил на стойку для оружия, где катаны соседствовали с нунчаками и саями, и появилось ощущение какой-то неправильности. Рядом стоял аквариум, по которому неторопливо курсировали радужные карпы кои. А вдалеке, за мягкой зоной с диванами и креслами, над отдельно стоящим столом оябуна висела табличка с каллиграфией, где твёрдой рукой были выведены иероглифы: «Долг, верность, честь».

Извращённое сочетание.

Кабинет постепенно заполнялся членами клана — мужчинами с серьёзными лицами в старых шрамах. Судя по всему, в Карасу-гуми входили не только оборотни, но и люди. А вот из женщин Каори оказалась одна, поэтому получала внимания даже больше, чем хотела.