Ссора закончилась обоюдными оскорблениями и пощёчиной со стороны брюнетки, которая напоследок, чтобы унизить моего бывшего, крикнула, что у неё бывали мужики получше. На что Богдан наградил её званием местной шлюхи.

И тут я прозевала момент, не успев вовремя уйти и попав на глаза бывшему. И судя по его взгляду, он уже догадывался, по какой такой милости его не перевели в соседний филиал.

Ну а я что? Я ничего.

Я просто случайно обнаружила, что у моего рабочего ноутбука есть доступ к архивам отдела кадров и чутка кое-что изменила.

Ну как изменила, вообще удалила Богдана из списка кандидатов на перевод. Чисто случайно, конечно же.

Хотя как бы бывший об этом узнал? Может, я не сдержала злорадства?

— Маша, а ну иди сюда!

Но я уже, как говорится, сверкала пятками. Ведь если сделала пакость, то надо бежать, бежать и ещё раз бежать, особенно когда у твоего бывшего так сильно перекривило лицо от ярости.

Глава 11

К сожалению, убежать не получилось. Хоть и небольшой каблук оказался весомым фактором, повлиявшим на мою скорость, так что уже через метров тридцать я была схвачена Богданом.

— Это ты сделала, да? Что, решила отомстить мне подобным образом? Всё никак не можешь забыть и мучаешься? Ну ты и дрянь!

— О чём ты? Я тебя не понимаю! И вообще, отпусти меня!

— Не понимаешь? Это же ты настроила против меня Яну!

— Что? А... ты об этом. — Я чуть не хихикнула, почувствовав такое сильное облегчение, что взбешённый вид Богдана больше меня не пугал.

И не то чтобы я сильно боялась бывшего, но то, что я сделала, было не совсем правильно и могло повлечь серьёзные последствия. Поэтому мне не хотелось бы, чтобы Филипп Артёмович узнал, что я превышаю свои должностные обязанности во имя благой мести.

Но когда это я успела настроить Яну против Богдана? Он от злости совсем тю-тю или ему принципиально надо хоть кого-то обвинить в своих бедах?

— Ой, вот только не прикидывайся дурой! Яна буквально только что сказала мне, что ты была права и ей нечего со мной ловить.

Я уже было хотела покрутить пальцем у виска, когда вспомнила, что у меня и правда состоялся подобный разговор с брюнеткой. Но я уже и не помню, что тогда сказала.

— А ты что, обиделся на правду?

Богдан ещё сильнее сжал мои плечи, склонившись к самому лицу, из-за чего его дыхание коснулось моей кожи, заставив скривиться.

Как же мне сейчас противна его близость!

Раньше я жаждала её как ненормальная, радуясь каждому объятию и поцелую, а сейчас меня воротит от этого мужчины и я не нахожу в нём ничего красивого или стоящего моего внимания.

— Просто признайся, что ты устроилась в мой офис ради меня. Ещё и настроила против меня Яну, чтобы рассорить нас! Ты что, поняла, что лучше меня тебе уже никого не найти?

— Ого, вот это самомнение. Тогда у меня к тебе встречный вопрос. Ты что, понял, что не можешь сам о себе позаботиться, раз только расставшись с одной девушкой, теперь зажимаешь свою бывшую, лишь бы не остаться одному? Знаешь, как это называется? Бытовая инвалидность.

— Ну ты и сука! Сама преследуешь меня, дразнишь, но при этом пытаешься меня разозлить. Чего ты добиваешься? Хочешь меня спровоцировать?

— Я ни на что не намекаю, но из нас двоих именно ты, судя по всему, не можешь меня забыть, раз теперь несёшь такую чушь. Боже, Богдан, где твоё мужское достоинство? Может, пора уже достать его из одного места, пока...

Бывший с такой силой ударил меня по лицу, что рассёк губу и заставил попятиться к стене, так как устоять на ногах было трудно.

— Видишь, до чего ты меня довела? Нет, чтобы заткнуться и разговаривать со мной по-нормальному, ты решила разбудить во мне зверя!

Заткнуться и разговаривать по-нормальному? Это вообще как? Телепатически?

Богдан снова приблизился ко мне, видно, чтобы продолжить орать на меня и выставлять виноватой, но я не собиралась закрывать глаза на подобное скотское отношение.

Только слабый мужчина может поднять руку на женщину, а потом сказать, что она сама его довела, в то время как он, бедненький, ни в чём не виноват.

— Маша, я...

— Я бы ответила тебе в рифму, да воспитание не позволяет, — зло произнесла, со всей силы ударив заостренным носком туфли прямо по его бубенчикам.

— С-с-сука-а, — жалобно простонал Богдан, схватившись руками за свой причиндал и согнувшись в три погибели.

— Предупреждаю, тронешь меня ещё раз, и я нахрен оторву тебе член, понял?

И вот так, с чувством победы, я быстренько засеменила в сторону остановки.

А то одно дело неожиданно ударить мужчину по самому уязвимому месту и бросить напоследок пафосную фразу, и совсем другое, когда он отойдёт от боли и попробует отыграться. А у меня ни сковородки под рукой, ни другого тяжёлого предмета, чтобы уровнять наши шансы.

После этого случая Богдан ко мне больше не лез, игнорируя меня прямо как и Яна. И мне кажется, что он не хотел связываться со мной лишь из-за опасений, что я пущу по офису слух о своей недавней победе над ним. А его хрупкое мужское достоинство попросту бы этого не пережило.

У нас в офисе вообще очень любили сплетничать, так сильно коверкая факты, что порой это было смешно.

Чего только не говорили про Филиппа Артёмовича, и что он гей, и что у него есть внебрачный ребёнок, и что у него проблемы с потенцией, поэтому он не заводит романов, и что я его любовница, и что Алла тоже была его любовницей, да и вообще именно от него она и беременна.

И порой я даже завидовала сплетникам. Это же сколько надо иметь свободного времени, чтобы придумывать такую ересь?

Ну а так я продолжала осваиваться на новой должности, не без радости узнав, что Яна собирается увольняться, найдя себе какого-то состоятельного папика. Поэтому очень скоро я больше не буду видеть эту меркантильную девушку, раздвигающую ноги перед чужими мужчинами.

И я примерно представляла, чем вскоре для неё всё закончится. Красота вещь недолговечная, и так как Яне больше нечем похвастаться, кроме своего лица и форм, то вскоре она будет не так интересна мужчинам, как ей бы этого хотелось. Она даже не настолько умная, чтобы придумать, как удержать любовника, привязав его к себе кольцом на пальце и штампом в паспорте.

А вот бедный Богдан ходил несколько недель сам не свой, не в состоянии смириться с потерей обладательницы пятого размера груди, ведя себя ни как взрослый мужчина, а какой-то озабоченный подросток в период пубертата.

И всё было хорошо, вот только вскоре я стала замечать, что у меня появилась определённая симпатия к моему начальнику. Мне нравилось находиться рядом с ним, вслушиваться в звучание его голоса, как и нравились его карие глаза, которые будто смотрят мне в самую душу, не говоря уже про запах его дорогих духов и тихий смех, который, к сожалению, звучал очень редко.

Он умел решать конфликты любой сложности, не тушевался перед трудными задачами, мог взять контроль над своими сотрудниками без криков и демонстрации своего статуса, и очень грамотно говорил. Его было прямо приятно слушать.

Познакомившись с ним поближе, я поняла, каким должен быть мужчина, и начала словно тянуться к нему, хоть и осознавала, что шанс покорить его сердце почти нулевой.

И дошло до того, что мне стало казаться, что и Филипп Артёмович начинает уделять мне всё больше внимания и постепенно открываться мне.

Или мне это не казалось?

Из него исчезла отстранённость, и он больше не держал между нами таких чётких границ, порой затягивая меня в разговор, темой которого могло быть что угодно, кроме всего, что касалось работы.

Я всё чаще ловила на себе его взгляды, всё чаще любовалась его улыбками, адресованным мне, и всё сильнее... влюблялась.

— Мне кажется, у тебя просто недостаток мужского внимания, — как-то мне сказала Фаина, сидя у меня в гостях. — Вот ты и переключилась на того, с кем постоянно взаимодействуешь, уже романтизируя каждый его жест.