Несмотря на то, что я стала в открытую издеваться над Яной, и не думая, что мои слова смогут заставить её задуматься и поменять своё отношение к её любимому мужчине, но девушка почему-то не спешила с ответом.

Сделав последнюю затяжку, она выкинула окурок в урну и с пафосом произнесла:

— Всё равно знай, что я всегда буду рядом и не позволю тебе увести у меня Богдана.

Хм, и почему мне кажется, что в её меркантильной голове закрутились шестерёнки и скоро она поймёт, что Богдан с его зарплатой не предел её мечтаний?

Глава 10

Проведя несколько дней в волнительном ожидании, гадая, возьмёт меня к себе Филипп или нет, я сделала перестановку в квартире, провела генеральную уборку и с головой ушла в ознакомление программ, с которыми мне в случае удачи предстоит работать.

И не передать словами, какое большое облегчение я испытала, когда мне позвонила Алла и сказала, что я могу завтра приходить на стажировку. Мне даже ненадолго показалось, что это какая-то шутка или я сплю.

Правда, вслед за радостью вернулся страх, что я не справлюсь с новыми обязанностями. И этот страх принял образ Богдана, повторяя слова бывшего. Так что мне надо будет в ближайшее время поработать со своей неуверенностью, а то она ни к чему хорошему не приведёт.

Вряд ли мой новый начальник её оценит, вместо этого решив, что от такого сотрудника не будет никакой пользы.

Поэтому я настроилась на продуктивную работу, отбросив все сомнения, чтобы не упустить подаренный мне шанс. Ведь возможность получить такую хорошую должность при директоре, со стабильной зарплатой и полным социальным пакетом мало кому выпадает.

Алла, которая занималась моей стажировкой, объясняя мне, что да как у них тут устроено, оказалась очень приятной женщиной. Мне порой казалось, что ничто не способно вывести её из себя, она всегда была спокойной, сдержанной и вежливой. И всегда только хорошо отзывалась о Филиппе Артёмовиче, хотя начальник мне попался ещё тот зверь.

Он не обманул, сказав, что будет присматриваться ко мне, и правда внимательно проверяя качество моей работы и вовлечённость в сам рабочий процесс. Но я как-то не ожидала, что он будет сваливать на своего секретаря такой большой объём заданий.

И меня поражало, можно даже сказать, восхищало, что Алла могла справиться с подобной нагрузкой, находясь на пятом месяце беременности.

— Ничего, Мария, это всё с непривычки, — подбадривала меня женщина, когда у меня уже голова начинала кипеть от умственной нагрузки. — Поначалу мне тоже было тяжело, и я столько ошибалась, что удивительно, как Филипп Артёмович меня не уволил. Но, как видишь, я всё ещё здесь и отработала почти семь лет. Так что и у тебя всё получится, главное не нервничай. И если у тебя что-то не сходится, то мой тебе совет, отложи это задание на потом, немного отдохни, чтобы не выгореть, а уже потом всё перепроверяй. А то порой взгляд бывает такой замыленный, что ты уже ничего толком не видишь и не понимаешь.

Пока у меня длилась стажировка и я уставшая поздно возвращалась домой, я не вспоминала о бывшем, непростых отношениях с родителями и мелких проблемах. Я была настолько замученной, что у меня банально ни на что не оставалось сил. Да и в голове порой было так пусто, что это немного пугало.

Хотя несколько раз я пересекалась в холле и в офисе с Богданом, и, по-моему, он даже хотел подойти и поговорить со мной, но я не тратила на него драгоценное время.

Яну я видела куда чаще, но девушка предпочитала делать вид, что меня не существует, чему я была только рада. А то некоторые люди как энергетические вампиры, после разговора с ними, пусть и короткого, ты чувствуешь себя эмоционально опустошённым.

И вот вроде бы я стала привыкать к такому бешеному ритму и загруженности, как оказалось, что пролетел целый месяц и довольная Алла ушла в декрет, оставив меня один на один со всеми обязанностями.

Женщина, конечно, в последние дни всё меньше брала на себя заданий, перекладывая основную работу на меня, но её уход всё равно заставил меня понервничать.

Я даже один раз чуть не нарвалась на выговор от Филиппа Артёмовича, когда перепутала документы и адреса отправки, но на первый раз он меня простил.

И меня поражало, как этот мужчина мог отчитать одним лишь взглядом, без слов, крика и эмоциональной жестикуляции. Такой навык просто необходим некоторым молодым учителям и, в том числе, мне. Чтобы вот так же посмотреть и приструнить даже самого шумного мальчишку.

С Фаиной в эти дни я не виделась, так как ритм нашей работы был разным и пока я привыкала к новым реалиям, у меня попросту не находилось сил на дружеские посиделки. Мы даже почти не переписывались. Но подруга прекрасно всё понимала и не обижалась на меня. А вот мои родные почему-то решили, что я устроила им бойкот. И как я ни старалась объяснить им, в чём дело, меня словно не слышали.

Мама регулярно присылала мне сообщения и пыталась дозвониться до меня. И ладно бы она писала мне что-то хорошее, так нет же, на меня в очередной раз сыпались упрёки.

«Когда ты возьмёшься за ум и найдёшь приличную работу? Когда планируешь завести детей? Ты сейчас с кем-то общаешься из мужчин? Маша, ну ты же не молодеешь. Вот так заработаешься, а потом на старости лет осознаешь, что тебе и стакан воды никто не принесёт».

Порой мне кажется, что мама пишет всё это специально, чтобы испортить мне настроение и надломить, других причин я не вижу. Потому что если это проявление заботы, как она меня не раз убеждала, то это очень своеобразная забота, оставляющая после себя неприятное ощущение никчёмности. И скажу так, её забота слишком разрушительна и эгоистична.

— Поздравляю, Мария, вы отработали целый месяц самостоятельно. Ваш испытательный срок закончился, — обрадовал меня перед выходными Филипп Артёмович, даже улыбнувшись, что было высшим проявлением одобрения. — Готовьтесь, с понедельника к вам больше не будет поблажек и я не стану вас жалеть.

Что?!

Чуть не подавившись воздухом, я удивлённо посмотрела на начальника, понимая, что если работы станет ещё больше, то я попросту загнусь, прямо как ломовая лошадь.

Целую секунду, которая длилась непростительно долго, Филипп Артёмович смотрел на меня с серьёзным выражением лица, а затем по-доброму рассмеялся.

— Расслабьтесь, Мария, это была шутка. Не буду вас больше задерживать. — Уже дойдя до двери, начальник обернулся, внимательно посмотрев на меня, из-за чего я почему-то смутилась.

Просто этот взгляд немного отличался от других. За все два месяца работы под руководством Филиппа Артёмовича он не проявлял ко мне заинтересованности как в женщине и общался со мной довольно нейтрально, как и со всеми другими сотрудниками.

А теперь взгляд его карих глаз кажется мне другим. Одобрительным, что ли.

— Хочу добавить, что вы меня приятно удивили. Если честно, то я сомневался, что вы продержитесь под моим руководством хотя бы неделю. Я не хочу назвать вас глупой и слабой, но вы производите впечатление очень мягкого человека, не привыкшего находиться под таким большим давлением. Надеюсь, что дальше вы будете работать с тем же рвением.

— Спасибо. Мне приятно это слышать.

Филипп снова улыбнулся, после чего покинул приёмную. А я с запозданием поняла, что тоже улыбаюсь.

Вроде бы такая простая похвала, а так приятно получать её от такого сильного, волевого мужчины, словно он только что закидал меня комплиментами.

Так что этим вечером я в приподнятом настроении вышла из офиса, не забыв попрощаться с Алексеем, который оказался не таким уж и плохим мужчиной, хоть порой мне было трудно его понять.

И повернув в сторону остановки, я стала невольной свидетельницей ссоры между Яной и Богданом. Ну и не только я.

Застыв у входа на парковку, эта парочка не переживала о том, что кто-то может их услышать.

И хотя я пришла к завершению этой драмы, мне удалось уловить суть проблемы.

Яна не простила Богдану очередной неудачи, когда ему отказали в переводе в другой филиал с повышением.