— Пошли вон! — Прикрикнул на них Физрук.

— Да пусть летают, с ними даже приятнее, живые твари. — Чижов помахал им рукой. — Покажите нам, где есть рыба, мы наловим, а вам оставим кишки. Договор?

— Слушайте, мужики, это же реально правильная идея, проследить туда, куда они улетают, когда понимают, что тут им ничего не светит. — Обрадовался Роберт. — Собирайтесь, пакуйте манатки, чтобы пернатые поняли, что их кормить не станут и пойдем за ними.

— Полежать не дадут после сытного завтрака. — Физрук громко отрыгнул. — О, еда провалилась.

— Еда. — Рассмеялся Чижов, скручивая в рулон спальные принадлежности. — Вот бы ча́йку на костре зажарить, то была бы настоящая еда, а не отвар из дров с ложкой варенья.

— Интересно, а как дела в Африке? — Непонятно с чего поинтересовался Физрук.

— А что там? — Не понял Роберт, куда клонит напарник.

— Там и так жара была, да еще половина континента пустыня. Они-то что едят или их уже нет никого?

— Африканцы лучше нас привычны недоедать. К тому же у них вопрос с канибализмом не так радикально стоит. Вспомните, что там есть экваториальные леса и горы, на которых могла остаться растительность и животный мир. — Предположил Чижов.

— У нас гор не меньше, и по идее на Кавказе могли остаться районы, куда пекло не проникло из-за того, что не смогло перевалить через хребты. Или перевалило сильно охлажденным. — Роберту эта идея пришла на ум только сейчас.

— Опять они скажут, что все погибли, а от них пошла новая ветвь человечества. — Хмыкнул Физрук. — Надо бы вести летопись, чтобы потом им по мусалам настучать, как всё было на самом деле.

— Раньше им Господь ковчег велел строить, а теперь что, большой холодильник? — Теория развеселила Чижова. — Представляю, какую они придумают историю. И велел им бог сверлить гору, чтобы стала она как сыр в дырках. И сказал он им, когда пойдет пекло в долину, забирайтесь в гору, затыкайте дыры своими жопами и терпите. И пошло с тех пор выражение про пригоревшие задницы. — Он повесил всё свое имущество за спину, показывая, что готов к походу.

— Идея с летописью хорошая. — Согласился Роберт. — Вернемся в лагерь, обсудим, как и на чем ее писать. Лет через сто люди будут такие небылицы сочинять про наши времена, что ни один сказочник не придумает.

— Вот именно. — Физрук поднял вверх указательный палец. — Есть шанс увековечить себя в истории. Алексей непокобелимый, непоколебимый, один из отцов-основателей суровой народности, проживающей на северных территориях. Участник походов…

— Газет, пароходов. — Иронично добавил Роберт. — А еще заместитель министра в прошлом.

— Не без этого. Смотрите, наша работа в прошлом, это Олимп как у древнегреческих богов. Потом мы спустились на землю к простым смертным. Чувствуете сходство?

— Притянутое за уши. — Роберт взвалил на себя вещи и посмотрел на чаек, понявших, что тут им ничего не улыбается. Птицы направились в сторону поднимающегося солнца. — Идемте, пока есть ориентир. Но боги могут лететь вместе с чайками.

— Не, в этой жизни мы уже не боги, придется начинать всё сначала. — Физрук задвинул ногой грязь на угли от костра. — Эх, дождичек бы, следы смыть.

— Не, дождя не надо, а то мы отсюда никогда не выберемся. — Предположил Чижов.

Такую вероятность исключать было нельзя. Наверняка в периоды сильных ливней здешний ландшафт превращался в одно сплошное водохранилище. Троица двинулась в сторону поднимающегося красноватого солнца. Чайки быстро исчезли из вида, но мужчины решили, что им незачем летать кривыми маршрутами и держали направление, выбранное заранее.

Водоемов стало еще больше, а запах соленой воды сделался намного ощутимее. Василий Харитонович остановился у небольшого озерца и набрал в ладонь воды. Попробовал ее на вкус и сплюнул.

— Соленая. Это остатки моря. — Решил он. — Мы были правы, вода ушла на север. Удивительно, как быстро тут появилась обыкновенная трава. Она ввела меня в заблуждение, что мы все ещё идем по суше.

— Пожалуй, морское дно плодороднее, чем перегретая и смытая дождями почва. — Произнес Роберт. — Смотри, какая крепкая, как на альпийских лугах.

— Ни разу не видел там травы, потому что всегда бывал зимой. — Признался Физрук. — Катался на лыжах.

Растительность пробивалась яркими изумрудными островками промеж озер. Она как будто еще не верила, что можно расти где угодно и теснилась на пятачках. Причиной тому могли быть невидимые глазу процессы, высокая соленость верхних слоев земли или вулканические выделения, убивающие плодородие. Однако энергия, с которой эта трава искала себе жизненное пространство говорила о том, что рано или поздно она приспособится ко всему и займет все пригодные площади.

Чижов сорвал несколько разных на вид трав.

— Ставлю эксперимент, съедаю траву и жду пятнадцать минут, потом рассказываю о своих ощущениях. — Произнес он.

— Смотри, аккуратнее. Не хочу принести твоей жене печальную новость, что ты умер от отравления. — Предупредил Роберт.

— Не думаю, что у нас столько ядовитых растений, а не попробовав, не узнаешь.

— Я понял, священник нам не нужен, начнем с шамана-травника. Только тебе Харитоныч, надо сразу с собой ученика брать и записывать все свои эксперименты, а то двинешь кони, и знания уйдут вместе с тобой в могилу.

— Да, так и сделаю. Даниэля возьму в ученики, он парень любопытный. — Усмехнулся Чижов, глядя на Роберта.

— Я не против. Настоящий северный волк из него вряд ли получится. — Честно признался отец. — Медицина ему больше подойдет.

— Не надо решать за пацана. — Высказался Физрук. — У него своя голова на плечах. То, что он немного шепелявит не значит, что у него не мужской характер. Пусть бабы травой занимаются, а мужикам надо крепко держать в руках оружие.

— Пусть держит, я не против, но все же ему решать, что лучше. — Нейтрально высказался Роберт.

Даниэль сильно переживал из-за отсутствия передних зубов и родители вместе с ним. Мария вообще была уверена, что на сыне закончится род Мартенсов, уж больно не по-мужски выглядел этот недостаток. Она представила первый поцелуй, когда молодые стукаются зубами по неопытности, а Даниэль был лишен и этого. На женский взгляд жених с таким ртом выглядел сильно отталкивающе.

Солнце поднялось уже достаточно высоко и не так слепило глаза. А когда оно зашло за облако, то весь мир предстал перед троицей как на ладони. Впереди, менее чем в километре, виднелся неровный скалистый обрыв, в белых пятнах птичьих стай. И он выглядел не как новообразовавшийся, а старый, который и был на этом месте, но по большей части под водой. За обрывом виделось водное пространство с пятнами суши. К обрыву текли несколько рек, речушек и ручьев. Шум падающей воды доносился до слуха даже на таком расстоянии.

— А вот и настоящее море. — Решил Чижов.

Любопытство подстегнуло их идти быстрее. Они подошли к скалистому краю, вспугнув всех окрестных птиц. Многочисленные стаи разом взлетели в небо, недовольно крича и громко хлопая крыльями. Внизу, на небольшом участке суши стоял поселок из треугольных домиков, похожих на вигвамы. Горели несколько костров. На деревянных распорках сушились рыбацкие сети. Десятка два человек, привлеченные взлетевшими птицами, разом уставились на скальный уступ с тремя незнакомцами.

— Фееричная встреча. — Произнес Роберт, говоря об облаке окруживших птиц.

— Бежать поздно, придется идти знакомиться. — Решил Физрук и помахал людям внизу рукой.

Глава 14

Полина стеснялась спать с Иваном в одной палатке. Ей казалось, что это момент слишком интимный, так как пространство слишком ограниченное и им придется касаться друг друга.

— А снаружи ночью слишком холодно спать, да? — Спросила она с явным намеком.

— Ну, как холодно. — Иван пожал плечами, не поняв её намерений. — Сейчас вообще с погодой ничего не понятно. Прошлой ночью было меньше десяти градусов по моему внутреннему градуснику. Этой не знаю, сколько будет. — Он посмотрел на темный горизонт севера, без всполохов грозы. — Дождь, вроде, не собирается.