— Как ушло, так и вернулось. — Не согласился с ним Физрук. — Вода же растекается.

— Оно обмелело из-за разломов и испарения. Поэтому может оказаться, что мы уже идем по дну, а море теперь не сплошной линией нас встретит, а кучей озер, оставшихся в низинах. — Развил свою мысль Василий Харитонович.

— Это хорошо или плохо? — Не понял Физрук.

— Если в этих озерах осталась рыба, то хорошо, если нет, то плохо. — Пояснил Роберт.

Лагерь поставили у вытянутого водоема, очень похожего очертаниями на затянувшийся разлом. Близко подходить было опасно, берега топкие, способные обвалиться от небольшого усилия. Ужин готовил Алексей. В воду добавил собранной за день зелени и немного измельченного сала. Получился вполне сносный суп. Костер привлек полчища гнуса, мешавшего спать и особенно нести дежурство. Роберту выпало стоять в утренние часы, в наиболее холодное время. Насекомых холод отпугнул и только благодаря этому он отстоял свою смену нормально, кутаясь в драную накидку.

Рассвет окрасил небо в розоватые оттенки, как в морозное зимнее утро. После катастрофы воздух еще не очистился окончательно от витающей в нем вулканической пыли и большого количества газов, меняющих оттенки неба. Солнечный диск казался желтее, чем в прежние времена, а свет звезд потускнел и сделался более мерцающим. По всем законам природы в мире должна была наступить зима в летнее время, так как свет поглощался пылью, но времена года так и остались ярко выраженными. Земля сама компенсировала недостаток поступающего солнечного тепла за счет парниковых газов, прогрева пеклом и возможно других процессов, которые могли измерить только ученые с помощью специального оборудования. И это было прекрасно, иначе выживать оказалось бы намного тяжелее.

Роберт разжег костер и поставил на него закопчённую кастрюлю с водой. Воду он набрал из небольшого ручья, перетекающего из одного озера в другое. Попробовал ее на пригодность и отметил, что она имеет едва ощутимый солоноватый привкус. Не как обычно, что-то похожее на известь или мел, а именно на пищевую соль.

Первым проснулся Чижов, потянулся и снова свернулся калачиком под своей накидкой.

— Как обстановка, шеф? — Спросил он из-под неё.

— Спокойная. За время несения службы происшествий не случилось. Были замечены птицы, летящие в направлении севера или северо-запада. — Доложил Роберт, изображая уставные атрибуты.

— Что ищут они в краю далеком?

— Для спаривания время неподходящее, значит, ищут еду. — Решил Роберт. — Или это знак нам, что рядом с нами есть другие люди.

— Это похоже на правду. — Согласился Чижов. — Улетать от побережья, где есть еда в сторону суши, идея не самая правильная. А птицы никогда не станут действовать нерационально. Значит, здесь есть чем поживиться. Выходит, люди селятся не у самого побережья, а на удалении. Почему?

— Вероятно, потому что берег уже занят более ушлыми ребятами или там нельзя жить по каким-то причинам, о которых мы не можем догадываться. — Предположил Роберт. — Вставайте, лежебоки, чем раньше двинемся в путь, тем скорее узнаем ответ.

— Что у нас на завтрак? — Сонно поинтересовался Физрук.

— Брускетта с вялеными томатами под сыром, омлет из перепелиных яиц, хамон нарезкой, фуа-гра и «Вдова Клико» для улучшения пищеварения. — Пошутил Роберт над напарниками.

Физрук резко откинул накидку.

— Это прозвучало как предложение подписать договор кровью и вернуться назад, в славные времена. — Мечтательно произнес он.

— Только душа твоя сильно подешевела и не стоит такого фокуса. — Поддел его Чижов.

— С чего бы моя душа подешевела. По ощущениям, наоборот, прибавила в цене. Чем тяжелее испытания, тем она наряднее. Так ведь, шеф?

— Так. — Роберт усмехнулся.

— Вот, слушай, что наш духовник говорит. Но за такой завтрак я бы точно многое отдал. — Физрук громко сглотнул выделившуюся слюну.

— Я не духовник. — Напомнил Роберт. — Не хочу, чтобы вы считали мои слова безусловной истиной. Я часто ошибался и буду ошибаться дальше.

— Не станешь им ты, найдется ушлый парень, который начнет втирать людям про высокие вещи. Вот тут пословица про свято место пусто не бывает, подходит очень точно. Ты хотя бы явно переживаешь за людей, а проходимец будет дурить за хорошую пайку. — Произнес Физрук. — Увидишь, люди будут верить ему и сами понесут последние крохи. Вот такая у нас натура, верить любому, кто говорит приятные вещи.

— Обычно я с тобой не согласен, но тут спорить не стану, понесут. — Поддержал товарища Чижов. — Духовный голод тоже надо утолять.

— Не, мужики, я на эту роль не подписываюсь, хотя бы из страха, что с меня потом за это спросят. Давайте дождемся нормального священника. Если бог нас сейчас слышит, то он пошлет нам своего помощника. — Предложил Роберт. — Вставайте потихоньку, пора завтракать и идти дальше.

— Один раз мы пустили ситуацию на самотек и где теперь находимся? — Физрук поднялся на ноги и поежился под прохладным утренним ветерком.

— На свободе. — Ответил Роберт. — Рвал бы сейчас задницу перед военными, выслуживался, просился в боевой отряд, лишь бы остаться в теплом месте. А тут, посмотри вокруг, красота. — Он рассмеялся.

— Не говори. — Чижов подошел с кружкой за своей порцией. — Чего бросил? — Он заметил, что кипяток обрел коричневый цвет, как у настоящего чая.

— Я вчера на поросль нарвался, похожую на вишню, но с маленькими листочками. Понюхал, пахнет, как листья вишни. Нарвал немного вместе со стеблями, и вот, заварил. Чувствуешь аромат?

— Да, аромат отличный, ностальгический. У меня мать всегда вишню в соленья добавляла, а тетка лечила своих детей от энуреза отваром из веток тёрна. Он, в принципе, тоже похож по вкусу. Мы пили вместе, хотя я и не мочился. А вкус записался где-то в подкорке.

Роберт достал небольшую емкость с черносмородиновым вареньем, то, что они взяли с собой в дорогу. На завтрак полагалась полная чайная ложка на одного человека. Вкупе с ароматным горячим напитком, получилось неплохо.

— Придет время, узнаем, какая трава чего стоит, и начнем новый этап растительной фармакологии. — Чижов, обжигаясь, сделал приличный глоток. — Меня знаете, что больше всего беспокоит?

— Что? — Спросил Физрук.

— У меня начинает ныть зуб, и я со страхом жду тот день, когда с этим придется что-то делать. А обезболивающего нет, придется рвать наживую. Мне уже страшно, и хочется умереть раньше, чем это случится. Я вот втайне надеюсь, что попадется какая-нибудь травка, от которой боль уходит.

— Вместе с жизнью. — Добавил Физрук, не раздумывая. — У нас же есть работники министерства здравоохранения, пусть они покажут, какие знания приобрели для занятия соответствующей высокой должности.

— Ну, явно не на гербариях люди поднялись. — Усмехнулся Чижов.

— Я слышал, что боль можно уменьшить, если сделать больно по диагонали тела. Болит левая руки, коли в правую ногу, правое плечо — левое бедро и так далее. — Поделился Роберт. — Раненым так делают.

— У куда надо уколоть, если болит зуб в нижней челюсти с правой стороны? В глаз, ухо? — Скептически поинтересовался Чижов. — Я не доверяю таким методам. Вернее, знаю, что они нерабочие, поэтому мне они не помогут.

— Значит, будем доводить тебя до бессознательного состояния, а потом дергать зуб. — Предложил Физрук.

— И как ты меня доведешь до него?

— Ударом в затылок тупым предметом или же через удушение. Выбирай, что тебе приятнее. — Физрук ехидно рассмеялся.

— Почему-то из твоих уст это не звучит, как шутка. — Обиделся Чижов.

— Знаешь, если ты вытерпишь зубную боль хотя бы сутки, то на вторые тебе не нужно будет обезболивание. — Предположил Роберт. — Алексей Алексеевич по своим физическим возможностям вполне подошел бы на роль зубного врача.

Их бесполезный разговор снова прервали птицы, летавшие здесь очень часто. Несколько чаек решили, что у людей намечается пирушка и начали шумно кружиться над головами в ожидании удачного момента для грабежа.