— Я ее даже пошевелить не смогу. — Признался Чижов. — Вот реально, я весил больше ста килограмм, но это еще до кремлевского убежища. А сейчас, даст бог, шестьдесят и то не уверен. Полцентнера, полноценный мешок муки, который размером с меня. По идее, я должен порхать, как бабочка.

— Вот мы и порхаем. — Роберт прибавил шаг.

Они поднялись на вершину. Красный диск солнца закатывался за горизонт, отражаясь в многочисленных водоемах кровавым отблеском.

— Завтра будет ветрено. — Решил Чижов. — Только бы не северный ветер.

— Да уж, несмотря на то что мы сами идем на север, хочется, чтобы всегда было тепло. — Роберт поежился в предчувствиях холодной погоды.

Он посмотрел на север, словно хотел понять, будет оттуда ветер или нет. Ему показалось, что по горизонту темнеют дымы. Он снял с плеча карабин с оптикой и посмотрел вооруженным глазом.

— Мужики, а в паре километров от нас находится какое-то поселение. — Он передал оружие Физруку.

С такого расстояния даже в оптику он смог различить темные конические силуэты, похожие на чумы, из вершин которых поднимался дым.

— Что думаете? — Спросил Физрук, передавая оружие Чижову.

— Надо засылать гонца. — Решил Роберт. — Сегодня не станем, но завтра с утра схожу.

— Я с тобой? — Вызвался Алексей.

— Нет, ты второй номер, если меня убьют. — Отказал ему Роберт. — Василий Харитонович пойдешь со мной?

— Ну, если меня убьют, невелика потеря, пойду. — Согласился он. — Свою пайку завещаю делить между моими детьми и супругой в равных долях.

— Вот и славно. Значит, завтра у нас дипломатический день. Даст бог, появится хоть какая-то определенность. — Роберту полегчало на душе.

Груз непрерывного ожидания истомил душу. Он хоть и не показывал вида, но страх, что зима начнется, а ничего не поменяется, висел над ним всегда, усугубляясь по мере уменьшения оставшегося срока.

— Если нас примут в чужую общину, я самолично открою церковь и стану в ней молится каждый день. — Пообещал Физрук.

— Нет уж, Алексей, пока не научимся самостоятельно добывать еду в нужном количестве, все будут работать, а молиться будем потом, когда появится свободное время. — Роберт посмотрел на закат. — Хотите — верьте, хотите — нет, но у меня хорошие предчувствия.

Глава 24

Грязь в нижней части склона доставала до колен. Ноги вылезали из нее с чмоканьем, норовя оставить обувь в густой тягучей жиже. Полина не решилась спускаться там же, где Иван, и нашла более удобное место. Подала ему рюкзаки, потом спустилась сама. Изольду, разволновавшуюся на краю, пришлось уговаривать спуститься. Она всем видом показывала, как боится соваться в грязь и как не хочется остаться без компании людей.

— Давай уже, красавица, здесь твёрдо. — Самым благожелательным голосом позвал ее Иван.

Песец пробовала лапами скользкий склон и всё не решалась сделать шаг вниз.

— На, рыбу. — Иван помахал сушеной приманкой.

Изольда уловила запах еды и осторожно ступила на край. Ее лапы заскользили по скользкой земле, и она со страха побежала. Внизу попала передними лапами в грязь поглубже, споткнулась и полетела кубарем. Бедные щенки, наблюдая пируэты матери, взволнованно распищались, сгрудились вместе и смотрели на мать. Изольда встала на ноги, как ни в чем не бывало отряхнулась и посмотрела на свое потомство. Щенки поняли ее взгляд и тоже спустились. Полина и Иван принимали их перед самым топким местом и переносили на сушу.

— У меня такое чувство, что мы первооткрыватели одомашнивания песцов. Они и мы стали как семья. Мы доверяем и нуждаемся друг в друге. — Полина потрепала первого попавшегося под руки щенка.

Он принял проявление ее чувств, как должное.

— У меня насчет этого своя теория. — Заинтриговал Иван.

— И какая же?

— Слишком много живых существ погибло и в коллективном сознании произошли изменения. Теперь мы не делимся на дикую природу и человеческую цивилизацию, а как бы начинаем снова вместе. Потом всё станет, как прежде, но на начальном этапе будет больше сотрудничества ради выживания. — Поделился мыслями Иван.

— У нас что, есть коллективный разум?

— Есть. Слышала про эффект сотой обезьяны?

— Нет, и сразу предупрежу, никаких ассоциаций между мной и обезьянами. — В шутку предупредила Полина.

— Короче, где-то на японских островах изолированно друг от друга живут обезьяны. И вот одна из них научилась мыть грязные бататы в воде. Соплеменники быстро переняли ее прием. Но выяснилось, что вскоре и на других островах обезьяны стали мыть бататы, хотя между ними не было контакта. Смысл такой, что знает сто обезьян, начинают знать и все остальные. То есть имеется что-то вне нас, что может распространять мысль, и вот Изольде всучили идею держаться людей, как и другим выжившим песцам.

— Звучит, как очень ненаучная гипотеза. — Оценила Полина историю про коллективный разум. — Хотя, замечала, что мои мысли сходятся с мыслями тех людей, с которыми у меня общие интересы. Одно время увлекалась эзотерикой, хотела найти ответы на все вопросы в магии и прочей ерунде и люди, встречающиеся в этой сфере, думали точно так я, словно мы с ними до этого общались. Тогда я решила, что у дураков мысли сходятся из-за того, что их мало.

— Ну, может быть, ты и была права. — Пошутил Иван.

— Чего? — Полина поставила руки в боки.

— Смотри, точно вагончики. — Иван кивнул в сторону синих прямоугольников.

Удивительно, но они стояли на полозьях, а не валялись на боку, как ожидал Иван. Он прибавил шаг, желая скорее разобраться в причинах такого явления. Помимо него Иван отметил, что местность здесь выглядит так, будто здесь не было никакой катастрофы. Ровная, гладкая, как обычная тундра после схода снега, без морщин, возвышенностей и прочего.

Чем ближе они подходили, тем сильнее одолевало ощущение чуда. Вагончики с виду выглядели целыми. Рядом с ними на боку лежала буровая мачта, словно ее не успели поставить. А еще ближе Иван различил на земле следы грузовиков. У него появилось предположение, что оборудование привезли сюда накануне тектонической волны и как только она прошла все рабочие в страхе разъехались с целью добраться до дома.

— Иван, это же нам всем хватит места. — Полина обошла все вагончики. — И крыша над головой, и тепло. Там ведь есть печки?

— Конечно. Внутри должен быть полный набор, печка, газовая плита, все кухонные принадлежности, кровати. Мне даже не верится, что я это вижу сейчас. Как будто галлюцинация или мираж.

— Это проделки коллективного разума. — Пошутила Полина.

— Нежелательно, чтобы кто-то кроме нас узнал об этом райском местечке. — Иван не хотел, чтобы правило сотой обезьяны сработало в этом случае.

— А что мы будем есть, если поселимся в них? — спросила Полина.

— Пока не знаю. Надо будет разведать окрестности. Ты же обратила внимание, что по дороге после того, как мы спустились, нам не попалось ни одной топи, ни одной возвышенности или низины?

— Не обратила. — Честно призналась Полина. — Когда ты рядом, я знаю, что есть кому думать и мой мозг переходит в созерцательный режим. А что может значить, что здесь нет топей?

— Пока не знаю, поэтому прогуляюсь по окрестностям.

— Со мной?

— Как хочешь. Я могу открыть двери вагончиков, и пока буду гулять, ты проведешь ревизию всего, что в них имеется. — Предложил Иван.

— О, ревизию, это я умею. — Полина даже обрадовалась, что ей разрешили больше не ходить.

Двери вагончиков запирали навесные замки. Иван сбил их топором, заглянул в дверь каждого, убедиться, что там все в порядке. Полина боялась, что могут быть покойники, оставшиеся дожидаться товарищей.

— Зачем их тогда закрыли? — Удивился Иван ее страхам.

— Чтобы медведи увидели замок и ушли. — Полина рассмеялась. — Это подсознательный страх.

Внутри имелся беспорядок. Вагончики все же тряхнуло и многие вещи оказались на полу.