Решаю, что ходить вокруг да около мы можем долго, поэтому нет смысла дальше церемониться.

— Отмена свадьбы в обмен на то, что отец ни о чем не узнает. А также, само-собой не увидит ни фото, ни видео.

— Артем! Ты…ты городишь чушь!

— Ладно, ты думай тогда, — поднимаюсь из-за стола. — Я вечером тебе позвоню.

Расплачиваюсь и покидаю ресторан.

Мать звонит сама, сама предлагает встретиться.

— Артем, мне нужны доказательства, — произносит сходу.

Вздыхаю, и перекидываю ей фото и видео.

Мать в секунду меняется в лице. Впивается глазами в экран…

И снова много курит.

Я не выдерживаю, закуриваю тоже. Она не обращает на это никакого внимания. Все смотрит. Наконец, откладывает телефон.

— Не знаю, откуда у тебя это, как ты узнал и…знать не хочу. Но…Отец не должен этого увидеть.

И поднимает на меня глаза.

— Не увидит, — заверяю после затяжки. Никотин расходится по венам, давая временную иллюзию спокойствия.

Даю себе слово, брошу, как только все решится. Хочу, чтобы у нас с Лебедевой дети родились максимально здоровыми.

Эта мысль приходит неожиданно, и я сам же офигеваю от нее.

Дети? Серьёзно?

Блядь, как меня заносит.

И в то же время...Охренеть вдруг как от этой неожиданной мысли накрывает.

У меня и у Лебедевой,у нас, настоящий ребёнок. Малыш. Один с ней на двоих.

Не то, чтобы я когда-то задумывался о детях, даже в отдаленном будущем, вообще на эту тему не думал, но…вот сейчас…Реально само это в голове это возникло.

Минуя сознание и сразу же в район грудины.

Я вдруг отчетливо и крайне ясно понимаю, что вообще не был бы против такого поворота.

Хочу ее. Хочу, чтобы сперма прямо в нее попадала. Если залетит — походу, я только обрадуюсь этому.

Реально? И сам же себе отвечаю — определенно.

С трудом возвращаю себя обратно к разговору.

Ага. Как раз, нашел, когда предаваться фантазиям.

— Короче, — дальше продвигаю тему. — Тебе всего лишь навсего нужно передумать с этой свадьбой. Развязать узлы. Дать мне самому все решать. И никаких проблем.

— Артем! Не говори глупостей!

— Я бы и сам все разрулил, но ты угрожаешь моей девушке. К сожалению, даже ее отец не смог бы обеспечить ей безопасность двадцать четыре на семь. Только поэтому я вынужден договариваться с тобой.

— Свадьба — решенное дело.

— Тогда все это, — и я стучу указательным пальцем по телефону. — Уже сегодня отправится отцу. Если ты готова к разводу, может быть, даже скандалу, то…

— Артем, это жестоко. Я твоя мать…

— А я твой сын, — отбрасываю все притворство. — И ты толкаешь меня на брак с…С неприятной мне девушкой. И это если ещё мягко сказать и умолчать о том, что вы с отцом до этого сделали.

— У мужчин все устроено по-другому. Свадьба, договорной брак не помеха для личных отношений.

— Возможно. У кого-то. Я же хочу решать все сам. Также, как и твердо знать, что с твоей стороны Фиме ничего не угрожает. Оставь уже эту погоню за богатством. В могилу с собой все равно ничего не заберешь.

— Я думаю о своем сыне! И о своих внуках! Я росла в бедности и не хочу вам всем такого же!

— Думаешь, если я буду с Фимой, я не обеспечу своим детям, а значит, и твоим внукам, достойной жизни?

— Что-то и обеспечишь, конечно, и, думаю, даже немалое, но не доступ в элитные круги! Артем, там же совсем, совсем другой уже уровень достатка!

— И что? В доме будет не двадцать комнат, а пятьдесят? А, может, даже сто? Как здорово. В вашем с отцом особняке сейчас примерно сколько, десять? И как часто ты посещаешь хотя бы половину из них?

— При чем здесь комнаты?

— При том. При том, что помимо богатства в жизни есть кое-что ещё. Кое-что гораздо важнее. И это то, что за деньги ты точно не сможешь купить!

Поднимаюсь.

Устал. До матери все же сложно достучаться. Выматывает.

— В общем, короче, думай. Но недолго.

И поднимаюсь.

Фима

В кофейне сегодня выходной, и я…Я купила билет.

Я сама приехала, почему-то категорически не захотелось, чтобы мама приезжала ко мне.

Если получится, мы потом встретимся с Артемом, ведь он сейчас тоже где-то здесь. Работает, решает дела.

Одна мысль о том, что мы увидимся, наполняет меня эйфорией и восторгом. Даже не смотря на его обещание отшлепать меня, когда увидит.

Стоп. Сейчас я должна собраться и думать не об этом.

Волнуюсь немного перед встречей с мамой. Разговоры с ней — это всегда как хождение по тонкому льду, никогда не знаешь, в какой момент провалишься в скандал или нотации.

Я приехала рано, до того, как закончится, по моим расчетам, ее рабочий день, ещё остается уйма времени, но в кафе, куда зашла перекусить и выждать до того, как могу ей позвонить, мне не сидится.

И домой ехать тоже не хочу.

Поэтому выхожу на улицу и иду прогуляться.

По городу, просто так, без всякой конкретной цели. В конце концов, я не была здесь уже несколько месяцев.

Кутаюсь в шарф, стараюсь ни о чем не думать.

Бреду по широкому проспекту, скользя невидящим взглядом по фасадам зданий, рассматривая витрины магазинов, кафешек и ресторанов, бутиков...

Стоп.

Замираю, едва не столкнувшись с идущим навстречу прохожим. Мне сейчас показалось, или за тонированным панорамным окном одного из фешенебельных ресторанов я только что видела отца. В смысле…депутата, сама же себя одергиваю.

Не стоит сокращать дистанцию, даже в мыслях.

И да, поразило меня не то, что я увидела именно его!

Не это…Только…наверное, это какая-то галлюцинация все-же…

Возвращаюсь на несколько десятков шагов назад. Встаю у края тротуара, вглядываясь сквозь стекло, за которым царит приглушенный теплый свет.

Так и есть — он, мой отец. В безупречном костюме, уверенный, вальяжный. Тот самый человек, с которым я и сама недавно ужинала.

Но застываю на месте не от того, что вижу его — а от того, что напротив него за столиком сидит улыбающаяся мама.

Мама!

Я моргаю, зажмуриваюсь и снова открываю глаза, надеясь, что это какая-то злая игра воображения. Я ведь встречаюсь с мамой, как раз шла и думала о ней.

Но картинка не меняется. Это действительно она. Моя мама. И она сидит напротив него. Принаряженная, накрашенная и с красивой стильной стрижкой.

Вот он ей что-то говорит, слегка подавшись вперед над чашкой кофе, и она заливается смехом.

Затем непроизвольно поправляет идеальную укладку, и уже одно это, ведь укладки она всегда делала только по праздникам, поражает. Вот она берет со стола салфетку...

Между ними нет ни капли вражды или напряжения.

Они выглядят как пара старых, очень близких друзей. Или даже больше.

Определенно, больше. Или я вообще ничего не понимаю в этом.

Но... как же так????

Стою на ветру, не в силах поверить собственным глазам. Дыхание перехватывает, словно меня ударили под дых.

Ведь она... это она сама настояла на том, чтобы мы с отцом не общались!

Весь мозг мне вынесла этим!

Все это время внушала мне, что он предатель, что мы должны вычеркнуть его из нашей жизни раз и навсегда.

Каждый раз, когда я только заикалась, что может и дать тому шанс, следовал чуть ли не скандал.

Я добровольно лишила себя общения с отцом, чтобы защитить ее чувства! Хотя сама уже и не чувствовала такой уж к нему вражды.

Но…ради нее.…

Я все это время думала, что так правильно, а что же теперь?

Мой мир в секунду переворачивается с ног на голову. В ушах начинает звенеть густой, ватный шум.

Получается, вся эта ненависть, все эти запреты — фальшивка? Пока я послушно играю роль обиженной, брошенной дочери, она спокойно встречаются вот так…

Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Хочется ворваться прямо туда, в этот уютный зал, подойти к их столику и посмотреть им в глаза. Спросить, как давно длится этот спектакль.