Проблема только теперь в том, как смотреть после этого Артему в глаза?

После таких откровенных интимных моментов, что делал со мной.

Я и сама…буквально полчаса назад вбирала в рот его член, как это говорят…сосала ему?!!

Так это называется?

Он же…видел, трогал, знает, теперь совершенно точно и определенно знает, какая я там.

И как теперь разговаривать о каких-то вещах? Смотреть на него? Да блин, просто элементарно общаться.

Скажем, вот, завтракать.

Мне же кусок встанет поперек горла от волнения.

Или болтать перед сном.

Артем выходит из душа, и сразу же зарываюсь лицом под одеяло. Ещё хорошо, что свет выключен и темно. Потому что…потому что все было-то при свете, совсем забыли об этом.

Сейчас уж я постаралась, чтобы хотя бы после…

Вслушиваюсь, как он обходит кровать, и как пружинит матрас.

— Ты прячешься от меня? — уточняет тихо.

И придвигается.

Блин, как он так понял? Нет бы подумать, что я уже уснула.

— Да, — признаюсь.

Чего уж.

— Что тебя волнует? Что-то конкретное, или…

— Все! — выпаливаю, все также звуча из-под одеяла.

Его рука ложится поверх одеяла, обнимая. Сам же Артем придвигается вплотную. Чувствую, как целует в волосы.

— Малыш…

— Что? И…почему это я малыш? Мне вообще-то есть восемнадцать и я…кое-что делала, если ты не забыл. И ты тоже. Видел там все! Как теперь разговаривать? — выпаливаю.

— Уже не первый раз. Почему в прошлый раз тебя это не смутило?

— Смутило, я просто не подала вида.

— Да?

Откапывает меня из одеял, разворачивает к себе лицом.

— Нет! — восклицаю, едва встречаюсь с его глазами.

И снова пытаюсь спрятаться. Но Артем не дает.

— Или сюда.

— Нет.

Немного боремся, пока Артем не скручивает мои руки и не закидывает их мне за голову.

— Дождешься, что придется повторить, — выдыхает мне в скулу.

Целует мне щеки, нос и подбородок.

— Из-за тебя я делаюсь развратной, — бурчу, тая под этими ласками, потому что даже поцелуи в щеки у него выходят провокационными и распаляющими мои желания.

— Это круто. Можно, если со мной.

— Вот именно. С тобой. Всегда считала тебя своим врагом и вот…И вот, что теперь!

— А теперь ты отсасываешь мне и позволяешь мне себя ласкать.

Блин, я краснею.

А ещё чуть отдаляет наши лица, смотрит. Мне отвернуться не дает, ухватив пальцами за подбородок.

— Вот именно! — сипло выдыхаю. — Это…это возмутительно!

— Ах-ха. Ну, не знаю, — смеётся. — По-моему, это зашибись, как кайфово.

— Нет!

Пытаюсь выбраться из его объятий, но он лишь обнимает сильнее.

— Ш-ш-ш-ш...

— Ты меня не успокоишь. Я хочу…хочу уйти.

— Думаешь, я не думал об этом никогда, до того, как это в реале произошло?

Я замираю.

— А думал?

— Да тысячу раз. Просто даже когда сталкивался с тобой в лицее. Ты с гордым видом и носом кверху проходила мимо, а я…Представлял. Поверь, во всех мельчайших подробностях. Все, что мы делали, уже давно в башке прокручивалось. С тех пор, как только увидел.

— Врешь.

— Нет. Каждый раз, когда спорила со мной, хотелось не только целовать. Но и трахать в рот.

— Прекрати!

— Блядь. Я опять возбудился и жутко тебя хочу. Можно с этим что-нибудь сделать?

— Не очень-то ты умеешь успокаивать.

— Нет, я отлично умею успокаивать. Иди сюда.

И не успеваю опомниться, как Артем меня снова целует.

Затем смотрит в глаза и заставляет смотреть неотрывно в его. И снова целует.

— Будешь отсасывать мне, а потом гулять со мной за ручку, рассказывать о своих делах и печь пирожки. Поняла?

И снова целует, и снова пронзительно смотрит.

— Нет-нет, не отворачиваться, — командует, когда я пытаюсь.

Пальцы снова сжимают подбородок, не позволяя мне отвернуться.

— Поняла?

— Поняла. Только…при чем здесь пирожки? Кстати, с чем?

Мне неожиданно становится весело.

— С мясом. Но можно и с капустой. Или даже с вареньем, так и быть.

— Боже, ты что, голодный?

Мой рот растягивается самопроизвольно до ушей.

— Есть немного, — улыбается в ответ. — Но пирожки означают не это.

— А что?

— Что мы будем вместе жить.

Улыбка с его лица исчезает, кажется, он снова говорит серьёзно.

И снова мне самой уже не смешно.

— С невестой своей вначале разберись. Ты женишься скоро.

Отталкиваю его.

На этот раз Артем не сопротивляется, и я сползаю с кровати. Прямо босиком и в одном белье дохожу до кресла, под взглядом Артема накидываю на плечи рубашку.

— Извини, но мне нужно немного успокоиться.

С этими словами я отворачиваюсь и ухожу на кухню.

Выпить воды и, действительно, немного в себя прийти.

Мысли о предстоящей свадьбе Артема, как бы я безостановочно не гнала их от себя, просто меня вымораживают. И после полного расслабления, когда ни о чем таком не думала, буквально как гром.

Я…я не хочу, я не желаю никому его отдавать! Полностью не согласна ни с кем его делить!

Артем Волков мой! И точка!

Фигура Артема возникает в проеме где-то минут через пять, я успела лишь только поставить чайник.

— Успокоилась? — интересуется, замирая и облокачиваясь на дверной косяк.

— Нет!

— Свадьбы в любом случае не будет, — говорит Артем.

— Да? Тогда почему ты прямо сейчас не скажешь, что все отменяется.

— Пока не могу.

— Почему?

Но он не отвечает.

Но отрывается от косяка и идет ко мне.

Он также, как и я, босиком, одет в они спортивные штаны. При ходьбе и движении мышцы на его плечах, руках, животе красиво перекатываются и отражают блики.

Ни разу в жизни ещё я не видела такого красивого пресса. Да ещё вблизи. И я…его трогала совсем недавно…

— Послушай…

Я мотаю отрицательно головой и плюхаюсь на диван. Ноги слабеют. Но Артем не сдается.

Он садится передо мной на корточки. Берет мои руки в свои.

— Не любитель заранее что-то обещать, но…я сделаю все, чтобы быть с тобой. С ней не буду. Нет никакого желания играть на два фронта. К тому же, кроме тебя мне никто не нужен, я уже говорил.

— Кхм…

— Если тебе так будет понятнее…член только на тебя встает.

Тут вспыхиваю.

— Просто…немного подожди. Пожалуйста.

Его слова, конечно, сильно греют душу. Так, что аж жар разливается, начиная с пяток и стремительно доходит до щек. Вовремя приняла сидячее положение.

Но кое-какие вопросы всё ещё есть.

— А почему, раз так уверен, ты тогда не…тогда не…

Ох, как же все это выговорить.

— Что?

— Не используешь меня? — наконец, кое-как выпаливаю. — Не… Мы с тобой…остаемся наедите, трогаем друг друга и так далее…Но…Я всё ещё девственница. Ты не торопишься!

— Хороший вопрос. Наверное, потому что у меня серьёзно к тебе.

— И что?

Он поднимается и отходит к окну.

— Я могу закурить?

— Ты у себя в квартире, — пожимаю плечами.

— И все же…

— Можешь.

— Тогда иди оденься, я открою окно.

— А сам?

Он молчит, тогда я решаю за него.

— Я сейчас принесу одежду, без этого не кури. Иначе можешь простудиться. У меня…У меня тоже к тебе серьёзно. Понятно!

Выпалив это выхожу, нет выбегаю с кухни. Руки немного трясутся от своего же собственного признания, не только от его. Кое-как сую ноги в тапочки, накидываю на себя толстовку, и ему приношу.

— Вот.

Он берет, целует быстрым поцелуем, потом натягивает. Немного жаль, что теперь не могу больше любоваться на его рельеф, но тепло важнее.

— У меня серьёзно к тебе. Поэтому…Хочу…хочу наш первый раз, когда разрулю все, — произносит, затянувшись, и выпустив дым.

— Понятно?

У меня нет слов, поэтому молча киваю.

— Чтобы тебя потом не триггерило и…чтобы самому никуда не уезжать.

— Ясно.

Улыбку, что появляется при его словах на моих губах скрываю тем, что отворачиваюсь и принимаюсь заваривать чай.