У одного из входов в Центральный парк Нью-Йорка

Не рекомендуется появляться белым туристам и в негритянских кварталах Гарлема, однако туда мне с несколькими товарищами проникнуть все-таки удалось. Название этого района Нью-Йорка известно всему миру. Когда-то это была деревушка Новый Хаарлем, основанная голландским губернатором Питером Стайвесантом и названная в честь голландского города Хаарлема.

В начале XX в. резко увеличился приток «цветного» населения с юга в поисках более высоких заработков и сносных условий существования. Так появились первые негритянские кварталы у северной границы Центрального парка, которые, постепенно разрастаясь, превратились в сегодняшний Гарлем. Автобусы с туристами сюда не заезжают, потому что местные жители встречают гостей недружелюбно и даже забрасывают машины камнями.

В Гарлеме много заброшенных и совершенно пустых многоэтажных домов с выломанными дверьми, выбитыми окнами, часто со следами пожаров. Они встречаются тут в каждом квартале и удручающе действуют на зрителя: отсюда хочется убраться, как можно быстрее. Улицы усыпаны обрывками бумаги, не говоря уже об окурках (на таких улицах их и за мусор не считаешь), заставлены разнообразной жестяной и пластиковой тарой и прочим хламом. Прямо на улицах стоят брошенные старые автомашины, проржавевшие и ободранные.

Сказать, что многие люди одеты бедно — значит ничего не сказать. Зачастую их одежду можно назвать просто лохмотьями.

Мешки с мусором на тротуарах и еще не убранный мусор под ногами — характерная картина не только для Гарлема, но и многих других районов Нью-Йорка. Я могу смело утверждать, что не видел в своей жизни города более грязного, чем Нью-Йорк. Мусор на его улицах поражает не меньше, чем небоскребы.

Нью-Йорк показался неуютным городом, и расставались мы с ним без сожаления.

Перед отплытием нам предстояло принять участие в последнем мероприятии, предусмотренном программой Операции Парус-76 — в сухопутном параде экипажей парусных судов. Он состоялся в 12 ч дня 6 июля на Бродвее, на участке от Баттери-парк до Сити-холл. Объединенная колонна экипажей парусников «Товарищ» и «Крузенштерн», наверно, впервые в истории пронесла советский флаг по знаменитому Бродвею.

Так завершилось наше пребывание в Нью-Йорке.

7 июля в 16 ч 40 мин «Товарищ» снялся с якоря. Снова поплыли мимо берега Гудзона, но уже в обратном направлении. На судне царило понятное всем морякам оживление: ведь мы идем домой! Впереди еще не одна тысяча миль, тяжелый путь через океан, но все это будет преодолено.

Океан встретил нас крупной зыбью. Ветер дул умеренный, но небо затянуло тучами, в сумерках за кормой далеко на горизонте вспыхивали зарницы. Через несколько дней волнение усилилось. Судно испытывало настолько сильную бортовую качку, что на палубе пришлось натянуть штормовые леера. В каюте стало снова, как в аквариуме: иллюминаторы почти непрерывно находятся под водой. Волны через штормовые портики лижут палубу и периодически щедро обдают фонтанами брызг поверх фальшборта. Ходить по палубе надо с оглядкой и не зевать по сторонам, чтобы остаться сухим.

В такую погоду всем не сладко, но, наверное, хуже всех нашей буфетчице Лиде Калитюк. Четыре раза в день она должна пройти по танцующей палубе от камбуза, расположенного около полубака, до кают-компании, находящейся на корме, держа в руках ведра или кастрюли.

Есть в таких условиях — сущее наказание. Тарелки все время скользят по столу, хотя скатерти смочены водой, и содержимое из них все равно выплескивается.

Сейчас, когда кончилась регата, снова начались занятия. Проводить их тяжело, несмотря на то, что на «Товарище» есть специально оборудованная аудитория. Стоишь у доски — не забудь одной рукой взяться за что-нибудь, сидишь — упрись ногой в стол.

Хорошо, что ветер постоянный и уже несколько дней мы идем не меняя галса, поэтому мало авралов. «Товарищ» без верхних и нижних бом-брамселей идет со скоростью 10 уз. Каждый день в 17 ч по судовой трансляции передается штурманская сводка: где находимся, сколько прошли и самое главное — сколько осталось.

По воде вновь плывут островки саргассовых водорослей. Летучие рыбы — символ океанского простора — поодиночке и стайками вычерчивают в воздухе свои трассы. Английские моряки дальнего плавания раньше называли себя, в отличие от каботажников, «моряками летучей рыбы». Почти все время встречаются сухопутные птицы. Интересно, где и как они отдыхают вдали от земли?

Мы шли к Азорским островам, до которых осталось еще около 600 миль. Океан в этом районе пустынен. На всем переходе только однажды вдали показался силуэт небольшого судна. Поэтому все обрадовались, когда увидели несколько огромных черепах, уверенно следовавших куда-то своим, только им известным курсом, а нежащийся в воде кит произвел настоящую сенсацию.

К 14 июля ветер ослаб, но зыбь осталась, и бортовая качка не становилась меньше. Скорость ко всеобщему огорчению снизилась до 7 узлов. Через несколько дней океан успокоился и ветер стал встречным. Он был несильным, но все равно мешал: ведь мы — не современный лайнер.

Наконец, 18 июля во второй половине дня вдали появились очертания о. Сан-Мигель. «Товарищ» медленно шел вдоль гористых, покрытых сочной зеленью берегов. Склоны гор от вершин до самого берега расчерчены неровными заплатами полей, среди которых белели одинокие домики. Уже после захода солнца подошли к самому крупному на Азорских островах порту Понта-Делгада.

Об Азорских островах знали еще карфагенские мореплаватели. В средние века сюда приходили суда норманнов и арабов. В 1427 г. на островах появились португальцы, которые по приказу короля Алонсо V в 1439 г. начали их интенсивную колонизацию под руководством Гонсало Кабрала. Азорские — в переводе с португальского «ястребиные». Так назвали острова потому, что когда-то здесь водилось много ястребов. Острова продолжительное время оставались необитаемыми, так как существовало мнение о невозможности жизни на них. Чтобы проверить пригодность островов для заселения, португальцы отправили сюда специальную экспедицию.

Острова находятся в средней части Атлантического океана. Направление господствующих ветров делало их удобными для захода парусных судов, идущих из Америки в Европу. По этой же причине острова подвергались частым набегам пиратов.

Значение Азорских островов несколько уменьшилось после появления пароходов, маршруты которых оказались в стороне от них. Во время второй мировой войны Великобритания получила от Португалии право на создание здесь военно-морской и военно-воздушной баз для борьбы с германскими подводными лодками. После войны право пользования этими базами США и Великобритания получили от правительства Салазара на неопределенное время. Острова имеют важное стратегическое значение.

Самый большой и экономически важный остров архипелага— Сан-Мигел. Он привлекает туристов сочной субтропической растительностью, горячими гейзерами и озерами в кратерах потухших вулканов. Если все девять островов архипелага занимают площадь, равную приблизительно 2300 кв. км, то на долю о. Сан-Мигел приходится почти 750 кв. км. Он вытянулся на 62 км, наибольшая ширина его 16 км. По данным переписи населения 1970 г., на Азорах жило более 290000 человек, из них почти 150000 — на этом острове. Население Понта-Делгада — столицы острова и округа — составляет 35 000 человек.

Внешний облик острова определяют два горных массива. Самая высокая гора Пико-де-Вара достигает 1105 м.

Сильное землетрясение разрушило в 1522 г. первую столицу острова Вила-Франко-да-Кампа, и сегодня это небольшая деревушка. Климат Азорских островов мягкий, средняя температура летом 21 °C, зимой 14,5 °C.

Мы зашли на острова, чтобы пополнить запасы пресной воды и немного отдохнуть после океанского перехода. Но надолго задерживаться никому не хотелось. Все спешили домой, и на стоянку поэтому было отведено только два дня, ровно столько, сколько надо, чтобы каждый мог побывать на берегу.