На следующий день после прихода мы решили осмотреть остров, и в 12 ч к трапу подъехал автобус. Погода, правда, не благоприятствовала поездке: над островом висели низкие облака, вершины гор прятались в тумане, почти непрерывно шел мелкий дождь. Но это никого не испугало — экскурсия состоялась.
Уже через несколько минут автобус добрался до окраины города. Здесь — первая остановка для осмотра парникового хозяйства, где выращивают рассаду ананасов. Из всех Азорских островов ананасы растут только на Сан-Мигеле. Технология их разведения непростая. Сначала надо получить рассаду. Для этого в землю сажают кусочки корней ананасов, и через десять месяцев рассада готова. Вот этим и занимаются в хозяйстве, куда нас привезли. Готовую рассаду затем пересаживают на плантации, и еще через одиннадцать месяцев созревают плоды.
Пока мы бродили среди парников и пробовали ананасный ликер (процедура дегустации входила, в программу экскурсии), около автобуса собрались дети с протянутыми руками. Португальских денег у нас не было, и курсанты дали ребятишкам несколько плиток шоколада из наших дорожных запасов, после чего число просящих стало быстро расти, и только скорый отъезд позволил нам избежать опасности остаться голодными.
Дорога петляла среди полей, разбитых на небольшие участки, окруженные диким камнем. Эти заборы не только ограждают частную собственность от чьих-либо посягательств, но и защищают поля от частых в этих местах ураганов, которые могут унести верхний плодородный слой почвы. Неиспользуемой земли почти нет, и за каждым забором — огород или выгон, на котором пасутся черно-белые коровы голландской, очень продуктивной породы. Вдоль дороги стоят небольшие аккуратные домики— молокоприемные пункты.
На Сан-Мигеле 85 % населения острова занято в сельском хозяйстве, в основном в животноводстве. По статистике здесь столько же коров, сколько и людей.
Промышленных предприятий мало, и все они преимущественно мелкие. С одним из них — небольшой чайной фабрикой мы ознакомились. Во дворе фабрики и внутри здания царили безлюдье и тишина. Старое оборудование в нескольких небольших цехах бездействовало, так как сейчас, нам объяснили, не чайный сезон. Только в одной из маленьких комнат сидела группа женщин, вручную перебирая сушеные листочки, очищая их от мусора. Нам показали 70-летнюю женщину, которая провела за этим занятием 50 лет. Услышав разговор о себе* женщина лишь подняла на нас темные невеселые глаза, улыбнулась, ни на секунду не прерывая челночных движений рук.
В глубине острова встречались небольшие поселки, казавшиеся заснувшими. Неторопливо беседуют за стаканом вина мужчины в придорожных кабачках. Затих среди своего нехитрого товара лавочник. Редкие фигуры прохожих беззвучно появляются и исчезают на узких улочках.
Мы проехали по острову не один десяток километров и почти все время дорога шла вдоль бесконечных голубых стен из крупных гортензий. Если бы мне нужно было дать название острову, я, не задумываясь, назвал бы его «островом гортензий». Очень крупные цветы, размером иногда в две ладони, сопровождали нас везде и всюду. Мы подумали, что гортензии — предмет страсти местных садоводов, но оказалось, что это сорняки, с которыми борются на полях и которые оставляют лишь на обочине дорог, где они никому не мешают.
Через некоторое время автобус преодолел перевал на высоте около 600 м. Недалеко от перевала, около крутого обрыва, стоял невысокий памятник, сложенный из нескольких больших камней. По преданию, он сооружен в честь местной жительницы, которая спасла остров от завоевания испанцами. Старая больная женщина, увидев поднимающихся горной тропой солдат испанского десанта, толкнула вниз небольшой кусок гранита. Камень покатился по склону, увлекая за собой другие, и образовавшаяся лавина уничтожила весь вражеский отряд.
После перевала дорога круто пошла вниз, и перед нами во всей своей красе открылась в сырой дымке долина гейзеров. Со всех сторон, ее окружала сочная буйная зелень, в которой потонули уютные коттеджи. Вблизи самих гейзеров — лишь голые камни, окутанные облаками пара. Из расщелин доносится бульканье кипящей воды, а воздух пахнет сероводородом. К каждому гейзеру ведет тропинка, проложенная для удобства туристов. Около гейзеров поджидает туристов детвора, но попрошайничество тут выглядит как меновая торговля. В протянутых ладонях лежит «товар» — камешки, которые валяются под ногами. С ними мальчишки уже выглядят бизнесменами, правда, начинающими и, вероятно, не очень удачливыми.
В завершение поездки мы искупались в открытом бассейне с термальными водами. Бассейн находится в глубине живописного парка, рядом с тихим отелем. Вода в нем бурая от примесей железа и очень теплая, а в той стороне, где в бассейн впадает источник, — даже горячая. На маленьком островке посредине бассейна — вышка для прыжков в воду. Шел моросящий дождь и, наверно, поэтому купание доставляло особенное удовольствие. Из воды не хотелось вылезать.
Обратная дорога почти все время шла вдоль берега моря среди живописных ущелий, ручьев и обрывов. Вернулись мы на судно под вечер, нагруженные охапками гортензий и переполненные впечатлениями.
Следующий день стоянки был посвящен знакомству с самим Понта-Делгада. Город начинается со средневекового форта. Сразу за ним расположена самая парадная часть города — набережная Авенида Инфанта Д. Генрике. Единственные в городе многоэтажные здания современной архитектуры стоят вдоль этой набережной. Остальной город не поднимается выше третьего этажа. Обращает на себя внимание распространенная здесь раскраска зданий — белые стены, окаймленные черными полосами. Дома кажутся холодными, неуютными и «траурными». Так окрашивают жилые дома, учреждения, церкви.
На улицах Понта-Делгада
Город живет тихо и размеренно. На узких улицах немноголюдно. Тротуары выложены орнаментом из светлого и темного камня и выглядят живописно, но они необычайно узкие, рассчитаны на проход одного человека. На таком тротуаре разойтись со встречным можно только, ступив на мостовую.
В городе несколько парков, в которых тоже немноголюдно. В одном из них есть обезьянник, вольеры для птиц, искусственные гроты, озерцо с водоплавающей птицей. Разнообразные деревья раскинули над всем этим свои могучие кроны. Но местным жителям явно не до прогулок. Вероятно, днем все заняты добыванием себе «хлеба насущного». Кроме нас, в парке бродило лишь несколько мальчишек, да пара влюбленных.
Вот и все посетители. В другом парке такое же безлюдье. Мы встретили в нем только двух мужчин, один из которых оказался туристом из ФРГ, а другой — сопровождавшим его местным жителем.
Иностранцев на Азорах значительно меньше, чем на Канарских или Бермудских островах. Не видно фешенебельных отелей и магазинов. С наступлением темноты город не расцвечивается огнями реклам, а улицы не заполняют толпы гуляющих.
Понта-Делгада скоро надоедает. Через пару часов, которых оказывается достаточно для удовлетворения любопытства, становится скучно и не знаешь, куда себя деть. К счастью, в конце нашей прогулки мы набрели на местный краеведческий музей, расположенный в здании бывшего монастыря. В нем собраны неплохие коллекции предметов быта, картины и скульптуры местных мастеров. Особенно хороши залы, посвященные птицам, животным, рыбам и ракушкам.
Случайно в музее одновременно собрались почти все члены нашего экипажа, которые в это время пошли в город. Поэтому во всех залах и даже дворе царило редкое для тихого города оживление. Кроме нас, других посетителей не было, и после нашего ухода в залах опять, вероятно, надолго наступила монастырская тишина.
Долго задерживаться в Понта-Делгада не имело смысла, и 20 июля в 16 ч 30 мин «Товарищ» вышел из порта снова в океан. На этот раз нам предстоял переход покороче. По сравнению с 2246 милями пути от Нью-Йорка до Понта-Делгада переход до следующего порта захода — Сеуты — относительно невелик— 990 миль. Да и гроза парусников — ураганы — восточнее Азорских островов проходят реже. Однако первые дни плавания погода испортила нам настроение. Дули устойчивые встречные ветры, началась килевая качка и скорость сразу упала почти до 4 узлов. Беспрерывная болтанка мешала ночью спать, а днем работать. Самое же главное — появились опасения за сроки наших очередных заходов, а следовательно, и возвращения в Одессу. Только на четвертый день ветер начал стихать, стало возможным добавить парусов и судно пошло быстрее. Все повеселели.
