Прием проходил на даче, довольно далеко за городом. После его окончания, уже в сумерках, мы отправились побродить по вечернему Гамильтону. Удивляла тишина и пустынность улиц, хотя было еще не поздно. Невольно вспоминалось вечернее оживление наших южных городов, особенно таких, как Ялта или Сочи.

Много народа было только у причала, где стоял «Крузенштерн». Советские курсанты, приспособив вместо эстрады помост, оставшийся от вчерашней церемонии, давали концерт. Он, судя по числу зрителей и их поведению, явно нравился.

Следующий день тоже оказался расписанным по часам и не оставлял надежды на отдых. С утра группа курсантов отправилась на пешеходную экскурсию по городу. Прогулка оказалась утомительной. Днем улицы Гамильтона залиты испепеляющим солнцем, от которого не так просто укрыться. Когда смотришь на город с моря, кажется, что он утопает в зелени. И это действительно так, но вся зелень — за заборами частных домов. Попытка найти какой-нибудь парк или сквер, где можно было бы посидеть в тени, оказалась безуспешной. И мы, увы, вынуждены были периодически укрываться в магазинах с кондиционированием воздуха, чтобы немного перевести дух.

Вечером для участников регаты в самой фешенебельной гостинице города «Принцесс-отель» устраивалось «барбекью», как говорилось в приглашении. Точного значения этого слова никто из нас не знал, но догадывались, что так называется какая-то разновидность ужина.

«Принцесс-отель» находится на самом берегу, и его розовые стены видны с залива. На вид отель очень прост, внутри он оказался комфортабельным.

Во дворе отеля, около плавательного бассейна, были расставлены сервированные столы. Буквально в нескольких метрах от них стояли ошвартованные кормой к причалу яхты. Дальше за ними, на рейде, виднелись огни больших парусников; Лучшее место для такого вечернего отдыха трудно, пожалуй, было придумать.

Прелесть южной ночи на берегу залива, искрящегося от огней судов и фонарей на набережной, хороший ужин, простая и непринужденная обстановка — все вместе создало отличное настроение.

Официальных церемоний не было. Играл небольшой оркестр. Присутствующие могли принять участие в нехитрых состязаниях. Одно из них запомнилось: надо было, откинувшись назад и не касаясь земли руками, пройти под перекладиной. Перекладина после каждого тура соревнований опускалась ниже, приходилось откидываться на спину так, что туловище оказывалось параллельным земле, и в таком положении буквально проползать под планкой, возвышавшейся над землей на несколько десятков сантиметров. Незнакомое состязание на ловкость не смутило наших ребят, и один из них — Виктор Каралийский — даже завоевал первый приз. Его превзошел затем только профессиональный артист, прошедший под горящей планкой, установленной на высоте, на мой взгляд, не более 40 см. «Барбекью» закончилось танцами.

Отдых на Бермудских островах быстро кончился. Впереди — следующий этап гонок, и надолго расслабляться нельзя.

Третий этап самый короткий, но в нем участвует максимальное число судов, среди которых есть очень опасные соперники.

Утром в воскресенье 20 июня суда стали выходить из порта. Первым покинул свою стоянку «Крузенштерн». Он возглавил колонну парусников, идущих к месту старта. «Товарищ» шел в колонне судов восьмым. Впереди нас — «Дар Поможа», позади — «Глория». Кильватерная колонна участников регаты в окружении многочисленных катеров и яхт с «болельщиками» растянулась вдоль всего северо-западного берега Бермудских островов. Когда голова колонны уже подходила к рейду Сент-Джорджеса, хвост еще только вытягивался из Гамильтон-харбор.

Старт третьего этапа гонки располагался в пределах видимости Сент-Джорджеса. Стартовая линия протяженностью менее двух миль обозначалась стоявшими на якоре кораблями. Участники гонки сами выбирали себе место вдоль стартовой линии. Каждый капитан, разумеется, стремился занять наиболее выгодную позицию с наветренной стороны, поэтому обстановка здесь сложилась очень сложная. Всего на третьем этапе стартовало 107 судов из 19 стран, в том числе 18 больших парусников. Здесь же сновали суда «болельщиков». Можно представить, какая тут происходила толчея, если всего в районе старта находилось около 500 судов. По мере приближения момента старта росло нервное напряжение. Парусники, как рысаки, рвались вперед.

В 15 ч раздался долгожданный стартовый сигнал для судов класса А, и… сразу столкнулись пять больших парусников: «Хуан Себастьян де Элькано» (Испания), «Газела Примейро» (США), «Либертад» (Аргентина), «Христиан Радиш» (Норвегия) и «Мирча» (Румыния). Особенно тяжелые повреждения рангоута получили первые два судна, которым пришлось вернуться в порт для ремонта. На испанском судне, по сообщению бермудского радио, 19 человек получили ранения, в том числе и тяжелые.

На трехмачтовой баркентине «Газела Примейро» раненых не было. Серьезно были повреждены реи и такелаж. Судно это старое — постройки 1883 г. с деревянным корпусом. Его длина 54,2 м, ширина 8,2 м, осадка 5,3 м, площадь парусов 828 кв. м. Построили его в Португалии из дерева, срубленного на национальных лесных плантациях, заложенных еще в 1460 г. принцем Генрихом Мореплавателем специально для нужд судостроения. В прошлом оно использовалось для рыбного промысла в районе Ньюфаундлендской банки и выдержало суровые штормовые испытания в Северной Атлантике. Сейчас «Газела Примейро» — собственность морского музея в Филадельфии.

Столкновение при старте на Бермудских островах

Виновником столкновения, как выяснилось позже, оказалась панамская баркентина «Эраван». Это не такое уж старое судно: его жизнь началась в 1947 г. на шведских верфях, но строилось оно, очевидно, по прототипу купеческих судов прошлого века. Грузный с полными обводами корпус, невысокий рангоут с небольшими по площади парусами сразу выдавали плохого гонщика. Если уж кто и мог надеяться на победу, то только не капитан «Эравана». Однако он одним из первых рванулся к стартовой линии и поспешил поставить все паруса. Опасаясь фальстарта, капитан «Эравана» повернул баркентину вдоль стартовой линии, пересекая курс других судов, что и вызвало столкновение. Сам «Эраван» столкновения избежал.

Все это мы узнали потом, а в то время видели, только как, ставя на ходу паруса и убыстряя ход на попутном пятибалльном ветре, гонщики устремлялись к старту, стараясь пройти как можно ближе к английскому военному фрегату «Эскимо», стоявшему на якоре у наветренного конца стартовой линии. Потом вдруг началось беспорядочное маневрирование, частокол мачт угрожающе сгустился, а затем вниз полетели стеньги и реи.

Баркентина США «Газела Примейро»

«Товарищ» находился далеко от места столкновения, потому что Олег Павлович, верный своей тактике, так же, как и два прошлых раза, стартовал последним. Опытный капитан, он понимал, что выигрыш в 10–15 минут не имеет значения для многосуточных океанских гонок. В Плимуте и на Тенерифе такие задержки на старте вызывали удивление зрителей и лаже иронию. После случая на Бермудах нам больше не задавали недоуменных вопросов, а разумность тактики нашего капитана на старте получила заслуженную оценку.

Бурно начавшаяся гонка очень скоро превратилась в дрейф Следующий день мы еще шли довольно резво в бакштаг правого галса со скоростью почти 6 уз, но уже к вечеру ветер стал заметно слабеть. Парусники понемногу разбрелись в надежде поймать ветер. Одни пошли севернее, другие южнее но всех постигла одинаковая судьба. Утром 22 июня во всем районе гонок стало маловетрено. Наша скорость сначала снизилась до 2 уз, а затем до 0,2 уз. Судно порой переставало управляться и выходило из ветра.

Регулярно появлялись суда береговой охраны США и обеспечивающие гонку военно-транспортные суда «Бей Стейт» и «Стейт оф Мэйн», вероятно, проверяли, не работает ли кто-нибудь машиной.