Мак улыбнулся, взглянув на старого друга. Волосы на голове Дэна поредели и были побиты сединой. Лицо стало более смуглым, а черты заострились от постоянной опасности. Казалось, что он прошёл вечный огонь Многомерной, которая опалила его, но не сожгла, а только закалила. Хотя, почему «казалось». По факту, так и произошло.

Худощавый мужчина неопределённого возраста, которым сейчас являлся Дэн, напоминал себя старого только тем же безумным светом глаз. Вот только если раньше это безумие было фанатизмом молодого фанатика, то сейчас это была глубоко запрятанная внутрь ненависть ко всем врагам человечества.

Меч Ордена не затупился за все эти прошедшие годы. Он был таким же острым и крепким, и горе тем, кто решит проверить его на прочность!

Ну, а несомненный алкоголизм Дэна… Что тут сказать. Лучше пусть он топит свою ненависть и раздражение в хмельном пойле, нежели Вселенная взорвётся от его гнева.

Сейчас от Дэна явственно пахло жжёной плотью с лёгким привкусом серы. Знакомое сочетание, которое, услышав один раз, невозможно было перепутать.

— Опять наведывался в Инферно? — уточнил Мак, в благодарности принимая одну из кружек.

— Да, что-то рогатые в последнее время чересчур осмелели. Отправил Астарота на перерождение. Пускай Сатана потратит немного накопленной энергии на восстановление красномордого ублюдка.

— Вот как… — улыбнулся Мак, при этом не особо удивившись.

С Инферно у Дэна были свои счёты, ещё с тех пор, как сама Бездна взялась обучать его стихийной магии. И когда в один прекрасный момент Дэн решил помериться с Царством Вечного Пламени письками… Ну, точнее, он хотел доказать рогатым инферналам, что он больше понимает в их любимом огне, чем они сами.

Мак невольно улыбнулся. О той эпопеи можно было написать целую книгу. Да, собственно, она и была написана Старейшинами, но лежала в запретном отделе библиотеки, потому что Дэн строго-настрого запретил её показывать молодым. И Мак даже понимал, почему он это сделал. Ведь то, что было описано там… выглядело как невероятная сказка. А больше всего на свете Дэн не любил, когда кто-то считает его вруном.

Вот так и остался эпизод под названием «Великое унижение Инферно одиноким Охотником Дэном» пылиться на далёкой полке библиотеки. Ну, возможно, когда-нибудь он и явится на белый свет.

— Ты хотя бы помылся, — тем не менее поморщился Мак от сильного запаха.

— Ну, сейчас по кружечке с тобой пропущу и в баню, — засмеялся Дэн, бросив взгляд на висящие часы. — До Нового Года как раз успею. Много наших вернулось? — задал он вопрос, снова повернувшись к Маку.

На этих словах Старый Мак помрачнел. Ещё один повод для грусти.

До сражения с Пустотой каждый Новый Год Охотники старались встречать вместе, оставив все дела на потом и дружно собравшись в Первой Крепости. Именно это послужило причиной внезапного прорыва Пустоты, которая воспользовалась новогодними праздниками и отсутствием сторожевых караулов Охотников на дальних рубежах. С тех пор урок был усвоен, и абсолютно никогда братья теперь не собирались все вместе. Всегда кто-то находился на боевом посту. Это было грустно, но необходимо. Всё во благо человечества, конечно же.

Но всё-таки, по возможности, Охотники старались решить свои дела к празднику без ущерба для всего дела. Их не нужно было контролировать и мотивировать. Если Охотник появлялся здесь, то это означало, что он решил все вопросы. И под «все» имелось в виду действительно ВСЕ.

Поэтому сегодня в канун Нового Года здесь было гораздо более многолюдно. Молодые и не очень Охотники уже сбивались в группки по интересам, но все как один игнорировали сидящего в одиночке Мака, зная о его «новогодних причудах». Ну, а Дэну было похрен. Он в этих причудах участвовал и имел право.

Мог бы кто-то ещё побеспокоить старого Охотника в эти священные для него минуты? Как оказалось, да!

— Здорово, старые развалины! — со смехом плюхнулся на лавку молодой голубоглазый парень, который тут же без спроса цапнул одну из полных кружек и одним махом ополовинил её.

— Ух, хорошо! — сказал он, вытирая рукавом с губ густую пену.

— Пришла мелочь пузатая, — скривился Дэн.

Но Старый Мак прекрасно знал старого друга. Сядь в эту минуту за их стол кто-то другой, то он вполне мог бы получить в табло и укатиться подальше. Но это не распространялось на Охотника Сандра, к которому так получилось, что все, абсолютно все братья, испытывали какую-то неестественную приязнь.

Сандр, которому исполнилось всего-то пара-тройка тысяч лет, был той самой душой компании, которому рады в любое время. Исключительно позитивный парень со странноватым юмором и неиссякаемой энергией. Он мог с одинаковой лёгкостью и воодушевить союзников, и до усрачки напугать врагов. Ему пророчили великое будущее, и он неуклонно шёл к тому, чтобы стать самым молодым Великим Охотником в истории Ордена.

А ещё Сандр в своё время был учеником Старого Мака. И даже сейчас, положа руку на сердце, старый Мак не мог понять, зачем взял Сандра в ученики, ведь тысячу лет назад зарекался этого не делать. Но, с другой стороны, он ни разу не пожалел о своём решении. Хотя, блин, десяток раз, а то и два десятка, он всё-таки пожалел! А пару раз вообще хотел прибить своего ученика! Но всё хорошо, что хорошо кончается. И этот молодец сейчас действительно является гордостью Ордена.

— Никакого уважения к старшим, — покачал головой Мак, с улыбкой глядя на своего бывшего ученика.

— Да ладно вам. Я не с пустыми руками, — движением фокусника из пространственного кармана Сандр достал небольшой невзрачный бочонок.

Вот только при первом же взгляде на него было понятно, что дерево, из которого он собран, росло, возможно, в те времена, когда родился старый Мак. А наполнен он был, наверное, слегка позже, когда родился старый Дэн, — потому что внутри было…

— Да ну нахер!!! — не сдержался Дэн. Он потянулся к бочонку, но тут же на середине остановился, отдёрнул руки обратно, как будто боялся, что дотронется, и все иллюзии исчезнут. — «Слеза Арианды»? Серьёзно⁈

— Серьёзно, — во все тридцать два зуба улыбнулся Сандр, довольный произведённым эффектом. — Это тебе подарок, старый алкаш!

Без малейшего уважения кивнул он Дэну, который даже и не попытался обидеться, а наоборот, потянул руки снова и со второй попытки бережно, словно хрустальный шар, взял этот бочонок, затем медленно притянул его к себе и обнял, как любимую женщину. На лице у него возникла такая дурацкая улыбка, что даже Мак не выдержал и прыснул. В этом весь Сандр. Как только он появляется, то невозможно дальше продолжать горевать.

— Теперь это будет твоя любимая жена, Дэн, — прогудел Мак, качая головой.

— Завидуйте молча, — хмыкнул Дэн. — А будешь чушь про меня пороть, хрен я с тобой поделюсь. А будешь лапочкой, то так и быть, уж дам одну рюмочку… грамм на тридцать…. Может быть… Когда-нибудь на праздник.

Сейчас выражение лица у Дэна напоминало лицо злобного гения и одновременно полнейшего скряги, который придумал что-то уникальное, но никому это не хочет показывать.

— И тебя я не забыл, старый хрен. Ой, простите, мой бывший уважаемый учитель, — сказал Сандр и достал из пространственного кармана маленькую коробочку.

Увидев, что это, Мак в мгновение ока убрал её в свой пространственный карман.

— Что там, что там было? — всполошился Дэн, не успевший хорошо рассмотреть.

— Что было, того больше нету, — сказал Мак дрогнувшим голосом. — Как ты узнал? — повернулся он к Сандру.

— Ну, — и снова, довольный произведённым впечатлением, Сандр пожал плечами и сделал безразличный вид. — Это было очевидно. Но, надо признать, довольно сложно. А с другой стороны, всего пятьдесят два года поиска, и вот результат, — кивнул он на Мака.

— Спасибо… друг, — произнёс Мак дрогнувшим голосом. — Это действительно для меня важно.

— Да что там было, чёрт тебя возьми? — сказал Дэн.

— Не твоего ума дело, — беззлобно кинул Мак.

— Ах, так? — показательно разозлился Дэн. — Тогда я тебя не угощу «Слезой»! Вот так-то!