Пришлось мне вступать в битву. Мой первый удар был такой мощи, что даже показалось, будто само сознание сейчас выпрыгнет из тела от перенапряжения.

По плану я должен был прикончить сразу шесть или семь гидр, а остальным нанести критический урон. Но тут меня ждало очередное удивление: после моего выпада не осталось вообще ни одной живой гидры.

Шнырька посмотрел на меня с нескрываемым подозрением. Будь рядом зеркало, я бы и сам на себя посмотрел косо — насколько я помню, раньше во мне такой силы не было.

Когда я наконец разобрался, ситуация оказалась крайне интересной. Местные гидры были полностью защищены от любой магии сканирования и ментального влияния. Это обычное дело для таких созданий, но именно из-за этого я не смог заранее адекватно оценить их уровень. Оказалось, что в этом мире гидры всё-таки слабее тех эталонов, что были забиты в моей памяти.

Эта мысль буквально взорвала мне мозг. Я сразу представил картину: ко мне в гости заявляется Костяной Скульптор или кто-то из подобных, а я призываю разом все две сотни гидр. Где-нибудь на горизонте, но так, чтобы их было прекрасно видно. Думаю, даже Скульптор трижды подумает, прежде чем задерживаться на планете с таким «почётным караулом».

А ведь этих тварей здесь столько, что я мог бы устроить самый масштабный прикол в истории Многомерной — закидывать в каждый крупный город по одной-две гидры в день и наблюдать за реакцией властей. Но, пожалуй, так бы и поступил, будь я фанатичным последователем Бездны. В общем, я не знаю, где, кому и когда, но гадость сделаю точно и сильно кого-нибудь удивлю.

Ладно, всё это — просто детский лепет. Пустые мысли, которыми я забиваю голову, пока прорубаюсь сквозь очередные бесконечные джунгли. Ситуация здесь складывается хреновая: обычные с виду деревья в любой момент могут обернуться кровожадными тварями.

Хуже всего то, что я не могу их нормально засечь. Моё сканирование в этом мире ни хрена не работает, и я наконец понял, в чем причина. Сама планета прикрывает свои порождения, выступая для них естественным щитом. Она целиком и полностью играет на стороне тварей.

Из этого леса нужно выбираться как можно скорее и смотреть, что там дальше. Шнырька сейчас был на разведке, но даже ему здесь неспокойно. На теневом плане творится какой-то хаос: полно существ, которые обитают в тенях, но при этом сами тенями не являются. Из-за этого мелкий не может маневрировать так свободно, как привык.

В общей сложности я угробил минут сорок на этот чертов лес, пока не выкосил его подчистую энергетическими росчерками. Схема в итоге оказалась примитивной: деревья падают — прятаться тварям негде. Тех, кто выжил после лесоповала, пришлось добивать вручную.

Не знаю, чем закончится мой поход, но уже сейчас я уверен, что запас Океана Душ пополнится очень серьезно. Значит, сходил не зря, всё складывается вполне удачно.

Теперь моя главная задача — отыскать одну из точек перехода. Мне нужно узнать, где находится ближайший выход, чтобы у меня была возможность отступить в любой момент. Вот на её поиски я и отправился.

Луллусс, Браконьер…

Луллусс, как и всегда, прибыл на эту планету ради добычи. Он искал тех тварей и созданий, которых можно было выгодно перепродать. Для себя он давно разделил местную фауну на две категории. Первые — это «создания»: относительно безвредные существа, лишенные боевых качеств, по сути, просто корм. А вот вторые — это «твари»: полный комплект когтей, клыков и ярости, готовые сожрать любого, кто посмеет ступить на их землю.

Луллуссу несказанно повезло, хотя это везение раскрылось лишь к семидесяти годам, когда он наконец осознал свое истинное призвание. Судьба сыграла с ним злую шутку: он родился в могущественном клане потомственных бойцов, но получил, как ему казалось поначалу, совершенно бесполезный талант. Его отец мог голыми руками крушить горы, мать — испепелять города, а дар Луллусса заключался лишь в том, что его невозможно было засечь. Никакие сканеры, сенсоры или артефакторные поисковики на нем не работали. Вообще. Никогда.

Этот дар стал причиной его изгнания. Клан не захотел вкладываться в «пустышку», хотя мог бы просто обеспечить его нормальной алхимией, развивая способности. Ведь даже самый редкий дар требует колоссальных вложений: медицина, магические тренировки и эликсиры эпического ранга стоят космических денег. Семьдесят долгих лет Луллусс пытался подняться сам, пичкая себя самой паршивой и дешевой алхимией, которую только мог найти. А что ему ещё оставалось? У него не было ни гроша, ни силы, чтобы эти деньги у кого-то отнять.

В мире, где он вырос, право сильного было единственным законом. Его грабили несчетное количество раз, хотя грабить-то было особо и нечего. К семидесяти годам он жил в жалкой лачуге и донашивал обноски двадцатипятилетней давности. Попытки прибиться к другому клану пресекались на корню: клеймо «отверженного» на лбу ясно говорило, что с ним не стоит иметь никаких дел. Если тебя выгнали из клана Небожителей, второго шанса в этом мире не давали.

Луллусс наверняка закончил бы свои дни в той самой лачуге, если бы случай не забросил его на эту планету. Тогда он даже не знал, кому она принадлежит и какие опасности таит. Первые встреченные им существа оказались из разряда «созданий» — размером не больше кошки. Он набил ими два мешка и сумел вернуться через переход, к которому случайно получил доступ.

Затем последовали недели мучительного ожидания и молитв, чтобы никто не заглянул в его хижину раньше времени. Он дождался Честного рынка — единственного места, где по закону было запрещено воровство. Продав свой улов за немыслимые по его меркам деньги, он тут же скупил всю доступную алхимию. Три дня он не выходил с рынка, пока его тело не усвоило препараты. Это был первый шаг.

За последующие тысячу двести лет он превратил эти вылазки в систему. Он ловил не только «созданий», но и «тварей», которые ценились в разы дороже. Сейчас Луллусс — человек с высочайшей репутацией, поставщик живых машин для убийства, которые кланы используют в своих войнах. Он даже не берется подсчитать, сколько жизней оборвали проданные им монстры. Его родной клан всё еще существует, и хотя они до сих пор не пытались с ним связаться, Луллусс уже вынашивал план мести. Если всё пойдет гладко, в следующем году его враги захлебнутся собственной кровью.

Так он думал до сегодняшнего дня. Находясь на этой планете, Луллусс прекрасно понимал, что ворует у самого Коллекционера. Но он знал и привычки великой сущности: Коллекционера не интересовало то, что не входило в его личную коллекцию. А это место было чем-то вроде заштатного заповедника или отстойника, на который Хозяин не обращал внимания.

До этого самого момента.

Луллусс стоял на возвышенности и с нарастающей яростью наблюдал, как какой-то человек в одиночку уничтожил целый лес вместе со всеми его обитателями.

Первая мысль о конкуренте быстро отпала: конкуренты воруют, а не истребляют. Человек внизу не был браконьером. Он был похож на Охотника, но и тут что-то не сходилось. Охотники берут шкуры, мясо или хотя бы получают удовольствие от самого процесса. Этот же действовал планомерно, холодно и разрушительно. Словно намеренно привлекал к своей особе внимание Коллекционера.

Для Луллусса это означало крах. Если сюда нагрянут комиссии или охранные отряды, его «кормушку» навсегда прикроют. Злость переполняла его, он готов был броситься вниз и разорвать наглеца, но разум взял верх. Луллусс решил подождать, пока этот странный ублюдок окончательно вымотается.

Человек даже не представляет, какая его ждет участь. За тот шок, который он заставил испытать столь уважаемого торговца, наглец сам станет товаром. Пленить добычу Луллусс умел как никто другой, и сейчас он был готов продемонстрировать всё своё мастерство.

— Шшшшадр… поцшш… шшшшшмотрит! — решил сообщить мне Шнырька, что за нами наблюдают.

— Пусть смотрит, — равнодушно пожимаю плечами.