Конечно, хейта против знаменитых авторок и авторов полно в любой стране. Но нигде больше «культ хейта» не бывает в разы больше «культа любви». Скажем, в Америке кто-то не любит Хэмингуя, кого-то тошнит от Гора Видала, а кому-то противна Тони Моррисон. Но клубы любителей всегда больше клубов хейтеров. Восторженных рецензий на великих авторов всегда больше, чем негативных.

А в России есть куча великих писательниц и писателей, которых, конечно, читают, любят и ценят. Но молча. А вот хейт престижен.

Интересно, что ненавидят и обесценивают всех авторок и авторов. Дискриминации по политической или идеологической позиции не наблюдается. Или точнее, никакая идеология не спасает от хейта и обесценивания.

Понятно, что с Пастернака, одного из самых выдающихся русских авторов ХХ века, публично травили и в итоге свели в могилу по указанию партийного руководства. С них-то что взять? Они убили Мандельштама и затравили Цветаеву. «И за то, что не жгут как в

Освенциме, ты ещё им спасибо скажи». Тогда, в 1960-е, казалось, что многочисленные выступления невежественных граждан «я Пастернака не читал, но скажу» - это результат государственной кампании. Но вот прошло 70 лет, давно уже нет партийных рыл, никого во власти Пастернак не волнует и тем не менее любое упоминание о «Докторе Живаго» вызывает волну хейта со стороны тех, кто роман не читал.

Или Шолохов. С первого дня после публикации первых глав «Тихого Дона» подвергается сомнению его авторство. Какого ещё автора столько подозревают на основе столь минимальных оснований? И это не просто конспирология - это конспирология, с которой прилично вылезать интеллигентному человеку.

Или Бродский. Тут формы обесценивания разные. От, конечно, нечитания, до почитания со сносками. Все повторяют глупую и завистливую фразу Ахматовой про «какую биографию делают нашему рыжему». Свою биографию как «сделанную» она, наверное, не воспринимала. Как и биографии Гумилева, Яшвили, Мандельштама. Но Ахматову можно простить - у великого русского поэта была трагическая, тяжелая судьба. Но как можно простить тех, кто эту глупость повторяет?

Или Солженицын. Ладно, что его хейтят, что он был имперцем - он был. Был, под конец, высокомерным и самонадеянным пророком, ладно. Но «Архипелаг ГУЛаг» хейтят, определенно, не читая, и определенно за то, чем он не является.

Светлану Алексиевич, последнего Нобелевского лауреата, писавшего по русски, просто не считают. Во-первых, потому что белоруска. Во-вторых, потому что якобы ей дали премию по diversity. Хотя её книги продавались миллионными тиражами - и это при том, что советская власть, её творчество, мягко говоря, совсем не ценила. Мегапопулярный на русском автор, известный во всем мире - это автоматический повод считать ерундой.

В случае Набоков у невежественного хейта есть простая форма. Это напоминание о том, что «Лолита» - его собственный перевод романа с английского.

Если кому интересно поэкспериментировать над комментаторкой или комментатором, заявляющим с умным видом, что «Лолита» не русский роман, возьмите две страницы из «Других берегов» и две страницы из «Лолиты», нарежьте по десять кусков, перемешайте и попросите определить, что откуда. Понятно, не справится. Потому что русский язык «Лолиты» - это чистый русский язык.

Более тонкая критика - это то, что «Лолита» - не про Россию и не про русских. Ну, во-первых, я не так уверен, что Гумберт - не русский эмигрант. Черт знает, литературоведам виднее. Но хотелось бы посмотреть на того, кто без тени сомнений возьмётся утверждать, что Гумберт - надежный рассказчик. Ну-ну.

Наконец, последнее прибежище интеллектуального обесцениванителя - это заметить, что Набоков написал «Лолиту», чтобы продать побольше копий. М-м, все бы писатели писали бы только бестселлеры, если бы это было так просто. Написать про педофила так, чтобы от этого не могли оторваться гурманы литературы, чтобы это тревожило каждого читателя или читательницу, чтобы это вызывало такие скандалы, которые помогают продаваться, а не мешают. - если Набоков это задумал специально, то он просто ещё более гениальный писатель, чем без этого. Про секс может написать каждый автор - написать так, чтобы это хотели читать и перечитывать - почти никто.

Интесивность, с какой Набоков обесценивается теми, кто его не читал, ставит его в первый ряд русских писателей ХХ века. Но в целом ему, скорее, везло. И по жизни, и в литературе. У него всегда была относительно обеспеченная жизнь, его всегда читали. Огромные пласты последующей русской литературы вышли прямо из него. Вряд ли бы появились «Палисандрия» - «Москва 2042» - «Кысь» - «День опричника» - «Священная книга оборотня» и т.п. без «Приглашения на казнь». Вряд ли бы появились «Школа для дураков» или «Петерс» без «Других берегов». И великий «Дар» - это же тоже всё вокруг нас.

Вот откуда ничего в русской литературе не вышло - это как раз из «Лолиты». Разве что «Москва-Петушки», но это далекая связь. Это как раз жаль. И путешествие не помешало бы, и про любовь на русском написано и мало, и давно.

Про недостатки «Чевенгура» поговорим позже, когда он вылетит. Если он вылетит, конечно. Это просто честность - после того как русскому роману целый век любовь не давалась, а секса так и вообще не было, было бы странно, чтобы в финал турнира вышел роман про отдельного человека, любовь и секс. Нет уж, оставшиеся три произведения - про страну, про миллионы, про всё.

Полуфинал №2: «Архипелаг ГУЛаг» - «Жизнь и судьба»

«Архипелаг ГУЛаг» критикуют не те и не за то, что в нём есть.

Я ни разу не встречал человека, который бы прочёл «Архипелаг» и не считал бы его замечательным, выдающимся произведением. Я ни разу не видел критического разбора, авторка или автор которого бы выдавали знакомство в книгой и, одновременно, не считали бы его монументальным литературным памятником. Кого я встречал, среди лютых критиктов - это тех, кто утверждал, что читали «Архипелаг», но на самом деле, конечно, не читали. Разве что у шолоховского «Тихого Дона» больше фальшивых читателей. Только те, кто не читал «Тихий Дон», его хвалят, а те, кто не читал «Архипелаг», его ругают.

Любить и уважать - не значит соглашаться. Солженицын - писатель размашистый. Ему ничего не стоит задвинуть, как бы между прочим, какой-то мощный тезис и сразу забыть об этом. Причём если по молодости это встречалось относительно редко, то к зрелости - и «Архипелагу» в том числе - всё чаще и чаще. Поэтому, кстати, к нему так легко прикапываться по мелочам - найти у него какой-то странный тезис, походя высказанный и сразу забытый, очень легко. Исайя Берлин в знаменитом эссе о русской литературе определил Толстого как лисицу, притворяющуюся ежом. Если бы Солженицын попал в берлинскую классификацию, то, наверное, в категорию ежей, притворяющихся лисицами.

Первое, что выдаёт критика, не читавшего «Архипелаг», это то, что его им якобы скучно читать. Они, видимо, считают книгу чем-то вроде большой советской энциклопедии по сталинским репрессиям. А первая часть читается и легко, и захватывающе - до энциклопедоподобных последних томов ещё читать и читать. Солженицын, до того как стал бодаться с дубами на уровне Политбюро, вообще писал легко и интересно. «Раковый корпус» здорово читается, и «Матренин двор», и «Случай на станции Кречетовка». Конечно, «Первый круг» - это скорее пьеса, где герои выходят на авансцену произносить свой монолог, но и там есть живые места.

Другая претензия, которую часто слышишь от критиков, «Архипелага» не читавших -это про недостаток исторической достоверности в той части, где речь идёт про историю массовых репрессий. Ну, не знаю - конечно, если уже Фиджес весь прочитан, и история ГУЛага Аппельбаум (современная классика документальных исследований на эту тему) плюс к этому добавить Фитцпатрик, Конквеста, Монтефиоре, Волкогонова, Хлевнюка, Сервиса, Коткина (книги по истории Сталина, написанные для широкой аудитории), то тогда ладно, «Архипелаг» - недостаточно информативен и не всегда точен. Но от тех, кто читал меньше, претензии слышать странно - в общем и целом это книга, даже спустя пятьдесят лет - фундаментальное историческое чтение на тему сталинских репрессий.