Константин СОНИН
ЛУЧШИЙ РУССКИЙ РОМАН ХХ ВЕКА
Лето 2025
ДЕНЬ 1: "Тихий дон” - "Доктор Живаго”
В июне 2025 года я задумал определить, для себя, какой же, всё-таки, самый лучший русский роман ХХ века. Мои друзья, разбирающиеся в литературе, Галина Юзефович, Дмитрий Быков, люди разные, сходятся на том, что глупо составлять в литературе табели о рангах. Глупо создавать канон и считать одних писательниц более важными, чем другие.
Но я вот думаю - лето, земная жизнь давно пройдена до половины, да и ХХ век закончился давно. Ничего нового там не появится уже. Надо окончательно разобраться в этом вопросе.
Принцип у меня будет как в Лиге чемпионов. Репортажи будут, начиная с 1/8 финала. 16 романов, разбитых на пары. То есть турнир начался раньше, и в 1/8 вышли только те романы, который прошли начальный отбор, то есть групповой турнир. Результаты группового турнира я буду сообщать по ходу репортажей. Кроме того, буду придерживаться футбольных штампов, для простоты.
Итак, 1/8 финала, матч #1, “Тихий дон” - “Доктор Живаго”.
В первой же встрече жребий свёл два романа, написанные Нобелевскими лауреатами. Каждый из авторов, как, впрочем, и каждый русский Нобелевский лауреат, подвергался травле. Про каждого из них завистливая современница могла бы сказать «какую биографию делают нашему молодцу»...
На первом этапе «Тихий дон» справился с «Ночевала тучка золотая» и «Цусимой». Роман Анатолия Приставкина был событием в моей юности - он был художественен, жесток и говорил об осторой, замалчиваемой до той поры теме, о депортации чеченцев и ингушей, одном из злодейств сталинского времени. Но совсем не факт, что у него есть какая-то продолжающаяся судьба.
Роман Новикова-Прибоя, опубликованный почти сто лет назад, наоборот, бессмертен за счёт своей чудовищной простоты. Это просто хронология катастрофы. В истории России день Цусимского сражения, когда за несколько часов погиб, без остатка, целый российский флот (на самом деле, даже два) всегда будет притягивать, как притягивает чудовищная трагедия. И нового документального романа об этом не появится.
Впрочем, это не так уж важно, потому что «Тихий Дон» - роман другого уровня и выход из группы был, фактически, гарантирован.
Турнирный путь «Доктора Живаго» к 1/8 финала был гораздо более сложным, чем у «Тихого Дона». Каждый из его соперников вполне мог бы одержать победу и занять его место в противостоянии с ТД.
«Палисандрия» - самый жесткий роман самого трогательного русского писателя второй половины ХХ века. Написанный тем же волшебным кружевом, что и два предыдущих романа, он говорит о политике. Советской, путинской. Вот где легко было бы найти предвидение старческого слабоумия путинского режима. Вот какой роман заслуживал бы стать культовым, растасканным на цитаты у политических публицистов.
«Двенадцать стульев», наоборот, роман такой популярности, что трудно разглядеть выдающееся мастерство авторов. Он так искусно сделан, что кажется сделанным безыскусно. Он так раздерган на остроумные цитаты, что кажется уже не смешным. Во взрослом возрасте его также трудно читать как басни Крылова. Что не отменяет величия -что в случае Крылова, что в случае «Стульев».
«Палисандрия» и «Двенадцать стульев» по-своему хороши, бесспорно. Каждый мог бы дойти и до четвертьфинала, и до полуфинала. Но, серьёзно, против «Доктора Живаго»? Эпоса? Эпопеи? Нет, не было шансов.
А у «Тихого дона» шансы против «Доктора Живаго» есть. То, что было бы игровым преимущество против другой книги - центральность исторической эпохи, революции и гражданской войны - не помогает против «Доктора», потому что там всё это тоже есть. Точно также не помогают любовные линии, может, самые правдивые в русской литературе ХХ века. Потому что в другом романе они тоже самые правдивые.
В «Тихом Доне» есть точка, куда герои постоянно возвращаются. В «Докторе Живаго» такой точки нет. Зато автор заставляет героев встречаться раз за разом, случайно, по всей стране, как в киносериале.
За «Доктор Живаго» - его нежность, отсутствие крупных планов насилия и убийств, которыми изобилует «Тихий Дон». За «Тихий Дон» - художественность, позволяющая эту художественность не замечать. «Доктор», как ни близки социально его героини и герои -это чужая жизнь. «Дон», как ни далеки - как будто фотоснимки, напечатанные в газете.
Ни тот ни другой роман я не стану перечитывать. Слишком хорошо помню боль и несчастье, надежды героев и их крушения. Но «Тихий Дон», в принципе, можно было бы перечитать - он по-прежнему живой. А «Доктор Живаго» уже нет. Как миф - да, как история литературы - да, а как роман - нет.
В четвертьфинал, значит, проходит «Тихий Дон».
ДЕНЬ 2: «Лолита» - «Мастер и Маргарита»
Моя задача - выбрать, в конце концов, лучший роман ХХ века. Принцип - как в Лиге чемпионов. После группового турнира осталось 16 романов. Разбитые на пары, они образовали 1/8 финала. В первый день «Тихий Дон» победил «Доктора Живаго». Не нокаутом, но вполне убедительно. Встреча #2: «Лолита» - «Мастер и Маргарита»
Два романа про любовь, два романа про литературу, два романа про преступление и наказание.
Со своим соперниками по групповому турниру оба романа расправились играючи. Что там «Москва 2042»? Антиутопия Войновича - это про одну конкретную вещь, про путинскую Россию. Ну, допустим, хороший был прогноз. Точность в деталях. Шутки запоминающиеся. Кто сдаёт продукт вторичный. Ну и всё. Кроме того, Войнович, на мой личный вкус, переборщил с пародией на Солженицына. Солж был не это вот, въезд в Кремль на белом коне. Он бы на это смотрел бы, может, с замиранием сердца, но сам бы не поехал. Он был империалист, а не мудак.
Так же легко «Лолита» победила «Белые одежды» Дудинцева. Странно, что от Хрущевской оттепели рассказы Ильи Зверева (прошедшие цензуры) или Юлия Даниэля (не прошедшие) остались, а «Белые одежды» - нет. Есть такие романы, что их и в отбор не включить нельзя, и шансов у них ни на что нет. Будет новая оттепель, будут новые романы про людей в белых халатах. Как они там решают вечные моральные вопросы. Жить ли по лжи? И что делать, если увидел в гостях миленькую серебряную ложку?
В группе «Мастера и Маргариты» тоже был очевидный аутсайдер, «Угрюм-река» Шишкова. Пусть расцветают тысячи цветов, подумал составитель календаря. Тем более, что без шансов. Интересно, как в плохих и скучных романах трахаются больше, чем в хороших. В русской литературной традиции секс не описывается напрямую, но по страстям и беременностям можно догадаться, что он есть.
С романом Андрея Белого «Мастеру» пришлось повозиться. «Мастер и Маргарита» проще, доступнее «Петербурга». Как Москва проще и доступнее Петербурга. Как Москва жестче, конкурентнее, витальнее Петербурга. Те, кто любят Петербург, не променяют его ни за что на свете. Так и те, кто любят «Петербург», не променяют его ни на что на свете. Правда, правда - это роман, который в любом опросе сколько-то первых мест, да наберёт. Но, опять-таки, «Мастер», это, как ни крути, премьер-лига.
Только вот всё, что делает «Мастера» победителем в других поединках, не помогает в 1/8 против «Лолиты».
Дмитрий Быков писал, что «Мастер» был «мощным краеугольным камнем в том здании тотального оправдания зла, которое выстраивала советская литература». Ну это он, как сказал бы Швейк, хватил лишку. «Мастер и Маргарита» был опубликован, с чудовищными цензурными правками, через 35 лет после написания. Советская власть принципиально боролась с хорошей литературой. С другой стороны, более антисоветского романа, чем «Лолита», нет.
«Лолита» из тех романов, которые читают, не читая. Встретив человека, рассуждающего о романе, можно спросить - А что стало с Лолитой? Спойлер: она умерла в 17 лет. Текст, судя по предисловию, опубликован после смерти героя, от лица которого ведётся повествование.
