Полковник молча остановился оттесняя нас с матушкой за спину. Из-за деревьев вышли несколько мужчин. Все крепкие, широкоплечие, одеты в простые, добротные вещи. Крой и фасон отличался от простой и иногда излишне поношенной одежды деревенских. Эти выглядели как зажиточные охотники.

Впереди шел тот, кто явно был главным. Высокий, с густой темной бородой и тяжелым взглядом. Одет богаче остальных. На плечах небрежно наброшенный полушубок, словно царская мантия, под ним кожаная жилетка. Я сразу поняла: это кто-то из племени оборотней. Каких, пока не ясно.

— Ульрих, — тихо сказал Гаррет и напрягся. В его голосе вдруг появились рычащие нотки.

Ульрих остановился в нескольких шагах и окинул нас взглядом. Сначала посмотрел на Гаррета, усмехнулся. Потом на Клариссу. Дернул носом, будто принюхался, скривился, словно почуял что-то неприятное.

— Брат, — произнес этот тип, глядя на Гаррета. — А ты все служишь драконам. Предатель.

— Ульрих, ты выбрал неподходящее время для разборок, — ответил Гаррет с трудом сохраняя невозмутимость.

— А что, при дамах правду говорить нельзя? — Ульрих усмехнулся. Перевел взгляд на Клариссу. — И что это за старая клуша?

Кларисса побледнела, но оскорбление пришлось проглотить молча. Я сжала кулаки, ситуация начала напрягать и меня. Что эти оборотням вообще надо?.. И, минуточку! Он назвал Гаррета братом. Значит наш полковник… Он тоже оборотень?

— Чего тебе, Ульрих? — спросил полковник не двигаясь с места.

— Давно не виделись, — Ульрих пожал плечами и его тонкие губы растянулись то ли в оскале, то ли в улыбке. — Решил проведать. И заодно напомнить, что у тебя есть долг перед племенем.

— Я не должен ни тебе, ни племени.

— Должен, — Ульрих шагнул ближе. Голос его стал жестче. — Ты ушел, когда я стал вожаком. Не признал моей власти. А теперь живешь среди людей, служишь драконам. Позоришь нашу кровь.

— Я сам решаю, как мне жить.

— Вот и я решил, — Ульрих усмехнулся. — Будет поединок. Ты и я, на Священной поляне. Через три лунных дня.

— Дай ка подумать? — Гаррет демонстративно задумался почесав щетину на подбородке. — Нет, пожалуй, я откажусь. Служба, знаешь ли. Разборки с родственниками в мои планы не входили.

Ульрих снова оскалился. И это уже точно была не улыбка.

— Тогда я нападу на деревню. Или на замок, в который, я смотрю, ты зачастил. Выбирай, брат.

Гаррет замолчал. Я смотрела на Ульриха и видела, он не шутит.

— А если проиграешь, твоя женщина останется у меня, как трофей, — вдруг заявил Ульрих, глядя на Клариссу с похабной ухмылкой.

Кларисса схватила Гаррета за руку.

— Да это возмутительно! — прошептала Кларисса.

— Ты уверен, брат? — мрачно уточнил Гаррет.

Ульрих усмехнулся, оглянулся на свою свиту и те тихо загоготали.

— Боишься?

— Нет, — Гаррет покачал головой. — Просто напоминаю. Ты сам выбрал эту ставку.

Ульрих нахмурился, веселость пропала с его лица.

— Через три дня на священной поляне. Не опаздывай.

— Хорошо, я приду, — пообещал Гаррет.

Кларисса побледнела еще сильнее, но сжала губы и промолчала.

Ульрих развернулся и ушел в лес. Его люди скрылись следом.

Гаррет устало выдохнул.

— Прости, — сказал он, поворачиваясь Клариссе. Он поднял ее ладонь к губам и с жаром поцеловал пальцы. — Мне жаль, что тебя в это втянули.

— Я пойду с тобой, — ответила Кларисса твердо. — Ты ведь не проиграешь?

Гаррет усмехнулся, и я заметила семейное сходство с Ульрихом.

— Думаю, в этот раз мой брат будет сильно удивлен. Ульрих каждую весну достает меня. Ему нравится доказывать, что он главный. И мне ничего не стоило поддаться ему и проиграть, чтобы он отстал. Но в этот раз он перешел границы.

— Весеннее обострение, — пришла я к выводу.

Гаррет хмыкнул.

— Можно и так сказать. Но в этот раз я не буду драться в полсилы.

Полковник посмотрел на Клариссу с такой страстью, что мне стало неловко даже и я почувствовала себя лишней.

Мы пошли обратно к замку. Кларисса держалась за руку Гаррета, не отпускала. Я шла чуть позади.

Теперь у нас есть еще одна проблема. Надеюсь, полковник не ошибся, и действительно не должен проиграть этот поединок. Но на всякий случай я пойду с ним, и Корвина возьму. Отдавать матушку в плен оборотням в случае чего, я не собиралась. Я уже к ней привыкла, в конце концов.

Всю оставшуюся дорогу к замку я мысленно репетировала разговор с Фелисити.

«Выметайся. Ты больше не живешь здесь. Собирай вещи — тебя отправят под конвоем в столицу. Дальше разберутся».

Я представляла ее виноватое, испуганное лицо, слезы, мольбы. Но я больше на них не поведусь. Хватит.

Но чем ближе мы подходили к замку, тем сильнее я осознавала, что так просто дать под зад белобрысой стерве не получится. Единственное мое доказательство, что Фелисити связана с опасными и темными сущностями — это Мора. Вряд ли этого будет достаточно.

И как бы иронично это не было, прежде чем разбираться с Фелисити, мне нужно посоветоваться с Корвином.

Кларисса шла рядом. Непривычно молчаливая и бледная. Гаррет чуть позади, поглядывал по сторонам, будто боялся, что те оборотни последовали за нами.

— Розалинда, — окликнула меня матушка, — что ты собираешься делать? Когда мы вернемся?

Я сжала губы не спешила отвечать. Подобный вопрос от Клариссы я ждала, но собраться с мыслями и ответить все равно оказалось непросто.

— Я хочу выгнать Фелисити из замка, она опасна, — призналась я матушке. — Но не все так просто. Мне нужно поговорить с Корвином, прежде чем действовать.

Кларисса тяжко вздохнула, глядя под ноги.

— Пока постарайтесь сделать вид, что ничего не случилось, — добавила я.

— Ты хочешь, чтобы ее посадили в темницу, наказали… как тебя?

— Да, матушка.

— А если не докажут? Если она снова начнет притворяться…

— Тогда она останется на свободе, — сказала я. — Но не в моем замке. Поэтому мне надо обдумать план действий и поговорить с генералом Мерквудом.

Кларисса замолчала. Я догадывалась, о чем она думает. О том, что справедливость штука ненадежная. Со мной никто не разбирался. Просто поверили слугам и подложным доказательствам, замерителям магии, обвинению. А против Фелисити твердых и неоспоримых доказательств нет, ее могут оправдать.

— Я не надеюсь на чудо, матушка, — заверила я. — Но попробовать стоит.

Кларисса больше ни о чем не спрашивала меня.

Вскоре мы дошли до замка.

Когда подошли к воротам, я взялась за щеколду, но не открыла. Повернулась к Гаррету.

— Полковник, — спросила я, — вы ведь достаточно наблюдали за Фелисити. Что вы о ней думаете?

Мнение полковника я уважала, и в таком деликатном деле не спросить его, было бы кощунством. Тем более после того, как выяснилось, что он оборотень. Я не знал точно, откуда способности Моры чувствовать поганую магию. Может, дело в том, что она оборотень? Тогда и Гаррет может что-то чувствовать?

Гаррет посмотрел на меня, потом на Клариссу. Она, судя по всему пока не догадывалась кем являлся полковник на самом деле.

— Не хотел говорить, — признался он тихо. — Но она мне никогда не нравилась. С самого начала.

Кларисса побледнела.

— Почему?

— Не знаю, — ответил Гаррет. — Слишком сладко говорит, слишком приторно. Это всегда казалось мне… неестественным.

Кларисса схватила его за руку.

— Вы могли сказать раньше?

— А вы бы поверили? — спросил он. — Вы ее любили как дочь.

Кларисса замолчала, отводя взгляд. Потом тихо сказала:

— Я и сейчас ее люблю. Но боюсь.

— Это не страшно, — ответил Гаррет. — Страшно — закрывать глаза и ничего не делать.

Я открыла ворота и мы вошли во двор.

Полковник ушел проверить своего коня. Мы с Клариссой зашли на кухню с улицы. Матушка сразу ушла к себе, стараясь не смотреть на Фелисити, которая крутилась на кухне.

— Кузина, тетушка! — пропела Фелисити. — Вы ходили на прогулку, а что меня не позвали.