— Иди, — кивнула я. — Спокойной ночи.

Она слезла с постели, на пороге обернулась.

— Розалинда... Спасибо, что выслушала. И что не прогнала.

— Иди уже, — поторопила я, но без злости.

Она улыбнулась и вышла.

Я закрыла дверь за Фелисити и прислонилась к ней спиной.

В комнате стало тихо. Слышно было, как за окном ветер шевелит ветви деревьев, как где-то вдали воют волки. Или оборотни, пойди разбери теперь.

Я подошла к окну, вглядываясь в темноту. Фелисити показалась мне искренней. Растерянной, даже жалкой. Может, я действительно зря ее подозревала? И единственное ее преступление в том, что она положила глаз на мужа кузины?

Но чтобы она делала со своими “чувствами”, если бы из-за преступлений Розалинды их с Корвином не развели?

Я легла, натянула одеяло до подбородка.

Мысли путались. Фелисити, Корвин, его руки на моей руке, его взгляд сегодня в саду. А теперь еще и признание кузины.

Может, я просто везде вижу врагов там, где их нет. Может, она действительно запутавшаяся девчонка, которая не знает, что делать со своими чувствами. Несчастная сирота, влюбившаяся в единственного мужчину, который проявил к ней каплю заботы, позволив жить в своем доме

Я закрыла глаза. Надо поспать. Может, завтра все покажется не таким запутанным.

Проваливаясь в дремоту, я вдруг почувствовала слабую пульсацию в висках. Не боль, так, намек. Будто где-то далеко стучал молоток, и звук доносился едва-едва.

Я перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее. Наверное, переутомилась за день. Грядки, этот разговор... Завтра все пройдет.

Пульсация не утихала. Я прислушалась к себе — нет, не болит. Просто... мигрень напоминает о себе. Как в прошлый раз, когда Кларисса пыталась нацепить на меня ту заколку.

Я открыла глаза, посмотрела на подушку. Пусто. Конечно, никакой заколки не было, я ее выкинула и вряд ли в тех зарослях ее можно найти.

Вставать не хотелось и я повернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку.

Просто устала, просто нужно выспаться.

С этими мыслями я провалилась в сон.

Я проснулась от глухой, пульсирующей боли в висках.

Сначала я не поняла, что меня разбудило. Было еще темно, небо за окном только начинало розоветь. Я лежала, прислушиваясь к себе, и с каждой секундой боль становилась отчетливее, пронзая голову то с одной стороны, то с другой.

Не такая сильная, как раньше. Будто кто-то стучал по черепу молоточком.

Я повернулась на другой бок, обхватив руками подушку, и рука нащупала что-то под ней.

Маленький холщовый мешочек, перетянутый грубой ниткой. Я села, поднесла его к глазам.

Он был легкий, но внутри что-то лежало. Я развязала узелок и высыпала содержимое на ладонь.

Когти. Маленькие, птичьи или мышиные, ссохшиеся, желтые. Сушеные ягоды, черные, похожие на вороний глаз. Какие-то корешки, скрученные в кольца, покрытые странным налетом. И волосы… Темные, чужие длинные волосы...

Я смотрела на это и не понимала, что вижу. Но внутри все сжалось. Такое не кладут под подушку просто так. Такое не приносят на удачу.

Я быстро ссыпала все обратно, затянула узелок. Руки дрожали.

Что это? Откуда? Кто положил?!

Я оглядела комнату. Дверь заперта? Да, я ее закрыла после уходя Фелисити.

Ну конечно, невинная фиалка Фелисити… Она сидела вчера на моей кровати, лила слезы, изливала душу. Неужели все это представление было только ради того, чтобы подбросить мне это?

Вот же… сука!

Я сжала мешочек в кулаке. Первым порывом было швырнуть его в огонь, и пусть горит это колдовское дерьмо. Но я сдержалась. Уничтожить улику, значит, помочь Фелисити. А я пока не знала, с чем имею дело. Может, позже эта дрянь пригодится, как доказательство. Или чтобы понять, откуда она взялась.

Голова болела. Пульсация отдавалась в затылке, мешая думать. Но одна мысль пробивалась четко: это не случайность. И очевидно не в первый раз.

Я сунула мешочек под матрас, только успела пригладить одеяло, когда дверь скрипнула.

— Розалинда, ты уже встала? — Кларисса вошла в комнату, поправляя халат. — Что-то ты рано...

— Голова болит, — перебила я.

— Ох, бедная, — Кларисса подошла, потрогала мой лоб. — Может, отвар какой выпить? Ты же у нас травница теперь...

— Потом, — я мягко отвела ее руку. — Вы что-то хотели?

Кларисса замялась, потом вздохнула:

— Да вот, заколку мою не найду. Ту, новую... Подарок Фелисити.

Я замерла не в силах пошевелиться.

— Она, кстати хотела подарить ее тебе, — призналась Кларисса. чуть смутившись отчего-то. — Но ты последнее время не носишь украшений…

Матушка окинула комнату беглым взглядом ища злополучную заколку.

— Кажется, я оставила ее у тебя, когда мы занимались твоей прической, — продолжала Кларисса. — Жалко будет, если потеряется. Это ведь подарок, знаешь как-то неудобно перед племянницей...

Она говорила, а я стояла и слушала, но мысли мои лихорадочно крутились в голове.

Заколка — это подарок Фелисити. И предназначалась она мне. Головная боль, стоило заколке оказаться слишком близко. А теперь — колдовской мешочек под подушкой после ее вечернего визита. И снова боль.

— Не видела, — слишком резко сказала я. — Поищите в своей комнате, может, завалилась куда.

— Да я уже везде смотрела, — Кларисса вздохнула. — Ну ладно, найдется.

Она вышла, притворив дверь.

Я так и стояла, не двигаясь. В голове еще стучало, пульсировало, но сквозь боль пробивалась одна ясная мысль.

Головные боли, заколка и мешочек, Фелисити — это все связано. Это не случайность.

Я достала мешочек из-под матраса. Сжала в кулаке.

Фелисити играла со мной. Все это время. Ее признание вчера вечером, слезы, жалкий вид — все было игрой. А я повелась.

Я сунула мешочек в карман платья. Надо было решать, что делать дальше. Выбросить? Спрятать? Предъявить Фелисити? Клариссе? Корвину?

Я вспомнила, как вчера генерал Мерквуд стоял рядом со мной в саду. Как наши руки соприкоснулись, как он смотрел…

Нет, Корвину сейчас лучше не говорить ничего о своих подозрениях. Решит, что я хочу переложить вину на несчастную кузину. Сначала надо разобраться самой.

Я подошла к окну, вглядываясь в серое утро. Голова болела, но мысли становились четкими.

Фелисити — волк в овечьей шкуре. Теперь я в этом не сомневалась. Она затеяла какую-то игру против меня. Хочет убрать с дороги, чтобы подобраться к Корвину? Еще какие-то цели преследует? Я выясню чего она добивается. А главное, к каким методам она прибегла ради своих целей, как далеко зашла?

После разговора с Клариссой я не пошла на кухню. Не до еды было, да и аппетит пропал. Голова все еще болела. И скорее всего мешочек с мерзким содержимым стоило выкинуть, чтобы не страдать от боли. Но я решила пока потерпеть.

Вместо того, чтобы отправиться на завтрак, я поднялась в маленькую комнату, где хранились уцелевшие книги.

Мне нужно было понять, с чем я имею дело.

Я достала книгу, которую нашла в прошлый раз — «О распознавании следов темной магии. Наставление для замерителей».

Села в потрепанное временем кресло, открыла на первой странице.

Читать было трудно. Слог старый, витиеватый, много терминов, которые я не понимала. Но опыт чтения книг с зуборобительными словами у меня был большой. Я медленно продиралась, выискивая главное.

В книге описывались признаки, по которым можно определить, что человек имеет дело с темной магией: остаточный магический след, который фиксируют замеряющие кристаллы, характерные повреждения на месте ритуала, свидетельства очевидцев...

Я пролистала дальше.

Самый верный способ доказать виновность — поймать мага-отступника с поличным. В момент проведения ритуала или при контакте с темной сущностью. Другие улики являются косвенными, могут говорить о том, что человек подвергся воздействию чужой темной магии, а не сам ее использовал. Но в некоторых случаях, достаточно и таких доказательств.