— Можно подумать ты в этом разбираешься, леди Розалинда?

Мы замерли, ухватившись за ручку с двух сторон. Его пальцы накрыли мои. Горячие, шершавые.

Я подняла глаза. Коврин смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни насмешки, ни привычно хмурости. Просто... пронизывающий насквозь взгляд.

Внутри что-то екнуло.

— Может, отпустишь? — попросила я, стараясь говорить невозмутимо.

Но Корвин не отпустил.

— Ты сама просила помочь, — тихо сказал он. — Я и помогаю.

— Это уже не помощь, это...

Я не договорила. Слова застряли в горле, потому что он не отводил взгляда. А я не могла отвести своего.

Секунда, еще одна…

Корвин разжал пальцы. Отступил на шаг, и напряжение спало.

— Поливай сама, — согласился он.

Развернулся и пошел к замку, даже не оглянувшись.

Я стояла, сжимая ручку ковша. Сердце колотилось слишком быстро.

— Ненормальный, — прошептала я ему вслед.

Села на корточки и принялась поливать грядку. Но руки, кажется, все еще помнили чужое прикосновение.

Вечером я поднялась к себе, собираясь привести в порядок заметки по травам. Нельзя незваным гостям, Корвину или Фелисити, перетягивать слишком много моего внимания. У меня был планы, наверное, даже грандиозные. Ведь я не собиралась ограничиваться продажей простых и действенных лекарств только в ближайшей деревне, я собиралась расширить свой небольшой бизнес. А это требовало грамотных расчетов, чтобы потом не уйти в минус.

День выдался длинным, и хотелось тишины.

В коридоре второго этажа я столкнулась с Фелисити.

Она выходила из восточного крыла. Того самого, где располагались покои Корвина.

Увидев меня, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Ой, кузина! — всплеснула она руками. — А я тебя ищу! Ты не представляешь, какой там закат! Я поднялась посмотреть, думала, с восточной стороны будет красиво...

— Закат с западной стороны, — сказала я ровно. — Солнце садится за горами. С восточной ты увидишь только темнеющее небо над лесом.

Фелисити замерла. На секунду ее лицо стало растерянным, но она быстро нашлась как выкрутиться.

— Ах, вот оно что! — она прижала руки к груди. — Какая же я глупая. Замок такой большой, я еще не запомнила, где что. Наверное, перепутала крылья.

Я посмотрела на нее. Скромное платье, как и все другие у Фелисити, но сидело на ней отлично. Волосы уложены, будто она только что причесалась. И все же не похожа она на человека, который просто забрел куда-то случайно.

— И часто ты так гуляешь по вечерам? — спросила я.

— Нет, что ты! — она замахала руками. — Просто сегодня... ну, захотелось подышать перед сном. А тут такая тишина, такая красота...

Она говорила быстро, сбивчиво, и ее улыбка была слишком яркой.

— Ладно, — сказала я прерывая поток ее нелепых оправданий. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, кузина! — Фелисити почти побежала к комнате Клариссы.

Я проводила ее взглядом и пошла к себе. Закат с восточной стороны. Очень убедительно.

Я закрыла дверь, переоделась ко сну и села на кровать. В голове крутились разные мысли, но одна была активнее остальных. Что Фелисити делала на самом деле в той части замка? Зачем ей понадобилось идти в восточное крыло, где спит Корвин? И почему она так разволновалась, когда я ее застала?

Я уже собиралась лечь, когда в дверь тихо постучали.

— Розалинда? — из коридора послышался голос Фелисити. — Ты не спишь?

Я не спешила открывать.

— Что случилось?

— Можно войти? Мне нужно... мне нужно кое-что сказать.

Я помедлила, потратив несколько секунд на раздумья. Хочу ли я пускать Фелисити к себе на ночь глядя?

Нет, определенно не хочу.

Но что она хочет сказать?

Любопытство пересилило неприязнь к кузине, я приоткрыла дверь.

Фелисити стояла в коридоре, закутавшись в тонкую шаль. Лицо у нее было бледное, глаза на мокром месте.

— Ты плакала? — спросила я.

— Нет, — она помотала головой и тут же всхлипнула. — То есть... немного. Розалинда, я должна тебе признаться. Я не за закатом ходила.

Да что ты говоришь?! Правда что ли?

Мне хотелось истерично рассмеяться, но я сдержалась и ждала, что же еще скажет Фелисити.

Она вздохнула, переступила с ноги на ногу.

— Я хотела поговорить с генералом, — сказала она тихо. — Но не решилась. Постояла у двери и ушла. А ты меня увидела... Я испугалась, что ты подумаешь что-то не то.

— Что я могу подумать? — спросила я вскинув бровь.

— Не знаю... — она опустила глаза. — Что я... ну, что я к нему набиваюсь или что-то в этом роде.

Я молчала, изучая ее лицо. Смущение, растерянность, неловкость и печаль с тоской — все эмоции Фелисити казались такими настоящими. Что я всерьез засомневалась в себе, в своем чутье и в том, что видела за этим всем.

— Розалинда, — Фелисити подняла глаза, и в них стояли слезы. — Я должна тебе кое в чем признаться. Это очень трудно, но я больше не могу молчать.

Ведомая любопытством и желанием разобраться в истинных мотивах Фелисити, я отступила в сторону.

— Заходи.

Фелисити вошла в комнату, огляделась, села на край кровати. Я прикрыла дверь и встала напротив, скрестив руки на груди.

— Ну? — поторопила я.

Она молчала, теребя край шали. Потом подняла на меня глаза. Такие влажные, несчастные.

— Розалинда, я... — она вздохнула. — Я не знаю, как сказать.

— Скажи как есть.

Она помолчала. Потом выдохнула:

— Мне нравится Корвин.

Я не ожидала от нее… такой честности. Хотя, наверное, должна была.

— Нравится? — переспросила я.

— Да, — она опустила голову. — Очень и давно. Я не знаю, что с этим делать. Он был твоим мужем, и тогда я запрещала себе даже думать о нем. Но вы развелись, и... это чувство не проходит.

Она говорила тихо и быстро, будто боялась, что я ее перебью.

— Я не хотела приезжать, правда. Но я так скучала, так переживала за тебя, за тетушку... — она всхлипнула. — Когда я приехала сюда и узнала, что он здесь...Я подумала, может, это знак. Ведь не спроста такое совпадение? Может, я должна попробовать... Но генерал Мерквуд… Он такой… Не знаю как ему сказать о своих чувствах. И боюсь, что ты меня возненавидишь.

Я смотрела на Фелисити. Она сидела, съежившись, и казалась такой маленькой и жалкой, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— И ты решила мне в этом признаться? — спросила я.

— А как иначе? — она подняла голову. — Ты моя кузина. Мы почти сестры. Я не хочу врать тебе. Не хочу, чтобы ты думала, что я что-то скрываю.

Она говорила искренне. Или очень хорошо притворялась.

— Ты не можешь управлять чувствами, — флегматично произнесла я. — Но можешь управлять поступками.

Фелисити посмотрела на меня с надеждой.

— Ты не сердишься?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Наверное, нет.

Она облегченно выдохнула.

— Спасибо, Розалинда. Я так боялась тебе сказать.

— Боялась чего? Что я выгоню тебя?

— Что ты подумаешь, что я... ну... лезу в чужие дела.

Я не ответила. Потому что именно это я и думала.

Мы посидели еще какое-то время, забравшись на мою кровать. Фелисити говорила о пустяках, о том, как Марта освоилась на кухне, что Кларисса сегодня была сама не своя, какой смешной Бенедикт. И я невольно поддержала эту простую болтовню. Как это сделала бы прежняя Розалинда. Фелисити смеялась, рассказывала, как в столице однажды пыталась приготовить ужин, когда заболел повар, и чуть не сожгла кухню.

— Ты? — удивилась я.

— А что, не похоже? — она усмехнулась. — Я вообще не умею готовить. Все, что умею — это чай заварить и бутерброд сделать. А ты вот... травы, настойки. Я даже не знаю, с чего начинать.

— Пришлось научиться, — напомнила я.

— Да, — она кивнула. — Ты вообще сильно изменилась. Стала... другой. Более уверенной, что ли.

Я не ответила. Эту тему поднимать не стоило.

Фелисити зевнула, извинилась.

— Поздно уже. Тетушка, наверное, волнуется.