— Нет, — ответила я. — Все хорошо.

Очень хорошо. Похоже, полковник зря времени не терял.

На следующий день я спустилась к завтраку как обычно. По кухне разносился уже привычный аромат яичницы. Корвин стоял у плиты. Рядом с ним тихо хлопотала Марта, нарезая хлеб.

Увидев меня, Корвин скользнул взглядом по моему лицу, потом снова отвернулся к сковороде. Когда я села за стол с кружкой воды, он поставил передо мной тарелку. Омлет, как и вчера, для меня.

Я посмотрела на тарелку, потом на него. Он уже сел за стол напротив меня и делал вид, что увлеченно ест.

Странное чувство. С одной стороны, раздражало, что он распоряжается на моей кухне. С другой... было приятно, что кто-то позаботился о моем завтраке.

Я взяла вилку.

Марта поставила передо мной чашку с чаем, улыбнулась и тихо спросила, не нужно ли еще чего. Я покачала головой. Ее дочка сидела в углу на лавке, болтая ногами, и с любопытством разглядывала все вокруг.

Я отрезала кусочек омлета и только тогда заметила, что Корвин сегодня бледнее обычного, под глазами залегли тени.

— Ты в порядке? — спросила я тихо.

— В порядке, — ответил он неохотно.

— Ночью был приступ?

Он посмотрел на меня. Хотел, кажется, снова отмахнуться, но передумал.

— Был, но разве это имеет какое-то значение?

Я хотела возразить. Конечно, имеет! Вдруг есть какая-то закономерность? Но не стала расспрашивать дальше. Марта была рядом, да и вообще не место. Но неприятный осадок остался.

В кухню вошли Кларисса и Фелисити. Матушка выглядела свежей и отдохнувшей, несмотря на то, что вчера она вернулась поздно. Фелисити, как всегда, была аккуратно причесана и улыбалась.

— Доброе утро! — пропела она, усаживаясь за стол.

Девочка Марты подбежала к матери, спросила что-то шепотом. Фелисити заметила ее, улыбнулась:

— А ты кто?

— Лиззи, — тихо ответила девочка.

— Какое красивое имя, — Фелисити наклонилась к ней. — А ты помогаешь маме?

Лиззи кивнула и показала кусок хлеба, который держала в руках.

— Умница, — Фелисити погладила ее по голове.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как вчерашние подозрения снова отступают. Она так естественно общается с ребенком, так мило... Может, я правда зря на нее наговариваю?

Кларисса присела рядом со мной.

— День сегодня хороший, — подметила она, глянув на ясное небо за окном. — Надо бы проветрить комнаты.

— Хорошая идея, — согласилась я.

— Лорд Мерквуд… — попыталась заговорить с Корвином Фелисити, но он лишь хмуро посмотрел на нее и поднялся из-за стола. А Марта убрала пустую тарелку за ним.

Корвин скрылся из кухни быстрее, чем Фелисити успела пожелать ему доброго утра.

Я проводила его взглядом.

После завтрака я направилась в свой уголок на кухне, где занималась настойками и отварами. Нужно было перелить отвар из плющ в пузырьки поменьше, перебрать лекарства, которые уже у меня были. Может, дать Корвину ивовый отвар? Вдруг поможет хотя бы немного?

Кларисса не спешила уходить с кухни. Она налила себе еще чая и с интересом поглядывала в мою сторону, будто хотела поговорить.

— Матушка, — позвала я, переливая отвар из кувшина, — вы сегодня какая-то не такая.

— Какая? — спросила она с деланым равнодушием.

— Не знаю, — я пожала плечами. — То улыбнетесь, то вздохнете. Может, поделитесь, что с вами происходит?

Она помолчала, потом пересела на край длинного стола поближе ко мне.

— Гаррет... полковник Гаррет был очень любезен вчера, — сказала она медленно. — В той деревеньке. Показывал лавки, помогал. А потом мы немного погуляли.

— Погуляли? — я подняла бровь.

— Вдоль реки… Там конечно нет изысканной набережной как в столице… — Кларисса отвела взгляд. — Но там очень красиво, Розалинда. Солнце, вода, лодки... И он такой... — она замялась, подбирая слово.

— Какой? — не удержалась я.

— Внимательный, — выдохнула она. — Спрашивал, что я люблю, куда хочу зайти. А потом сказал, что давно не чувствовал себя так легко.

Я смотрела на нее. Матушка, которая еще недавно жаловалась на судьбу и мечтала вернуться в столицу, сейчас сидела с разрумянившимися щеками и говорила о полковнике с придыханием, будто ей лет двадцать.

— Вы ему нравитесь, — сказала я прямо.

— Розалинда! — она всплеснула руками. — Что ты такое говоришь!

— Правду. Он на вас смотрит так, будто вы единственная женщина в мире.

Кларисса замолчала. Потом улыбнулась, уже по-настоящему, без притворства.

— Ты думаешь?

— Я уверена.

Она вздохнула, поправила платье.

— Может, и так. Но что с того? Мы здесь, он там. Да и кто я теперь — изгнанница без гроша.

Я не стала напоминать ей про изумруды и жемчуг на ее любимом платье, что их всегда можно срезать и продать, выручив неплохую сумму денег. К такому практичному коварству она еще не готова.

— Матушка, — я подошла к ней и взяла ее за руку. — Если человеку важны деньги и положение, это не тот человек, который вам нужен. А Гаррет, кажется, не из таких.

Кларисса посмотрела на меня с благодарностью.

— Ты стала такой рассудительной, дочка, — заметила она тихо. — Я иногда удивляюсь, как ты изменилась.

Я не ответила. Только сжала ее руку.

— Радуйтесь, матушка, — сказала я. — Вы этого заслуживаете.

После разговора с матушкой я еще какое-то время возилась с отварами, но чем выш поднималось солнце, тем сильнее тянуло на улицу. Сидеть в четырех стенах было жалко.

После обеда я вышла во двор. Погода стояла солнечная, земля после снега кое-где уже хорошо просохла, и меня тянуло заняться грядками. К лету надо было потихоньку готовиться.

Я выбрала место у южной стены, ближе к кухне. Здесь и солнца достаточно, и поливать удобно. Для начала можно посадить лук, чеснок, немного зелени. Семенами меня отблагодарили местные, кто за мазь, кто за отвар. Часть уже сидела на рассаду в горшках на подоконнике, но до высадки было еще рано.

Я взяла тяпку, которую Бенедикт нашел в сарае, и принялась рыхлить землю. Работа была простой и понятной, но все же физически выматывала. Зато голова прочищалась от всяких дурных мыслей.

Я уже почти закончила с первой грядкой, когда почувствовала взгляд.

Корвин стоял в тени арки, ведущей во внутренний двор. Руки скрещены на груди, на лице привычное хмурое выражение. Он смотрел на меня.

Я выпрямилась, опираясь на тяпку.

— Опять следишь? — спросила я резче, чем хотелось.

— Не слежу, — ответил он спокойно. — Вышел подышать.

— Подышал бы в другом месте.

— А здесь что, запрещено?

Я закатила глаза.

— Делай что хочешь. Только не стой у меня над душой.

Он не ушел. Просто переступил с ноги на ногу, скрестил руки на груди и продолжил смотреть. Я попыталась сделать вид, что его нет, но это было сложно. Каждое мое движение сопровождалось его взглядом, который я слишком чувствительно ощущала на себе.

Я вонзила тяпку в землю с большей силой, чем требовалось.

— Если тебе делать нечего, — проворчала я, не оборачиваясь, — мог бы помочь, а не стоять столбом.

— Помочь?

— Ну да. Ведро воды принести, например.

Корвин промолчал. Я мельком обернулась. Ушел.

Вот и правильно. А то стоит тут, контролирует каждый мой шаг.

Когда грядка была готова, я села на корточки, достала мешочек с луком и чесноком. Начала делать пальцами лунки, класть луковички, присыпать землей.

Я уже почти закончила, когда снова почувствовала взгляд.

Уже собралась обернуться, но тут рядом со мной на землю опустилось тяжелое, полное воды ведро.

— Ты принес воду? — искренне удивилась я.

— Ты же просила помочь, — сказал он как ни в чем не бывало.

— Я просила принести, да, но... — я запнулась. — Ладно, спасибо.

Я наклонилась к ведру, чтобы взять черпак, но он опередил меня. Поднял ведро, собираясь, видимо, полить сам.

— Да отдай, — я потянулась к ручке.

— Я справлюсь.

— Ты вообще не знаешь, сколько лить.